Адель Хайд – Вторая молодость Фаины (страница 31)

— Но у меня проверенные источники, — продолжила сопротивляться баронесса.

— Госпожа баронесса, иногда и проверенные источники дают сбой, — снова ответила я и улыбнулась.

Раиса Леонтьевна, услышав нашу перепалку с баронессой, попыталась вмешаться, дав возможность баронессе «отползти»:

— Мария Петровна, как вам десерт?

Но баронессу уже понесло. Она вдруг вспомнила, что не только имя матери Фаины Стрешневой было связано с пикантной историей, но и имя самой Фаины тоже.

— А вы, Фаина Андреевна, — мне показалось, что ещё громче, чем в прошлый раз, спросила баронесса. — Где же ваш жених? Почему вы одна приехали в Екатеринбург? Дело-то какое сложное, а вы девица-то молодая.

— Так нет у меня жениха, госпожа баронесса, — тоже уже войдя в раж, ответила я. — Все решения самостоятельно принимаю.

Теперь уже все сидящие за столом следили за нашим диалогом, больше напоминающим дуэль.

— Ну как же нет, Фаина Андреевна? — сделала свой выстрел баронесса. — А князь Дулов Игнатий Иванович разве же не ваш жених?

— Нет, Мария Петровна, — в тон баронесса ответила я. — Князь Дулов мне не жених. Вы что-то путаете… снова.

— Ах да, я слышала о какой-то там истории, связанной с вами, и какой-то сердечной привязанностью…

Но Раиса Леонтьевна не дала баронессе наговорить то, за что мне, наверное, пришлось бы «вызывать баронессу на настоящую дуэль»:

— Маша, угомонись! — неожиданно строго произнесла Раиса Леонтьевна. — Давайте лучше доедайте десерт, а то от ваших разговоров всем кисло стало.

Но я чувствовала, что должна ответить, потому что после заявлений баронессы все вокруг смотрели на меня странно. А у меня бизнес, и для него важна репутация. Кто будет покупать у женщины без репутации?

Я понадеялась, что Раиса Леонтьевна меня простит, и сказала:

— Если вы так много обо мне знаете, госпожа баронесса, тогда вы должны знать, что на меня было совершено покушение и долгое время я находилась при смерти. И то, что все называют сердечной историей, на самом деле было актом милосердия со стороны того, кто мог бы стать моим женихом.

Я встала, и мужчинам пришлось тоже подняться со своих мест. Обвела взглядом всех присутствующих и продолжила:

— Дмитрий Алексеевич Воронов поддерживал и мою матушку, и меня, оплатив моё лечение в больнице, за что ему очень благодарна. И как только заработаю, собираюсь все средства ему вернуть.

И решила добавить, чтобы уж исключить все недомолвки:

— Вернуть долг и ему, и его невесте. Все остальные слухи, — я взглянула на баронессу, — даже полученные из проверенных источников, прошу считать гнусными наветами и сплетнями. И считаю, что местное общество не должно поощрять такого рода разговоры, потому как они порочат честь и достоинство российского дворянина.

Сказав это, я села обратно, с удовлетворением отметив, что у баронессы отвисла нижняя челюсть.

Раиса Леонтьевна одобряюще улыбнулась и сказала:

— Ну, теперь, надеюсь, все всё выяснили.

Посмотрела на баронессу и произнесла, обращаясь ко всем:

— Кушайте десерт, господа. Уверяю вас, и он не хуже того, что подают в ресторане «Палкинъ».

И все вокруг стали прятать улыбки: кто за тем, что стал что-то запивать из бокальчиков, а кто-то стал делать вид, что у него вдруг возник резкий приступ кашля.

А баронесса снова зашевелилась, чтобы что-то сказать. Но я заметила, как муж её взял за локоть, и она тоже схватила стакан с напитком. Но по красным пятнам на её лице можно было понять, что баронесса сильно нервничает.

Глава 24

После обеда, поблагодарив хозяйку и отвесив комплименты повару Нуровых, мужчины пошли в сигарную комнату. Раиса Леонтьевна подошла ко мне и извиняющимся тоном спросила:

— Фаина Андреевна, вы не расстроились? Простите, если что не так. У нас тут провинциальное общество, новые лица редко появляются. Вот Маша-то и разошлась.

— Что вы, Раиса Леонтьевна, я не обижаюсь на вас нисколько, — улыбнулась я.

— А что вы тогда погрустнели?

— Да я по другому поводу, Раиса Леонтьевна, — пояснила я и рассказала про разговор с чиновником.

— Теперь бы мне хорошего законника найти, — я с надеждой посмотрела на женщину.

— В этом деле лучше всего семейный законник мог бы помочь, — задумчиво проговорила хозяйка поместья.

Я покачала головой:

— Есть такой, но он в Петербурге. А мне срочно нужно.

— Я могла бы поговорить с Михаилом Ананьевичем, если вас устроит. Своего-то у меня нет, — Раиса Леонтьевна с сожалением взглянула на меня.

Я внимательно на неё посмотрела и подумала, что всё-таки Раиса Леонтьевна весьма умная женщина. Она, может, и не знала достоверно, но, видимо, чувствовала, что есть у меня элемент недоверия к её супругу.

Вслух же сказала:

— Да неловко мне столько всего у Михаила Ананьевича просить. И так он мне уже много помогает. Давайте так. Я попробую, поищу, а если не получится, тогда приду с поклоном.

— Приходите и так, без всяких поклонов, — облегчённо рассмеялась супруга Нурова.

А я для себя решила, что лучше подожду приезда человека, которого мне Порываев рекомендовал. Насколько я помнила, Иван Киреев довольно оборотистый молодой человек. Может, он мне и законника нормального найдёт, независимого. И был у меня ещё один вариант: глава сыска Пришельцев. Возможно, что и он сможет кого-нибудь порекомендовать.

Я очень рассчитывала на то, что в законе есть возможность не брать на себя эти долги, сделанные, по сути, совершенно чужой мне женщиной. А также планировала как можно быстрее оформить такую бумагу, чтобы никто больше такие долги на меня повесить не мог.

Понятно, что, скорее всего, мне придётся их выплатить. Но вопрос в том: сколько и в какой период времени. Потому что деньги «сейчас» и деньги «потом» — это совершенно разные деньги. И я бы хотела получить возможность оплатить потом, потому как пока, конечно, я себе этого позволить не могла.

Переговорив, мы с Раисой Леонтьевной прошли на балкон, где «дышали воздухом» остальные две дамы.

Баронесса Сушка, состроив обиженное лицо, попыталась отвернуться, но Раиса Леонтьевна ей не позволила.

— Мария Петровна, что же ты за столом шумела, а теперь отворачиваешься?

— Воздухом хочу подышать, — ответила баронесса и дополнительно буркнула: — объелась.

Худенькая, грустная девушка, которая за столом сидела с высоким, желчного вида мужчиной, Сергеем Николаевичем Вышинским, оказалась его супругой, Валентиной Егоровной. Сам же он и был тот самый «высокого ранга» чиновник, присланный из Москвы проверять дела в городе.

По виду Валентина Егоровна была в два раза младше мужа и выглядела грустно. Была молчалива. Разговор не клеился. Но Раиса Леонтьевна приказала нам всем подать десертного напитка. Черносмородиновая настойка подавалась в маленьких, похожих на напёрсток стаканчиках. После того как каждая из нас сделала по глоточку, все повеселели, и к нам даже присоединилась баронесса Сушка, которой досталось два наперсточка по её личной просьбе.

Конечно, разговор снова закрутился вокруг моей персоны, и Раиса Леонтьевна возьми да и расскажи про товары для красоты. Посыпались вопросы. Даже тихая Валентина Егоровна и та стала интересоваться, что уже говорить про баронессу.

Мне было не трудно. Наоборот, я даже была рада, что вредная баронесса заинтересовалась. Кто, как не она, бесплатно разнесёт всем новости.

А когда выяснилось, что первой образцы получит Раиса Леонтьевна, баронессу Сушку чуть удар от зависти не хватил. Хорошо, что против Раисы Леонтьевны баронесса выступать побоялась.

А я подумала о том, что мне надо хотя бы простенькую анкету завести, чтобы подспудно выявлять наличие аллергии на мёд. Иначе вместе с большими прибылями за косметику меня могут ждать и большие проблемы.

Наконец-то обед подошёл к концу. И все стали разъезжаться. А я попросила Раису Валентиновну, чтобы Полечка ещё немного у неё побыла. Время ещё было, а мне хотелось съездить к Пришельцеву, раз уж я в городе.

На выходе во внутренний двор увидела штабс-капитана Орлова.

— Фаина Андреевна, а я вас дожидаюсь, — честно заявил штабс-капитан и тут же добавил: — Рад, что снова встретились, — мужчина расплылся в улыбке. — Такая неожиданная приятность.

Я махнула дожидавшейся меня охране, показывая, что готова выезжать.

— Я тоже была рада вас видеть, Пётр Васильевич, спасибо, что поухаживали за мной.

— Фаина Андреевна, право слово, вы меня засмущали, — у Орлова и вправду покраснели щёки, — да только я вас дожидаюсь по другому вопросу.

— И по какому же? — проявила я заинтересованность.

— Я невольно услышал ваш разговор с господином из канцелярии суда, — уже без улыбки серьёзно произнёс Орлов.

Я внимательно посмотрела на мужчину.

— Я мог бы вам помочь, — сказал он.