Адель Хайд – Вторая молодость Фаины (страница 30)

— Так это же замечательно! А я и не ожидал, что так всё получится.

Я молчала, с интересом ожидая продолжения, и дождалась.

— По матушке вашей на днях вынесли судебное решение о взыскании двенадцати тысяч рублёв долга, с пенями. Не нашли её и подали в розыск.

— А я-то здесь причём? — искренне удивилась я, хотя и было подозрение, что именно на меня всё это и свалится.

Лицо Аркадия Даниловича на мгновение стало растерянным:

— Ну как же, вы же приняли наследство от брата, и теперь вроде как, глава рода, а по закону глава рода несёт ответственность за долги.

Я молчала, «переваривая» услышанное.

Аркадий Данилович, видимо, счёл моё молчание за крайнюю степень удивления и пояснил:

— Если, конечно, вы не подписывали указание, что ваше подтверждение на займ требуется, то тогда притязания кредиторов будут признаны ничтожными.

Первая мысль пришла, что вряд ли Фаина какое-то указание подписывала. А вторая мысль, что не просто так дело судебное появилось. Как только наследница объявилась, так и дело кто-то «вытащил».

Глава 23

Обрадованный статский советник на этом не успокоился:

— Раз уж вы здесь, Фаина Андреевна, давайте я тогда бумагу эту запрошу на ваше имя. А как бумага к вам придёт, и вы уж тогда рассчитаетесь с долгами.

— Аркадий Данилович, — быстрый какой! — А можно не присылать мне эту бумагу? Пусть ищут Анну Игнатьевну. И раз уже она долги брала, то пусть сама и рассчитывается.

Чиновник рассмеялся:

— Так разве же так можно? Если я вас уже нашёл. Тем более что там один из основных кредиторов сильно торопит.

«А вот интересно, кто же это такой торопливый?» — подумала я, а вслух спросила:

— И кто же это, если, конечно, не секрет.

— Какой же это секрет? — улыбнулся чиновник. — Князь Дулов Игнатий Иванович, почти половина вашего долга на нём.

— Ну, допустим, не моего, а матушкиного, — продолжила я настаивать.

— А это, Фаина Андреевна, для закона одинаково, — ответил мне статский советник.

Я вздохнула и замолчала.

Вдруг слева от меня раздался голос штабс-капитана Орлова, который всё то время, что мы со статским советником разговаривали, сидел молча:

— Что же это вы, Аркадий Данилович, барышне аппетит испортили?

А я и вправду так задумалась, что перестала есть. И, посмотрев на тарелку, заметила там целую гору всего. Видимо, Пётр мне накладывал, а я, «увлечённая» разговором и совершенно выбитая из колеи полученной информацией, даже не заметила этого.

Аппетит у меня действительно пропал. Мне даже стало казаться, что меня слегка подташнивает. Похоже, сейчас меня разорят, а я ещё не успела ничего заработать. Но, как та самая лягушка в кувшине со сливками, я всё-таки решила побарахтаться:

— Аркадий Данилович, а как-то это можно урегулировать?

Я улыбнулась и пару раз хлопнула глазами:

— Извините, я не очень опытна в этих делах.

Конечно, Аркадий Данилович явно был не из тех, кто покупается на образ «дамы в беде», но и на него это подействовало:

— Фаина Андреевна, я бы вам посоветовал обратиться к законнику. Он, конечно, от долга-то вас совсем не освободит, но на будущее поможет предотвратить такие ситуации.

И Аркадий Данилович рассказал, что я как глава рода могу написать специальное заявление, в котором будет указано, что любые займы любыми членами рода могут браться только после согласования со мной, как с главой. И никто не может дать деньги, а если кто-то и дал, то это только под его страх и риск.

— И вы уже тут совершенно будете ни при чём, — покровительственно улыбаясь, закончил чиновник.

Я снова вздохнула. Аркадий Данилович посмотрел на мою расстроенное лицо и сказал:

— Фаина Андреевна, ну, простите великодушно. К сожалению, это не относится к тем займам, которые уже состоялись.

Взял высокий хрустальный стакан с морсом, отпил и спросил:

— Правильно ли я понимаю, что вы не знали о том, что матушка ваша занимала?

Я отрицательно покачала головой.

Чиновник хотел ещё что-то сказать, но начали разносить десерт и штабс-капитан, взглянув укоризненно на него, произнёс:

— Аркадий Данилович, ну, дайте хоть десерт Фаине Андреевне откушать.

— Нет-нет, всё нормально, Пётр Васильевич, я просто не ожидала.

Но чиновник, видимо, принял на свой счёт слова штабс-капитана и довольно резко ответил:

— Ну что вы, штабс-капитан! Я не хотел расстраивать Фаину Андреевну. Я не знал, что Фаина Андреевна с матушкой своей не общается.

И, видимо, конец фразы был услышан сидевшей напротив любительницей ресторана «Палкинъ». И она заинтересованно спросила:

— А что там с вашей матушкой?

Я подняла голову от десерта, которым тщетно пыталась насладиться, и посмотрела на полную даму. Сразу стало понятно, что первое моё впечатление о её любви посплетничать оказалось верным.

Что отвечать — я не знала, поэтому засунула кусочек торта, очень похожего на «Наполеон», в рот и, слегка улыбнувшись, начала жевать, давая понять, что никоим образом не могу ответить.

Но я не учла, что полная дама отличалась настойчивостью и свой десерт она уже съела.

— Так что, Фаина Андреевна, расскажете нам, где сейчас ваша матушка? — довольно громко повторила она.

Даже те, кто сидел достаточно далеко от дамы, обернулись.

— Мария Петровна, что вы там шумите? — спросила Раиса Леонтьевна.

Но полная дама даже не смутилась, а пояснила, что вспомнила свою приятельницу, с которой вместе на дебютном балу в Петербурге блистала, и решила узнать о том, где она сейчас.

«Надо же, какие интересные подробности выясняются, — подумала я, — вот и подруга маменькина образовалась».

— Простите, не имею чести знать ваше имя, матушка не рассказывала, — решила я оттянуть момент ответа на вопрос.

— Баронесса Сушка, — не задержалась с ответом полная дама и тут же указала на мужчину, сидевшего рядом с ней, с гордостью произнеся:

— А это мой супруг, Гур Дорофеевич Сушка.

Хорошо, что в этот момент я уже прожевала. Потому как моё нездешнее прошлое чуть было не привело к катастрофе. Каким-то чудом мне удалось сдержать гомерический хохот. Иначе бы моё вхождение в местное общество на этом бы и закончилось.

Надо бы в следующий раз, когда буду посещать местные мероприятия, заранее выяснять имена присутствующих, а то можно и оконфузиться.

Но баронесса Сушка решила, что после того, как я узнала её имя, она может продолжить беседу и без моего участия.

— А я вот слышала, — баронесса снова начала говорить, — что матушка ваша укатила в Париж. Да не одна, а с молодым любовником.

Сказано было намеренно громко, и я подумала, что проблемы с кожей у баронессы явно оттого, что она сильно за всех «переживает».

— А вы, баронесса Сушка, простите, сами видели матушку мою и того, с кем, как вы утверждаете, она укатила? — не смогла я оставить без внимания эту эскападу[12].

— Нет, — самодовольной уверенности в голосе баронессы поубавилось, — но люди говорят.

— Говорят, что кур доят, — высказала я народную мудрость, мужчины вокруг заулыбались.

Я так разозлилась не из-за матушки Фаины, которая мне никто и действительно, бросив дочь умирать, укатила в Париж. Здесь было другое. Баронесса Сушка посягнула не на матушку, а на меня.