Адель Хайд – Хозяйка Северных гор 3 (страница 48)

— Джон, мне нужно, чтобы Византия поддержала меня в качестве правительницы Уэльса, признав моё наследственное право. Не важно, за кем я буду замужем, в каком статусе я буду находиться этими землями владею я. Они не могут быть завещаны никому другому, кроме моего старшего сына.

Если я выхожу замуж и становлюсь королевой другого государства, то я сохраняю право на эти земли, и имею право их передать своему сыну. И только я могу быть регентом для своего сына.

Я подумала: если Элеонора Аквитанская фактически отобрала у Людовика половину Франции на основании наследственного права, то я тоже хочу иметь гарантии, что и моё право будет всем признано. В конце концов это моё наследство

И для баронов всё будет выглядеть так, что я гарантирую передачу власти по линии Гламорган, наследницы Лливелина, как и мой сын, который родился здесь.

Я собиралась стать королевой Шотландии. Но как бы ни сложилась моя жизнь, мой муж не будет иметь права на эту землю. Нельзя забывать, что это Средневековье. Да и ещё у меня не было уверенности, что Алан, получив три отказа, согласится.

Джон посмотрел в окно. Из его покоев окна выходили в сторону моря.

— Это будет непросто, Маргарет, — сказал он. — Учитывая, что с этой стороны, со стороны моря, Кардифф окружён военными кораблями Англии, которыми командует Жофруа Анжуйский, всецело преданный своему брату.

Джон повернулся и внимательно взглянул на меня:

— С другой стороны перевала находится герцог Кентерберийский со своей армией. А со стороны суши у тебя два княжества, одно из которых поддерживает тебя, а другое готово было подписать оммаж королю Генриху.

— Джон, — усмехнулась я, — если бы это было просто, я бы решила это сама. Для этого мне и нужна помощь Византии.

— Хорошо, — Джон тяжело вздохнул, — с внешними проблемами между Уэльсом и Англией я помогу. Но с внутренними проблемами я тебе не смогу помочь.

Я улыбнулась и с некоторым раздражением подумала: «В этом весь Джон. Какой он всё-таки… англичанин…»

А вслух сказала:

— Совет состоится через несколько дней, Джон. Ты будешь на нём присутствовать, а я сошлюсь на помощь Византии и её поддержку в защите прав валлийского народа на независимость. И ты подтвердишь.

— А корабли, стоящие на входе в твою бухту?

— Джон, за это не волнуйся. Жоффруа Анжуйский уже знаком с «бешеной Маргарет». Сейчас мы ему пошлём известие, что она «вернулась и готова с ними говорить».

Джон нахмурился:

— Почему мне кажется, Маргарет, что, когда ты говоришь про «бешеную Маргарет» и, что она готова говорить, ты говоришь не о себе?

— Конечно, не о себе, Джон. Разве я похожа на «бешеную»?

Джон смутился.

— Нет, Маргарет, конечно, нет. Прости.

Я кивнула, показывая, что не обижаюсь. В конце концов, не всякий может уловить игру слов, а Джон ещё и не видел ни разу моё ужасное творение.

— Сейчас я поговорю с герцогом Кентерберийским, и попрошу его быть готовым покинуть Карнарвон.

— Будь осторожна с ним, — сказал Джон. — В его интересах оставаться верным английской короне.

— Спасибо, Джон, — поблагодарила я, — я это учту.

Закончив разговор, я направилась к двери, но Джон окликнул меня:

— А что ты будешь делать после совета, Маргарет?

— Я уеду.

— Ты поедешь вместе со мной в столицу Англии?

— Да, я поеду в другую столицу. У тебя будет время разобраться с Генрихом и с Элеонорой.

— Ты что-то не договариваешь, Маргарет, — сказал Джон.

Мне не хотелось пока говорить о своих планах, даже Джону. Тем более Джону.

Но и оставлять его совсем без информации было недальновидно, всё же он был моим союзником.

—Я же говорила тебе Джон: мой муж умер. И теперь я свободная женщина, и мне нужна поддержка. Даже если ты поможешь мне решить вопросы с Генрихом и Элеонорой, и они подпишут договор, церковь не отстанет от меня и заставит меня выйти замуж. Так лучше я сама это сделаю, пока кто-то не сделал это за меня.

Я увидела, как сжались зубы Джона.

— Я всё понял, Маргарет, — глухо сказал он, — Когда я смогу увидеть сына?

— Он сейчас в безопасности, Джон, и, конечно, ты сможешь его увидеть, когда эта опасность исчезнет.

Джон кивнул и снова отвернулся к окну.

Я не стала прощаться и вышла. Всё было сказано. Теперь дело за тем, чтобы делать.

Глава 56

С Наддом мы поговорили только утром следующего дня, когда он наконец-то отоспался и пришёл в себя.

Он тоже чуть было не сломал мне рёбра, обнимая.

Я подумала: «Боже, какое счастье, что такие люди стали моей семьёй».

— Маргарет, — сказал он, — мы не верили, что ты могла погибнуть. Мы знали, что в мире нет такой силы, которая может тебя победить, и, я рад, что мы оказались правы.

Я заметила, что глаза мужчины повлажнели.

«Мужчины не плачут, это просто ветер», — подумала я.

Мы же стояли на моей любимой башне, ветер явно пытался подслушать или принять участие в нашем разговоре, но только здесь можно было быть уверенным в том, что сказанное останется между нами.

— Дети у короля Алана, — сказал Надд.

—Спасибо тебе Надд, тебе и Эллери, что вы позаботились о моём сыне.

— Разве могло быть иначе, Маргарет? — произнёс Надд, и теперь глаза защипало у меня, а Надд добавил, — да и король Алан был рад, что мы обратились именно к нему.

— Он прислал гонца, — улыбнулась сквозь слёзы, которые нельзя было ничем остановить, спасибо ветру, что их сдувал.

— Да, я его видел, — сказал Надд. — Хороший парень, — взглянул на меня внимательно и спросил: —что думаешь делать?

— Через несколько дней будет совет баронов, — сказала я, — его созырал ещё князь Дехейбад, и я намереваюсь этим воспользоваться. Я предложу баронам правителя рода Гламорган, своего сына, и поддержку Византии.

— Поддержка Византии? — усмехнувшись переспросил Надд, и хитро прищурившись спросил:

— Маргарет, я видел византийского посла, мельком, видно, что он старается ни с кем не пересекаться, но мне показалось, что он похож на Джона Честера.

Я улыбнулась:

— Это не Джон Честер. Это Александр Орсини, византийский деспот и посол византийского императора.

— Хорошо, — качнул головой Надд, — в мире всякое бывает, и даже совсем незнакомые люди иногда кого-то нам напоминают.

— Да, так и есть, — подтвердила я, радуясь, что Надд не стал продолжать выспрашивать. Некоторые тайны не должны открываться, пусть остаются закрытыми.

А я подумала, что только люди, которые очень хорошо знали Джона, могли его узнать. Потому что по византийской моде он отрастил довольно большую квадратную бороду, волосы у него были зачёсаны на лоб, и шапка, которая носилась византийскими деспотами, полностью убирала все знакомые черты из его образа.

Но всегда найдётся кто-нибудь, кто узнает.

Я была уверена, что, если он столкнётся со своим сыном, то Генри может его узнать. Но Джон должен будет сдержать обещание Стефану и мне и не признаваться в том, что он жив. Возможно, что Джону удастся избежать встречи с Генри.

Мне же от Джона были нужны подписанные договоры с королём Генрихом, заверенные печатью василевса. И для этого Джону придётся потрудиться, согласовать эти договоры с Генрихом и Элеонорой, и потом с Папой.

Но ему есть ради чего стараться. Его сын будущий король Уэльса.

Через несколько дней в Кардиф начали съезжаться бароны.