Адель Хайд – Анастасия. Железная княжна (страница 10)
Он развёл руками:
— Другого пути нет, теперь или мы, или они.
Глава 6
Таня проснулась утром. За окном было пасмурно. Она так ничего и не узнавала. Походила по дому в надежде, что хоть что-то покажется ей знакомым. Но из знакомого была только фотография пожилой пары, которых она помнила, но не помнила, кто они ей.
Она знала, что поезд ехал из Лестроссы, пожилая пара по купленным билетам, как и она, тоже ехали из Лестроссы, поэтому, когда за ней пришёл констебль и сопроводил её к нотариусу именно это она и сказала.
Мужчина показал документы, которые ей зачитали, как наследнице. На всякий случай она поделилась с нотариусом, что точно не помнит, что чета Лойсворд её родители, в ответ на это нотариус предъявил ей фото, на котором была… она.
Тёмные волосы, слегка восточный тип лица, карие глаза.
— У меня нет сомнений, — сообщил нотариус, и Татьяна подумала, что мужчине, вероятно, не хочется возиться с поисками наследников, когда она так удачно подвернулась. И как оказалось, по копии метрики, возраст дочери Лойсвордов был двадцать три года, что в целом соответствовало тому, как выглядела Татьяна.
Так Татьяна официально стала Алисой Лойсворд, владелицей небольшого издательства со своей типографией и книжного магазина, а также дома в зажиточном пригороде столицы Пеплоны.
Вместе с нотариусом они съездили в издательство, где Татьяну представили, как владелицу. Никто там никогда не видел Алису Лойсворд.
Потом тот же нотариус помог Татьяне с организацией похорон. Оказалось, что доставили урны с прахом, и Татьяне, как дочери надо было провести церемонию захоронения родителей.
День прошёл в суматохе, но Татьяна с удивлением обнаружила, что ей даже понравилось вот так, быть всё время в движении. Пока она действовала, у неё не было времени размышлять, и голова не болела оттого, что она никак не могла ничего вспомнить.
Единственный момент, о котором она умолчала, и сделала это намеренно по просьбе доктора Кюрсе, который даже подарил ей браслет-ограничитель, это то, что у неё открылась магия.
У Алисы Лойсворд не могло быть магии, потому что Лойсворды были зажиточными горожанами, но не относились к аристократии, которая, хоть и выродившаяся в Европе, периодически «полыхала» рождением талантливых в магии детей. Но у горожан, даже зажиточных, как и у бахов, магии не могло быть.
Но в больницу к сумасшедшим не хотелось, и Татьяна последовала совету доктора Кюрсе и умолчала.
После того, как прошла церемония захоронения, Татьяна начала живо интересоваться делами издательства и обнаружила, что ей это нравится, и она понимает, что надо делать, чтобы улучшить положение дел.
Издательство специализировалось на издании литературы для женщин, но это были в основном романы и сборники стихов, но Татьяне пришло в голову расширить ассортимент, издавая кулинарные книги и привлечь к сотрудничеству женские журналы, а возможно даже создать свой.
Почему-то при мысли об этом у Татьяны от затаённого радостного предвкушения сжималось сердце, когда она себе представляла, что будет издавать журнал, посвящённый моде. Она даже подумывала о том, чтобы делать в журнале вставки с выкройками наиболее интересных моделей, она была уверена, что такой журнал женщины будут расхватывать.
— Гриша, — голос Татьяны Васильевны Демидовой срывался, — Татьяна сегодня не ночевала дома, я думала, что она просто не выходит из комнаты, снова в меланхолии, но кровать застелена, нет сумки и документов.
— Еду, — отрывисто сказал Демидов в переговорник.
Он уже неделю почти не жил дома, мотался, выполняя задание своей княжны. Сейчас они готовили огромную банковскую диверсию в Пеплоне и Фрулессии.
Демидов удивлялся, откуда Анастасия Николаевна такие вещи может знать, но по всему выходило, что знает, и последствия просчитала. Пока всё, что не начали делать, всё приводило к тем результатам, которые она и предрекала.
Лотереи эти, обеспечили быстрое распространение фальшивых денег. Хорошо, что он сам всё перевёл в золото, а то облигации, да бумажные купюры, в таком количестве появились, что цены начали расти, как на дрожжах, а стоимость бумажных денег резко стала падать.
А теперь вот княжна приказала, чтобы вкладчики одного крупного и известного пеплонского банка пришли и затребовали свои вклады. Сразу и все. Ему, Демидову ужом пришлось вертеться, но вроде получилось, и на днях это должно произойти. Княжна говорит, что это повлечёт за собой «цепную реакцию». Придумала же. Но, ежели и другие начнут приходить в банки, то фраза эта весьма подходящая.
И здесь этот звонок. Татьяна пропала. Неужели и её выкрали?
Что же он, отец первого в роду Демидовых князя, императорских детей не смог уберечь?!
Уже будучи дома Демидов поднял своих безопасников, привлёк и лестросских. Как уж выяснили неизвестно, а только следы Татьяны вели на железнодорожную станцию.
Демидов посмотрел на часы. Успеем нагнать. Не в Бресте, так в Пеплоне. Пока Анастасии Романовне решил не сообщать, у неё там военные действия. Может и обойдётся всё.
Демидов и с ним двое безопасников прибыли на железнодорожную станцию Берна, а там … хаос. Поезда не отправляются, заплаканные люди. Оказалось, что произошла серия терактов, в том числе пострадали и пассажирские поезда. Один из поездов направлялся из Берна в Брест.
Выяснили что последней Татьяну видела кассирша на железнодорожной станции. Таня покупала билеты до Бреста, чтобы потом ехать на пароме в Пеплону. Поезд, который взорвали и был тем, на котором ехала Татьяна.
У Демидова заболело сердце. Он срочно ехал к дому, сидел в машине, рядом лежала обгоревшая сумка с документами Татьяны и деньгами, которую ему передали на станции, трупы должны привезти для опознания ночью.
Демидов потёр грудь, которая болела всё сильнее.
Подумал и взмолился про себя: — «Ой, нельзя мне сейчас, помирать, никак нельзя, единый, дай ещё маленечко, не могу подвести, княжну ещё больше. Вот справимся с супостатами и потом можно.»
И будто бы в ответ на его такую вот короткую молитву, словно ветер подул, и отпустило. Демидов выдохнул. Машина затормозила у дома.
Демидов вышел из машины. Варвара Васильевна, увидев бледного мужа, у которого в руке была хоть и обгоревшая, но узнаваемая сумка Татьяны, закрыла рот руками, будто бы сдерживая рвущийся крик.
Возле ворот затормозил спортивный автомобиль, из него в кепке и очках, видимо, чтобы не узнали, вылез Константин фон Меттерних.
Посмотрел на Демидовых, увидел в руках Демидова сумку:
— Где она? Что с ней?
Демидов помертвевшими глазами смотрел на князя Лестроссы
— Она была в том поезде? Почему?
А Демидов не мог сказать Константину почему, клятву своей княжне дал, что про цесаревича и Татьяну не расскажет, хотя и понял уже, что зря они ничего не рассказывали Татьяне, считая ту «нежным цветком».
Вот и решила она брата поехать спасать. Сама. Тоже ведь Романова. Кровь не водица.
Константин взглянул на Демидова, произнёс глухим голосом:
— Я готов говорить с вашей княжной.
И пошёл к машине, резко взрычал мотор и, выбивая из-под колёс щебень, автомобиль развернулся на месте и, резко, словно пытаясь догнать кого-то, уехал.
Глава 7
У Стаси возле сердца образовалась пустота. Тяжёлая, давящая дыра, через которую уходил воздух, и Стася никак не могла вдохнуть столько, чтобы ей хватило.
Умом она понимала, что это чисто на уровне ощущений, что на самом деле никакой дыры нет, что воздух, как обычно, через лёгкие попадает в организм в нужном объёме, но чувство потери не проходило.
И нет, это не было так будто бы что-то плохое произошло с Таней или с Алёшей, это было на уровне женского начала. И Стася знала, что это Никита Урусов. С того самого момента, как она, применив силу, отдала ему приказ, и образовалась эта дыра.
Медведь «закрылся». Почему он так реагирует? Как же ей не хватает Андрея Васильевича Голицына. Ну хотя бы с кем-то посоветоваться, никто же толком про эту Триаду не знает. Во всех книгах, что для Стася нашли князья в фамильных библиотеках, глава Триалы всегда был мужчина. И таких проблем, как у Стаси с её Триадой, у них не было.
Столицу они заняли, Кремль не пострадал, да, дорогую цену заплатили они. Два наследника остались замурованными в хрустальной скале, продолжая держать огонь, который полыхнул, но остался навеки внутри хрустального саркофага.
Говорят, своих бывших соратников из Кремля выводил Дракон, Стася не видела, как это было.
Никто не погиб, кроме обезумевшего баха, наглотавшегося какой-то химической дряни из Пеплоны. Дракон назвал его Полозом. А вот знаменитый бах Барсук, чья подпись была на всех документах по уничтожению императорской семьи, да на бумагах по отправке россимского золота в Европу, плакал, просил сохранить ему жизнь, говорил, что у него скоро будет ребёнок.
Барсука Дракон хотел пристрелить, единственного из всех, кого вывел из Кремля. Но Стася не позволила.
— Будем судить, — сказала она, — по суду наказание определим.
«Надо идти, — заставила себя Стася. Все ждали только её. И камень ждал. Интересно примет он её с одиннадцатью князьями?»
Дверь в хранилище с родовым камнем распахнулась сразу, как будто бы только и ждала, когда, наконец, наследница появится.