Адам Робертс – Вот и всё. Зачем мы пугаем себя концом света? (страница 19)

Этот мрачный финал указывает на нечто сокровенно важное. Уэллс создает машину, обещающую человеку абсолютную свободу, побег от «настоящего» и возможность изучения прошлого и будущего. Это фантазия о побеге от смертности, ведь что есть смерть, как не просто формальный прием, обозначающий неизбежный фатальный исход для каждого из нас? Гений Уэллса заключается в осознании того, что побег от смерти на самом деле оборачивается возвращением к ней, а гибель одного человека становится концом биологического вида. Именно поэтому образ уэллсовского «последнего берега» стал настолько популярным у писателей-фантастов — Дж. Г. Баллард даже написал одноименный рассказ.

Я утверждаю, что «Машина времени» — не только одно из самых влиятельных научно-фантастических произведений, но одновременно шедевр апокалиптической беллетристики особого жанра — повествования об умирающей Земле. Эта книга вышла в то время, когда человечество делало успешные шаги к пониманию сущности Вселенной, что наконец позволило ученым разработать более точные теории о механизмах функционирования и дальнейшей судьбе нашего Солнца — ведь именно оно дарит свет и жизнь Земле.

Солнце — это огонь, поэтому логично, что когда-нибудь оно просто догорит дотла. Неутешительная мысль: без него в нашем мире станет холодно и темно, а мы все умрем. Люди столетиями строят предположения о таком конце света. В XVII веке английский натуралист и ученый Джон Рэй утверждал, что пятна (по-латыни «maculae»), которые мы видим на диске Солнца, являются признаками начала его умирания. Это пророчество он включил в книгу «Разные размышления о растворении и изменениях мира» (1692):

«Возможно, что через некоторое, очень продолжительное время Солнце будет настолько безнадежно закрыто Maculae, что совсем утратит свой свет. Вы можете живо представить себе, что станется тогда с жителями Земли»[87].

В XIX веке ученые были особенно обеспокоены угрозой угасания Солнца. Уточнение фактического возраста Земли в сочетании с остальными наблюдениями привело их к выводу, что оно давным-давно должно было исчерпать свое топливо. В 1871 году британский ученый Уильям Матье Уильямс писал, что даже если «огромный океан взрывоопасных газов» Солнца действительно был бы «громадным запасом горючего», он был бы уже израсходован за миллионы лет существования Земли. Уильямс подсчитал, что «постепенное уменьшение потока солнечного излучения и, как следствие, медленный, поступательный процесс угасания Солнца» должны были произойти задолго до настоящего времени.

Ключ к этой загадке обнаружился лишь в 1904 году, когда физик Эрнест Резерфорд предположил, что источником энергии Солнца является радиоактивный распад в его ядре. Благодаря работам Альберта Эйнштейна стало возможным создание теории на основе догадки Резерфорда, и в 1920 году сэр Артур Эддингтон выступил с утверждением, что сверхвысокие давление и температура в центральной части Солнца вызывают термоядерную реакцию, с такой силой сжимая атомы водорода, что они превращаются в ядра гелия, высвобождая огромное количество энергии. Эта гипотеза по сей день остается лучшим толкованием механизма солнечной активности — правда, еще никто не добрался до Солнца, чтобы проверить ее, но все же мы в ней вполне уверены.

Это, конечно, объясняет, почему Солнце уже так долго светит нам, но одновременно под ковер заметается очень серьезная проблема: даже если нашей звезде и хватит топлива еще на миллиарды лет, оно все равно в конце концов иссякнет. А когда это произойдет, само Солнце изменится — и все формы жизни вокруг погибнут.

Когда воображаемая стрелка индикатора уровня топлива приблизится к нулю, произойдут четыре события, которые мы можем соотнести с четырьмя всадниками Апокалипсиса. Первое: Солнце сильно увеличится, превратившись в красного гиганта (назовем это периодом красного коня), поглощающего ближайшие планеты, если, разумеется, через пять миллиардов лет они все еще будут двигаться по нынешним орбитам[88]. Период красного коня продлится сто миллионов лет или около того, после чего Солнце сожмется до гораздо менее крупной и более тусклой версии самого себя (период бледного коня). Этот этап займет пятьсот миллионов лет, после чего наружные оболочки Солнца разрушатся, оставив от него лишь ослепительно-белое ядро (период белого коня). К этому моменту все топливо израсходуется, а тепло и свет звезда будет излучать лишь благодаря своим очень горячим составным элементам. Со временем, возможно через триллионы лет, это тепло иссякнет, и тогда Солнце достигнет финального состояния, превратившись в черного карлика, не излучающего никакого света (период вороного коня).

Но и на этом все не закончится. Если наше Солнце умрет, то же самое произойдет со всеми звездами во Вселенной. Несмотря на то что новые звезды рождаются постоянно, в том числе пока я пишу эти строки, процесс не будет вечным. В конце концов все они израсходуют топливо и потухнут. А после, в течение невообразимо долгого времени, Вселенная будет темной, холодной, инертной, мертвой — и останется такой навсегда.

Почти все ученые сходятся во мнении, что Вселенная возникла в результате Большого взрыва, когда некая безразмерная точка «взорвалась», разбросав материю во всех направлениях. Такое расширение Вселенной — непрерывный, поддающийся измерению феномен. По мере того как материя продолжает расширяться, становясь менее плотной, прекращается формирование новых звезд. В итоге спустя квадриллионы лет все без исключения звезды Вселенной исчерпают топливо. Температура в непредставимо огромных пространствах расширяющегося космоса понизится до значения чуть выше абсолютного нуля.

Этот процесс описывают термином «энтропия» — словом, имеющим как бытовое, так и научное значение. Последнее ведет свою историю с 1865 года, а первое, гораздо более старое, таково: все на свете конечно. С древних времен люди понимают эту базовую истину о природе вещей — порядок постепенно становится беспорядком, подобно молодости, которая неминуемо увядает. Человек, разумеется, строит себе дом, вставляет окна и красит стены. Но он прекрасно знает: если не продолжать вкладывать в этот дом свой труд, он превратится в заросшую сорняками развалину, с ветхими стенами и облупившейся краской. В этом и заключается нехитрый смысл энтропии: беспорядок будет увеличиваться, если мы не станем поддерживать порядок.

Итак, это конец, который предсказывают нам большинство ученых: бесконечно расширяющаяся, холодная, темная и безжизненная Вселенная, каким бы теплым, светлым и живым ни был сейчас окружающий нас мир. Не очень-то радостная перспектива.

Теории о будущем нашего Солнца были разработаны и широко распространились в XVIII и XIX столетиях и укоренились в массовом сознании, послужив толчком к созданию некоторых удивительно мрачных описаний конца света. Возможно, самое яркое из них — поэма Байрона «Тьма» (1816), которая начинается так:

Я видел сон… Не все в нем было сном. Погасло солнце светлое, и звезды Скиталися без цели, без лучей В пространстве вечном; льдистая земля Носилась слепо в воздухе безлунном. Час утра наставал и проходил, Но дня не приводил он за собою… И люди — в ужасе беды великой Забыли страсти прежние… Сердца В одну себялюбивую молитву О свете робко сжались — и застыли. Перед огнями жил народ; престолы, Дворцы царей венчанных, шалаши, Жилища всех имеющих жилища — В костры слагались… города горели… И люди собиралися толпами Вокруг домов пылающих — затем, Чтобы хоть раз взглянуть в глаза друг другу. Счастливы были жители тех стран, Где факелы вулканов пламенели… Весь мир одной надеждой робкой жил… Зажгли леса; но с каждым часом гас И падал обгорелый лес; деревья Внезапно с грозным треском обрушались…[89]

Поэма заканчивается недвусмысленно: всё кончено и все мертвы. Последние строки звучат так: «Тьме не нужно было / Их помощи… она была повсюду…»

Байрон, типичный рок-н-ролльный бунтарь, родившийся за столетия до появления этого жанра, глядя в будущее, видит то, что увидел бы любой здравомыслящий атеист, — разрушение, смерть, угасание. Космосом неминуемо будет управлять логика конечности всего и вся, если только за пределами Вселенной не появится нечто сверхъестественное, которое ее обновит.

Возникает вопрос, почему мы должны считать такой сценарий столь уж мрачным? Разумеется, это конец, но никак не близкий — от него нас отделяют триллионы лет. Для астрофизиков это всего лишь краткий миг в долгом течении нашего коллективного будущего, но для всех остальных людей как индивидов и даже как биологического вида — вряд ли повод для беспокойства. В среднем каждый вид млекопитающих существует около миллиона лет, а потому маловероятно, что мы доживем до момента, когда примерно через миллиард лет усиливающийся жар Солнца сделает нашу планету необитаемой. Быть может, нас тревожит именно понимание того, что мы разделяем злой рок со Вселенной?

Возможно, мы были бы способны принять мысль о собственной смертности, если бы знали, что это не равно концу истории всего человечества, которое обойдется и без нас, двигаясь по пути к своей финальной цели, какова бы она ни была. Выживание человеческого рода — ключевая проблема почти всех апокалиптических сценариев. Но если наш пункт назначения неизбежно оказывается конечной остановкой, то, право, в чем же тогда смысл всего этого?