Адам Робертс – Вот и всё. Зачем мы пугаем себя концом света? (страница 18)
Ко времени вторжения трисоларян на Земле уже построено множество боевых космических кораблей, и кажется, что планы «Отвернувшихся» больше никому не понадобятся. Однако пришельцы технологически настолько сильны, что быстро расправляются со всей земной обороной. Ло Цзи объясняет своему приятелю Ши Цяну истинную природу космоса:
Вселенная — это темный лес. Каждая цивилизация — вооруженный до зубов охотник, призраком скользящий между деревьев, незаметно отводящий в сторону ветви и старающийся ступать бесшумно… Охотнику есть чего опасаться: лес полон других невидимых охотников, таких же, как он сам. Если он встретит жизнь — другого охотника, ангела или черта, новорожденного младенца… у него лишь один выход: открыть огонь и уничтожить. В этом лесу другие люди — ад. Любая жизнь представляет собой смертельную угрозу для всех остальных и будет уничтожена при первой возможности[82].
История заканчивается в романе «Вечная жизнь смерти» (2010). Ло Цзи использует угрозу гарантированного взаимного уничтожения, чтобы принудить трисоларян к перемирию: если они нападут на Землю, он сообщит об их существовании всей Вселенной и на охоту за ними и землянами выйдут еще более ужасные цивилизации. На время устанавливается непрочный мир. Трисоларянскую звездную систему разрушают еще более могущественные пришельцы, и трисоларяне спасаются бегством, решив, что Земля станет следующей целью. Это еще не развязка трилогии, но мы на время ее оставим.
Мы не только в ужасе от того, что технологии уничтожат нас — неважно, с помощью наших собственных или чужих рук, — не меньше мы боимся того, что они нас и не спасут. Есть еще один связанный с космосом сценарий конца света, в котором нашу планету разрушает нечто бездумное и случайное. Во Вселенной полно объектов — от планет до астероидов, — которые могут нас прикончить при столкновении с Землей, и в таких историях технология остается нашей единственной надеждой.
Наиболее яркая версия такого конца света представлена в картине «Когда столкнутся миры» режиссера Рудольфа Мате (1951), успех которой обусловил бум научно-фантастических фильмов 1950-х годов. Картина основана на двух романах Филипа Уайли и Эдвина Балмера (одноименном фильму Мате и его сиквеле «После столкновения миров») и рассказывает историю астронома Эмери Бронсона, открывшего опасную звезду, которую он называет Беллус. Астроном вычисляет, что она скоро врежется в Землю, полностью разрушив ее. Когда Бронсон сообщает об этом в ООН, никто ему не верит, однако группа предусмотрительных миллионеров все же финансирует строительство космического корабля «Ноев ковчег». Он должен полететь на единственную вращающуюся вокруг звезды Беллус планету Зира, которая признана пригодной для обитания человека. В конце фильма корабль взлетает, неся сорок человек навстречу новой жизни на новой планете.
Фильм не растерял своей силы и по сей день — но кроме того он породил множество подражаний. В картине «День, когда загорелась Земля» (1961) в результате советских и американских испытаний ядерного оружия орбита Земли неожиданно сдвигается ближе к Солнцу, что вызывает ужасные последствия. В «Метеоре» (1979) к Земле приближается гигантский разрушительный метеор и катастрофы удается избежать лишь в последний момент. В 1998 году в прокат вышли сразу два блокбастера — «Армагеддон» и «Столкновение с бездной», — в которых смельчаки летят на космических шаттлах навстречу опасным астероидам, чтобы взорвать их ядерными зарядами. Фильм Ларса фон Триера «Меланхолия» (2011), как это свойственно артхаусу, куда сдержаннее: бродячая планета столкнется с Землей и эту катастрофу предотвратить невозможно. Картина рассказывает о двух сестрах (их играют Кирстен Данст и Шарлотта Генсбур) вплоть до момента столкновения голубой планеты с Землей и гибели мира. Тот факт, что планета Меланхолия является очевидной метафорой суицидальной депрессии (от которой страдает персонаж Кирстен Данст), не снижает накала фильма и не затмевает мрачной красоты его финальных кадров.
В воображаемом крахе мира от удара гигантским космическим молотком есть своеобразное мрачное наслаждение. Мы с трудом можем представить медленное отравление окружающей среды, но вполне
И это не просто паранойя. Наблюдать за астероидами необходимо, поскольку любое достаточно большое небесное тело в случае столкновения с Землей может буквально разрушить наш мир. У нас есть разумные основания бояться такой катастрофы, тем более нечто подобное уже случалось. На Землю падали целых
Все леса на планете полностью сгорели, облака пыли покрыли Землю полным мраком на полгода, кислотный дождь уничтожил весь океанский планктон, а огромное цунами смыло всех динозавров с прибрежных равнин мелового периода и донесло их скелеты до возвышенностей, где исполинские волны отступили[83].
Это, как отмечает Уорд, был «общий смертный приговор», а тот факт, что подобное происходило уже не раз, означает, что оно вполне может случиться снова. По мнению экспертов «Фонда B612» (калифорнийской неправительственной организации, изучающей близкие к Земле опасные объекты и призывающей к созданию средств защиты от них), в XXI веке вероятность падения астероида, подобного метеориту, упавшему в районе реки Тунгуска в Сибири в 1908 году, составляет 30 %. Сейчас наша планета населена гораздо плотнее, чем раньше, поэтому и риск значительных людских потерь выше. Вероятность падения астероида-убийцы — не тривиальная проблема[84]. И если наши телескопы однажды засекут нечто подобное, что мы будем делать? Смогут ли ученые и инженеры нас спасти? Или мы просто должны смириться с неизбежным?
Мы осознали свое настоящее место во Вселенной — теперь мы не центр мироздания, а всего лишь крохотная беззащитная песчинка, висящая посреди невообразимо огромной, безжалостной и холодной пустоты. Чтобы поверить в возможность защиты от нее, нам и нужны технологии. Они нужны нам для исследования космоса, для доказательства собственной важности, для подтверждения нашего интеллектуального превосходства — особенно если рядом появится недружелюбный сосед. И все же, полностью осознавая слабость своей природы, мы боимся технологий — как того, что они могут сделать с нами, так и того, что мы с их помощью можем натворить с собой.
Глава 5. Тепловая смерть и вечное возвращение: конец вселенной
В 1895 году Герберт Уэллс написал роман о «путешественнике по времени» (в книге его имя не раскрывается), который изобрел машину, позволяющую перемещаться в прошлое или будущее. Он выбирает второе, оказывается в 802701 году и обнаруживает, что человечество эволюционировало или, скорее, «деволюционировало», разделившись на два вида: внешне прекрасных, но тупых элоев, которые праздно и в свое удовольствие живут на поверхности земли, и технологически продвинутых, но жутко безобразных морлоков, что обитают под землей и вылезают лишь по ночам полакомиться мясом элоев.
Это самый известный эпизод «Машины времени», но по его окончании путешественник перемещается дальше в будущее и видит еще более кошмарную «деволюцию» — превращение людей в кроликообразных существ, а затем в похожих на крабов чудовищ, ползающих взад-вперед под умирающим солнцем. В финальных сценах романа мы вместе с героем перелетаем из 802701 в 802701600509408307206105004[85] год, когда мир уже окончательно подошел к закату, а вся жизнь в нем трансформировалась в странное, трудно различимое круглое существо жуткого вида:
Темнота быстро надвигалась. Холодными порывами задул восточный ветер, и в воздухе гуще закружились снежные хлопья. С моря до меня донеслись всплески волн. Но, кроме этих мертвенных звуков, в мире царила тишина. Тишина? Нет, невозможно описать это жуткое безмолвие. Все звуки жизни, блеяние овец, голоса птиц, жужжание насекомых, все то движение и суета, которые нас окружают, — все это отошло в прошлое. По мере того как мрак сгущался, снег падал все чаще, белые хлопья плясали у меня перед глазами, мороз усиливался. <…> Через мгновение на небе остались одни только бледные звезды. Кругом была непроглядная тьма. Небо стало совершенно черным.
Ужас перед этой безбрежной тьмой охватил все мое существо. Холод, пронизывавший до мозга костей, и боль при дыхании стали невыносимы. Я дрожал и чувствовал сильную тошноту. <…> Я почувствовал, что начинаю терять сознание. Но ужас при мысли, что я могу беспомощно упасть на землю в этой далекой и страшной полутьме, заставил меня снова взобраться на седло[86].