Адам Робертс – Матрица÷Перематрица (страница 12)

На следующее утро Немо разбудил не Шмурфеус, а давешний лысый молодчик.

— Привет, — сказал он. — Меня зовут Иуда.

— О-о, — уважительно протянул Немо. — Классное имя.

— Спасибо.

— Откуда оно у тебя? Ко мне вроде как прилипло «Немо», а чего-то оно не очень. Какое-то рыбье. Можно поменять? Типа кому подать заявление о смене фамилии?

Иуда нахмурился.

— Не уверен, что это возможно.

— А как тебя звали раньше? — спросил Немо. — Когда ты сидел в МакМатрице?

Иуда мотнул головой.

— Мы стараемся об этом не говорить. Новая жизнь с чистого листа. Хотя привыкнуть трудно. Тебе будет еще покруче, чем остальным. Мне и то было нелегко, хотя моя жизнь в... ну, знаешь... не сильно отличалась от жизни повстанца в реале.

— А чем ты занимался? — спросил Немо.

— Я был лидером преступной банды в Нью-Джерси, главарем мафии, убийцей, рэкетиром, наркоторговцем, все такое.

— Надо же. — Немо заморгал. — Я был координатором базы данных в лондонской фирмочке.

Иуда ухмыльнулся гнусной ухмылкой. Когда он скалился, все лицо шло складками, украдкой подбираясь к глазам. Зубы у него были как Скрижали Завета — старые, пожелтелые и в выщербинах.

— Знаю только, — продолжал он, — что если Шмурфеус не ошибается насчет тебя, у нас впереди веселое времечко.

Немо глупо улыбнулся.

— Да ладно тебе.

— Перво-наперво, — сказал Иуда, — надо тебя обучить. Мы загрузим программы непосредственно в твой мозг. Для ускорения. Сразу дает тебе все необходимые навыки.

— Класс, — восхитился Немо.

Иуда указал ему на одно из парикмахерских кресел.

— Садись, располагайся поудобнее. Мы вставим... э... штекер в твой портал.

— А, кресло. Через них вы входите в МакМатрицу, да? — сказал Немо.

— Ага, — лаконично ответил Иуда. — Иногда я зову ее эхма!трица.

— Почему?

— Увидишь, — мрачно произнес Иуда, — когда вставим штекер.

— А. — Немо на мгновение задумался. — А куда именно его вставляют?

— Собственно контакт происходит внутри организма.

— А собственно портал, — настаивал Немо, не сводя взгляд со штекера, напоминающего формой большую сосульку, — расположен...

— Скажем так, что мы попадаем в МакМатрицу с заднего входа, — с ухмылкой ответил Иуда. Так мог бы ухмыльнуться финский нож, если бы он умел ухмыляться.

— Ты уверен? — спросил Немо.

— Куда еще? — проворчал Иуда. — В нос? — Он фыркнул. — Да не боись. Это не так плохо, когда привыкнешь.

— И все-таки... — начал Немо.

— Ты должен понять, что происходит, — сказал Иуда, перебрасывая штекер из руки в руку, словно бандитский нож. — Я не просто загружаю в тебя цифры и факты, парень. Это не связано с высшей мозговой деятельностью. Все должно быть на рефлекторном уровне. Сечешь? Программа записывается в спинной мозг — так она становится второй натурой, естественной, как дыхание. А спинной мозг расположен в позвоночнике, начинается от копчика и соединяется наверху с продолговатым мозгом. Мы выяснили, что загрузка получается эффективнее, если данные идут снизу вверх, чтобы нервные окончания восприняли ее на самом базовом уровне.

— Ты правда-правда уверен? — настаивал Немо. — Не хочу показаться упрямым, но...

— Точно так же работает МакМатрица, — заверил его Иуда. — Ясно? Все контакты с твоей нервной системой, с твоим мозгом расположены... в одном месте. Вообще-то так экономнее всего.

— Экономнее?

— Ну да. С помощью этого провода Мак-Матрица не только связывает своих подопечных с виртуальной реальностью — через него же питательные вещества поступают непосредственно в кишечник, где перевариваются, и тем же путем удаляются отходы. Никакой необходимости кормить через рот. Дешево и сердито.

— Не знаю, как это с точки зрения гигиены...

— Гигиена-шмигиена, — отрезал Иуда. Последнее слово Гордон слышал впервые, но чувствовал, что сейчас не время просить разъяснений.

Штекер вошел на место. На мгновение у Немо глаза вылезли из орбит, в следующий миг он плотно зажмурился. Долгие секунды он подрагивал в кресле, покуда миллиарды крохотулечных битов по нервным волокнам вливались в его спинной мозг. Десятилетия опыта и тренировок впрыскивались непосредственно в клетки, пока каждое движение не стало инстинктивным, власть над телом — абсолютной. Иуда склонился над его простертым телом, глянул на экран, по которому бежали графики, потом снова на лицо Немо.

Загрузка кончилась. Немо перестал вздрагивать. Он открыл глаза и посмотрел на Иуду.

— Ну что, парень? — спросил Иуда.

Когда Немо заговорил, голос его дрожал от удивления и даже священного ужаса:

— Я знаю «два притопа, три прихлопа»!

Иуда улыбнулся.

— Еще порцию? — спросил он, держа в руке вторую кассету.

— Погоди, — выговорил Немо, силясь разобраться, что с ним произошло. — Погоди! Почему «два притопа, три прихлопа»? Ты что, закачал мне в мозги умение танцевать?!

— Разумеется.

Ноги Немо двигались помимо его воли, выводя на подставке для ног замысловатые фигуры: топ, шарк-шарк, на носок, на пятку, поворот.

— Почему? Почему танцы?

Иуда прищелкнул языком.

— Не въезжаешь, мужик? Не можем же мы просто так — хлоп! — закачать в тебя кун-фу. Да ты в ногах запутаешься при первой же попытке кому-нибудь вмазать! Прежде чем начать драться, надо научиться двигаться свободно и красиво, то есть танцевать, ясно тебе? Так что мы первым делом закладываем основу — танцевальную программу, а когда она хорошенько усвоится — добавляем всякое мочилово-махалово. — Он улыбнулся щербатым ртом. — Тебе предстоят еще латиноамериканские танцы, современное диско, техно, джазовая пластика, аргентинское танго, рок-н-ролл, твист и танец живота. Но прежде... — Он снова поднял кассету, — синхронное плавание.

— ...онное плавание, — кивнул Немо, только на слог отставая от Иуды. — А зачем?

— Ты не представляешь, как часто нам приходится сражаться с адептами в затопленных помещениях, — сказал Иуда, вставляя кассету в машину.

Десять часов кряду Немо подсознательно усваивал искусство танца. Биты, как мурашки, бегали по его хребту. Он лежал в парикмахерском кресле, зажмурившись, подергиваясь, и впитывал уровень лауреата международных конкурсов.

В отсек проскользнула Клинити.

— Как он? — спросила девушка, глядя на распростертого Немо с какой-то почти нежностью.

— Десять часов кряду, — ответил Иуда. — Он как машина.

— Так хорошо? — обрадовалась Клинити.

— Нет, нет, — с досадой произнес Иуда. — Я хочу сказать, что он все равно танцует, как машина. Как стиральная машина, поставленная на отжим. У него нет чувства ритма.

— Англичанин. — Клинити одним словом подытожила все, что сказал Иуда.

Вошел Шмурфеус. Вообще-то он вошел вместе с Клинити, но в продолжение всего разговора не мог привлечь к себе внимание команды.

— Эй! Эй! — крикнул он в третий раз. Иуда и Клинити посмотрели вниз.

— Ща, начальник, — сказал Иуда. — Обожди малёк.

Шмурфеус и без того был вне себя.