Адам Прайм – Смотритель мира (страница 2)
– Мои посланники насторожились, – голос старца был ровным и тихим, но каждое слово падало, как ком земли на крышку гроба. – Они боятся, что произойдёт нечто, рядом с чем Хиросима и Нагасаки покажутся лишь лёгким недомоганием. Такого урожая… такого единовременного, всесжигающего сбора душ не было со времён Потопа. Это может переполнить мои амбары и нарушить сам принцип Перехода.
Мор отпил ещё глоток кофе, не меняясь в лице. Он давно не удивлялся визитам своего вечного контрагента.
–Я работаю над этим, – его собственный голос был столь же бесстрастен. – Но пусть твои серпы будут наточены. Малейшая ошибка в расчётах… и тебе придётся пожинать там, где не сеяли. Мне не хочется, как тогда в Карфагене, оставлять тебе на откуп целые народы, потому что чья-то гордыня опередила мой план.
Жнец медленно кивнул, и в глубине его глаз, где у людей должна быть душа, мерцала бездна, жаждущая наполнения, поднялся и растворился в толпе, оставив Лукаса Мора наедине с его кофе и грузом ответственности за род людской, который даже не подозревал, что сама Смерть только что просила его не устраивать ей чрезмерную работу.
Позже вечером Лукас стоял перед голографической проекцией комплекса ЦЕРН. Рядом с ним – генерал Марков и сэр Аластер Ридж.
– Публично мы усиливаем охрану ЦЕРНа, – ровным голосом начал Мор. – Вводим ваши полки, генерал, на всеобщее обозрение. Пресса должна видеть бронетранспортеры у ворот. Внутри мы создаём идеальную иллюзию: в том же зале, под тем же куполом, остаётся макет. Точная копия саркофага, с идентичным энергопотреблением и электромагнитной сигнатурой.
– Приманка, – мрачно заключил Марков. – Но на кого? На какого-то террориста?
– На того, кто мыслит, как террорист, но обладает ресурсами целого государства. – Холодно парировал Мор. – На того, кто не станет тратить время на разведку, а предпочтёт яркий, демонстративный штурм. Такой подход оставит нам его след. Настоящий саркофаг уже покинул территорию. К моменту «шоу» он будет в секретном месте, где и начнётся подготовка к настоящему запуску.
Ночью через три дня группа боевиков, больше похожих на одержимых, с нечеловеческой силой обрушилась на главные ворота. Генерал Марков, наблюдая за боем с мониторов, с трудом верил своим глазам: эти люди не брали укрытий, шли напролом, и их ярость была поистине пугающей.
Но это был лишь фон.
В полной тишине, в заброшенном техническом тоннеле под комплексом, Лукас Мор преградил путь их лидеру – могучему мужчине с горящими глазами, чьё лицо искажала нечеловеческая злоба.
– Где он?! – Проревел тот, и его голос звучал как скрежет металла. – Я чувствую его силу, но не вижу его! Отдай его мне! Человечество нуждается в перезагрузке!
Лукас Мор не ответил. Он лишь смотрел на него с тем же безразличием, с каким смотрят на опасный, но предсказуемый эксперимент. Он сделал едва заметное движение рукой.
И ярость нападавшего внезапно обернулась против него самого. Его собственные мышцы свело судорогой, его разум, пылавший жаждой разрушения, погрузился в кромешную тьму. Он рухнул на колени, зажимая голову руками, оглушённый внезапно нахлынувшим ужасом и осознанием собственного ничтожества.
– Ты получил своё сражение, Арес. – Тихо произнёс Мор, проходя мимо него. – Но не трофей. И даже не память о нём.
Он вышел из тоннеля, оставив за спиной воцарившуюся тишину. Бой на поверхности стих так же внезапно, как и начался. Боевики, лишённые воли своего «лидера», в панике разбежались или сдались.
На следующий день мировые СМИ трубили о «блестящей операции сил ООН по ликвидации угрозы ЦЕРНу». Никто, кроме генерала Маркова, не задавался вопросом, почему нападавшие были столь фанатичны и отчего их атака так внезапно захлебнулась. Настоящий же саркофаг был уже далеко, и Лукас знал – эта победа была временной. Противник, стоящий за этой атакой, лишь обозлился и теперь будет действовать хитрее. И следующая битва, он знал, произойдёт на космодроме.
Анна смотрела новостные сводки о срыве штурма ЦЕРНа. Диктор с пафосом рассказывал о блестящей работе миротворцев и провале «террористов».
– Очередной срыв катастрофы… – тихо прошептала она, не отрывая взгляда от экрана. – Его изображение за спиной генерала… Это всё не случайно.
Она остановила запись. Кадр, где генерал Марков даёт комментарий на фоне укреплённого ЦЕРНа. И снова – на заднем плане, чуть в стороне, стоял он. Тот самый человек с лицом, не выражающим ничего, кроме холодной оценки. В тот раз, после заседания ООН. И теперь, после «победы».
Она провела пальцем по его застывшему изображению на экране.
–Ты был там. Обе раза. Сначала, когда угроза стала публичной. Теперь – когда её «ликвидировали». Ты не советник. Ты… смотритель. Надзиратель. Санитар.
Она откинулась на спинку стула, и по её телу пробежала смесь триумфа и леденящего страха. Триумфа – потому что годы поисков увенчались успехом. Она нашла его. Не имя, не прошлое, но самую суть.
И страха – потому что теперь она понимала: всё, что она читала в исторических хрониках о чудесных спасениях, внезапных поворотах судьбы целых народов… всё это было не волей случая. Всё это было чьей-то работой. И этот некто был здесь, прямо сейчас, и он снова только что спас мир, который даже не подозревал, что был на грани.
– Хорошо, санитар, – сказала она уже твёрже, глядя в холодные глаза на экране. – Раз ты еще здесь, то настоящее действие ещё впереди. Куда ты поведёшь их теперь? К космодрому?
Она взяла свой блокнот и написала новую цель: «Мыс Канаверал? Байконур?» Охота продолжалась, но теперь у неё было понимание правил игры.
Журналисты со всего мира, да и обычные авантюристы пытались понять с какого именно космодрома будет выполняться запуск саркофага. Целых пять космодромов по всему миру были оцеплены миротворцами ООН. На каждом из них производилась сборка своей ракеты – носителя. Но никто, ни ученые, ни военные не знали наверняка какой из «наперстков» тот самый. Только Лукас Мор.
И пока мир следил уже на протяжении трех месяцев за пятью шумными космодромами, настоящая операция разворачивалась в безмолвной, заснеженной глуши Амурской области. Космодром «Свободный», забытый и заброшенный большую часть года, теперь был оживлён, но это оживление было призрачным и беззвучным.
О нем не подумал ни один из журналистов. По периметру, замаскированные среди заснеженных елей, стояли неброские посты специального назначения, подчинённые напрямую генералу Маркову по каналу, о котором не знало их собственное командование. Связь с внешним миром была строго ограничена.
Морозный воздух Амурской области был густ и звонок. Над стартовым комплексом космодрома «Свободный» поднимался в небо ровный столб пара от заправленной ракеты. Её белый корпус, испещрённый предупреждающими надписями, казался иконой хрупкой надежды в этом суровом, безмолвном пейзаже.
Лукас Мор и генерал Марков стояли в стороне, наблюдая за финальными приготовлениями. Мор не смотрел на ракету. Его взгляд был обращён к небу, будто он просчитывал не траекторию полёта, а нечто большее – сам путь через слои реальности, где его могли поджидать «заинтересованные стороны».
Генерал Марков, подойдя к нему, с трудом скрывал напряжение.
–Все системы проверены. Стартовое окно – через два дня. Я до сих пор не понимаю, как нам удалось сохранить это в тайне.
–Тайну хранит не сталь и бетон, генерал, – не глядя на него, ответил Мор. – Её хранит безмолвие. И пока весь мир смотрит на пять громких спектаклей, тишина здесь – наш главный союзник.
Он был прав. Но он также знал, что для таких существ, как Арес, тишина бывает обманчива. Они могут идти не по следу, а по запаху угрозы, по зову надвигающегося хаоса. И этот зов, рано или поздно, приведёт их сюда. В глухую тайгу, к месту под названием «Свободный», где решалась судьба миллиардов.
– Генерал, я надеюсь, вы договорились с министром обороны, – голос Мора был ровным, без намёка на вопрос. Это была констатация.
Марков, не отрывая восхищённого взгляда от стальной мощи ракеты, кивнул.
–Да, мистер Мор. Министр дал добро. – Он кратко изложил суть, как неделю назад на строго конфиденциальном совещании он посвятил министра в план. Тот, будучи человеком рассудительным и трезвым реалистом, особенно опираясь на инцидент в ЦЕРНе, после некоторых раздумий не только принял его, но и предоставил генералу полный карт-бланш на использование войск в рамках операции. – Полк оперативного назначения уже в полной готовности в подземном бункере. Дивизион ПВО ждёт сигнала на выставление позиций в одном из ангаров. А «Стрижи»… – генерал кивнул в сторону неба, – находятся на дежурстве в десяти минутах полёта. Мы готовы встретить любых непрошеных гостей.
Лукас Мор медленно перевёл свой безразличный взгляд с неба на генерала.
–Ваши солдаты храбры, генерал. Но помните, наши главные противники не будут лететь на самолётах. Ваша задача – держать на расстоянии тех, кто летает на них. Остальное… предоставьте мне.
Он снова посмотрел на ракету, но видел он, казалось, не её, а ту безвозвратную точку в космосе, где скоро должна была решиться судьба не просто полушария, а самого принципа, позволяющего человечеству существовать.
За несколько часов до намеченных пусков генерал Марков был срочно вызван на космодром «Восточный». Где, позже стоя на командном пункте его мозг отказывался воспринимать реальность. Всего три часа назад здесь царила обычная рабочая суета. А теперь – весь периметр был взят в стальной кулак двумя дополнительными батальонами, которые были подняты по его приказу, но отданному ему советником. В небе барражировали «Стрижи», а на стартовом столе, озарённая лучами прожекторов, стояла ракета-носитель. У её подножия суетились люди в спецкостюмах с логотипом ЦЕРНа, а рядом стоял тягач с той же самой, бросающейся в глаза надписью.