Адам Прайм – Смотритель мира (страница 3)

Это был спектакль, достойный лучших режиссёров мира. И он, генерал, был в нём и актёром, и зрителем.

Рядом, небрежно прислонившись к поручню, стоял Лукас Мор, его лицо освещалось холодным свечением планшета с данными о предстартовой подготовке.

– Семь ракет, – голос Маркова был хриплым от напряжения. – Семь космодромов по всему миру… Тысячи солдат, учёных, тонны оборудования… – Он с силой сжал перила, повернувшись к Мору. – Кто за всё это платит? Кто координирует эту… эту всепланетную мистификацию? Даже моё министерство не потянуло бы таких расходов, не оставив и следа в бюджете!

Лукас Мор медленно поднял на него свой безразличный взгляд. В его ярко-голубых глазах не было ни тени сомнения или волнения.

– У сторон, заинтересованных в успехе этой операции, генерал, – его голос был тихим и ровным, – есть свои каналы и свои ресурсы. Ваша задача – не считать чужие деньги, а обеспечить, чтобы здесь, на «Восточном», все поверили в этот спектакль.

Он снова посмотрел на ракету.

– На «Восточном» – шоу. На «Свободном» – работа. Ваша задача – сыграть свою роль здесь так убедительно, чтобы ни у кого не возникло желания заглянуть за кулисы. Через три часа всё будет кончено.

Марков смотрел, как по ракете бегут огни тестовых систем. Он был солдатом, привыкшим к тому, что у войны есть цена, которую можно измерить в боеприпасах и горючем. То, что творил Мор, было войной за саму реальность, и её бюджет, видимо, был бездонным. От этой мысли стало одновременно спокойнее за исход операции и бесконечно страшнее от осознания сил, в игру которых он оказался вовлечён.

Амурская тайга взорвалась адским пламенем и грохотом. Космодром «Свободный», окутанный до этого зловещей тишиной, превратился в филиал ада. Воины Ареса, ведомые слепой яростью, прорвали периметр. Они не сражались – они крушили всё на своём пути, стремясь к одной цели: стартовой площадке.

Арес, в своей истинной форме – исполин в дымящихся доспехах – одним ударом снёс головную часть ракеты. Обломки полетели во все стороны. Но внутри не было ни саркофага, ни энергии аннигиляции. Там была лишь груда балласта и датчиков. Муляж.

Ярость бога войны сменилась леденящим оцепенением. Он стоял над обломками, понимая, что его снова переиграли. Он принял «Свободный» за хитрый ход, но это была лишь вторая линия обмана. Настоящей цели он даже не коснулся.

Анна смотрела прямой эфир с «Восточного», где вовсю шло «шоу» с тягачами ЦЕРНа. И вдруг – экстренная выпуск: «Нам поступила информация, что жители города Циолковский в Амурской области России слышат взрывы и видят зарево пожара со стороны космодрома «Свободный».

У Анны перехватило дыхание. Значит, она была права! Настоящей целью был «Свободный»! Но… его уже уничтожили? Катастрофа?

И пока её мозг пытался осознать это, на экране произошло нечто, от чего она онемела. Один за другим, в быстрой последовательности, пошли запуски.

· Ракета на «Восточном» ушла в небо.

· Почти одновременно стартовала ракета с Байконура

· И затем с небольшими паузами ушли ракеты с Куру, Ванденберга, Мыса Канаверал и Вэньчан.

Шесть стартов. Шесть ракет. И ни одна из них не была атакована. Настоящий саркофаг был на одной из них. Но на какой?

Лукас Мор стоял в ЦУПе, его фигура была неподвижным островком в кипящем океане рапортов и данных. На гигантских экранах одна за другой вспыхивали траектории запусков. «Восточный». «Байконур». Генерал Марков, стоявший рядом, украдкой наблюдал за ним и заметил нечто невероятное.

В глазах Мора, всегда бывших абсолютно бездонными и спокойными, читалось напряжённое, почти человеческое ожидание. Он не просто следил за процессом – он был сфокусирован на чём-то конкретном.

И когда третья траектория, идущая с космодрома Куру, стабильно и необратимо пересекла условную границу атмосферы, это едва уловимое напряжение покинуло его. Мгновенно, словно по щелчку выключателя, его лицо стало прежним – отполированной маской абсолютного, безразличного спокойствия. Он больше не смотрел на экраны, где продолжали отображаться пуски с других космодромов. Его интерес к ним испарился, будто они и не имели никакого значения.

Он медленно перевёл взгляд на генерала, и в его глазах читалась лишь холодная уверенность архитектора, получившего подтверждение, что главная балка конструкции встала на своё место.

– Операция завершена, генерал, – произнёс он своим ровным, бесстрастным голосом, сделав первый шаг к выходу. – Вы можете отзывать ваши войска.

Марков лишь кивнул, понимая, что стал свидетелем чего-то гораздо большего, чем просто космический запуск. Он видел, как на мгновение приоткрылась завеса, и понял главное: настоящая цель была не в количестве запусков, а в одной-единственной ракете, которая только что скрылась в космической темноте. И всё остальное было лишь шумом.

Через три минуты в ЦУПе раздалось экстренное, пронзительное предупреждение: «СРОЧНО! Управление ракетой с Куру отказало! Связь потеряна! Траектория не может быть скорректирована! Объект уходит в открытый космос!»

Генерала Маркова пробрал ледяной пот. Если его догадки верны… Это означало, что они потеряли контроль над самой опасной вещью в истории.

Одновременно с этим: «Генерал, Вас к телефону!»

«Генерал Марков! – взял трубку взволнованный офицер. – «Свободный?!» Монстр? Крушит космодром мечом? Срочное отступление!»

– Мистер Мор! – генерал резко обернулся, его голос прозвучал почти панически. – Где мистер Мор?!

Он осмотрелся по сторонам, но того нигде не было видно. Лукас Мор исчез так же бесшумно, как и появлялся.

В ЦУПе началась хаотичная работа по попыткам восстановить связь. Радарные станции по всему миру фиксировали цель. Ракета с Куру, как и предсказывалось, уходила по баллистической траектории, уводящей её в тень Луны.

– Через двадцать секунд она зайдёт за лунный диск, – доложил оператор. – После этого ждём возобновления контакта.

Прошли положенные двадцать секунд. Прошла минута. Пять.

Радары молчали. Глубокий космос не вернул им их сигнал.

Ракета с Куру зашла за лунный диск и…исчезла. Навсегда.

Генерал почти бегом направился в кабинет, выделенный ему на космодроме. Схватил телефон и поднял по тревоге батальон десанта, дополнив его взводом бронетранспортеров и звеном вертолетов. Ударная группа по приказу должна выдвинутся к космодрому «Свободный» для нейтрализации угрозы.

Ракета с Куру так и не вышла из-за тени Луны. Она не продолжила полёт. Она не взорвалась. Она просто перестала существовать для всех систем наблюдения Земли.

В ЦУПе повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь монотонным писком не получающих ответа сонаров.

Арес, ослеплённый яростью от собственной ошибки, уже не сражался – он крушил. Его исполинская фигура в пылающих доспехах, освещённая заревом пожаров, методично уничтожала всё, что осталось от космодрома «Свободный». Бетонные стены складов раскалывались от ударов его меча, стальные фермы гнулись и рвались с оглушительным скрежетом. Он даже не смотрел на солдат, которые, получив команду на экстренное отступление, в панике бежали от этого воплощённого апокалипсиса. Его вой, полный обиды и бессильной злобы, сотрясал тайгу, заглушая рёв пламени и далёкие взрывы.

В тысячах километров от этого ада, в тишине своей квартиры, Анна Стоун смотрела на экран, и её пальцы непроизвольно впились в подлокотники кресла. На одном окне – прямой репортаж с ракетами, покидающими атмосферу. На другом – экстренный выпуск новостей с обезумевшими учёными ЦЕРНа, которые в прямом эфире не могли скрыть панику: их главное творение, саркофаг, только что бесследно исчезло за Луной, единственное, что они предполагали, что антиматерия вступила во взаимодействие с ракетой и они взаимно аннигилировались. И что их теория об огромном выбросе энергии была ошибочной.

И в этот миг всё сошлось в её сознании в одну оглушительную, кристально ясную картину.

Прямой эфир… Взрывы на секретном космодроме… Шесть пусков… Потеря ракеты с Куру… Потеря связи со саркофагом… Лукас Мор…

По телу пробежала волна леденящего холода, сменившаяся тошнотворным жаром. Сердце заколотилось с такой силой, что перехватило дыхание. Мир на мгновение поплыл, звуки донеслись как сквозь вату.

– Он был на Куру, – прошептала она, и её голос прозвучал хрипло от перехватившего горло кома. – Всё это время… он был у всех на виду. А этот… эти взрывы в тайге… он был всего лишь… громкой отвлекающей мишенью. Для врагов. Для всех.

Она поняла. Она поняла весь грандиозный, циничный и безупречный замысел. И это окончательное, полное понимание обожгло изнутри, оказавшись горше любого поражения. Она нашла ответ на свою загадку, и этим ответом оказалось то, что её «санитар» был не просто наблюдателем. Он был кукловодом, разыгравшим планетарную трагикомедию. Единственной наградой за проявленную проницательность стала леденящая душу уверенность: за тонкой плёнкой реальности скрываются силы, обращаться с которыми смертным не следует.

Арес, исполин в дымящихся доспехах, поднял свой меч для нового удара по останкам командного центра. Его ярость была всепоглощающей, слепой, направленной на уничтожение всего, что попадалось на пути.

Из-за покорёженных ферм разрушенного ангара, из самой густой тени, отбрасываемой пожарами, шагнул одинокий силуэт. Он был ничтожно мал на фоне исполинской фигуры бога войны, но в его движении была такая леденящая, абсолютная уверенность, что от него невозможно было оторвать взгляд. Он шёл прямо на Ареса. Словно учёный, направляющийся к вышедшему из-под контроля эксперименту.