Адам Кристофер – Скрытый ужас (страница 33)
Ухнув от натуги, Билли ринулась вперед. В голове гудело, а Осколок ожил от силы, какой не знал уже многие годы. Она почувствовала на коже холодное прикосновение разлома, а потом провалилась в темноту.
Билли вырвалась из сна и хлебнула воздуха всей грудью. День был ярким, а она лежала на чем-то мягком и душистом. Она села, опустив руки на мягкую почву, а когда подняла взгляд, то поняла, что находится в уединенном саду, спрятанном за низкой изогнутой стенкой. Она слышала журчание воды, а обернувшись, могла заглянуть за верхний край стенки. Далеко внизу бежала речка, присыпанная бриллиантовыми осколками света – встающее солнце начинало бликами танцевать по ее волнующейся поверхности.
Это был Ренхевен – значит, она все еще в Дануолле. Сколько прошло времени, Билли не знала; ее мутило, Осколок был центром боли в голове, пульсирующей в унисон с сердечным ритмом. Билли поднялась и подошла к низкой стенке, одной рукой массируя висок.
Потом остановилась и пригнулась. Сосчитала пару секунд, рискнула выглянуть.
Перед ней была беседка с купольной крышей. Внутри Билли увидела женщину с высоко заколотыми волосами, в черном брючном костюме. Женщина мерила шагами беседку, сложив руки на груди и зажав в пальцах обрывок пергамента. Она была не одна – рядом стоял высокий человек в дорожном кожаном одеянии. Он бурно жестикулировал, качая головой, что-то объяснял.
Билли поняла, что не слышит его. Весь мир онемел, не считая журчания реки в нескольких сотнях ярдах под ней и за ней.
Женщина – точно императрица. Но не Эмили. Нет. Ее… мать? Джессамина. А мужчина – это Корво Аттано, королевский защитник.
Сердце Билли забилось. Она знала, что сейчас случится. Знала каждый миг, каждую деталь того, что будет.
И наблюдала, как это происходит. Они появились неожиданно, воздух заколебался в чернильно-черных круговертях за их спинами. «Китобои» со спрятанными за респираторными масками лицами и ножами наголо, готовые к убийству.
Билли помедлила. Это просто сон? Или кошмар? Бездна показывает ей прошлое… или каким-то образом отправляет в него? Она вспомнила о крыше, где затаился, готовый к действию, Дауд.
А потом Билли вспомнила Тень. Нет, это был не сон. Ее сердце екнуло, адреналин наполнил кровь, и она поднялась на четвереньки, выискивая вокруг признаки существа. Она не представляла, что это за тварь, но одно было ясно – оно вмешивается в историю. Билли смогла спасти Дауда, но это действие изменило историю. Последовала ли юная Билли за Даудом в убежище? Сделал ли Дауд свое предложение?
А здесь, сейчас – убийство императрицы Джессамины Колдуин. Что в нем не так? Что будет дальше? Пройдет ли все так же, как в истории?
А что если история не одна? Какая из них правильная?
Тени не было и следа, и Билли оставалось только наблюдать, как «Китобои» делали свою работу. Императрица в черном пала от клинка Дауда, пока остальные члены банды держали Корво. Затем юная Эмили Колдуин, облаченная в белое, такая маленькая по сравнению с плечистыми и мускулистыми бандитами вокруг, появилась из-за колонн беседки и угодила в лапы «Китобоя».
Все. Ее заберут, возьмут в заложницы, а Корво обвинят в убийстве ее матери. Билли знала историю – и этот момент всегда казался ей важнее других. Это поворотное событие, когда изменился ход истории – не просто мира, но и ее жизни.
Она больше почувствовала, чем увидела, движение позади, и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тень отделяется из-за стенки, а воздух перед ней уже искрился синим из-за открывающегося разлома.
И история изменилась вновь.
Императрица мертва. Но теперь мертва была и Эмили, ее тонкое тельце лежало рядом с матерью, а белый костюм был обильно залит яркой артериальной кровью. Дауд обернулся к Корво, который все еще стоял на коленях, пока «Китобои» удерживали его руки. Если Дауд что-то и сказал, Билли не слышала, а его рот скрывался за респиратором. Миг спустя Дауд перерезал горло королевского защитника, и по его знаку подчиненные отпустили его. Тело Корво повалилось на бок, а миг спустя «Китобои» исчезли из беседки.
Все было не так. Все не могло быть так. Дауд ни за что не убил бы Эмили или Корво. Эмили была козырем, а Корво – пешкой.
Билли развернулась, и перед ней снова сиял разлом, где исчезала Тень. Она стиснула зубы и нырнула за горизонт событий.
Сказать, что дом был грандиозным, – ничего не сказать; хотя он в подметки не годился Дому Четвертого Престола, но впечатлял во многом другом. Во дворце было холодно, почти по-больничному, он казался слишком большим и пустым. В этом же доме, напротив, при той же грандиозности, было тепло и уютно. В разуме Билли возникло слово «тесно», пока она кралась по коридору, ведущему от основания лестницы к проему под аркой, откуда доносились звуки музыки и разговоров.
Она очнулась в затхлой спальне с запертой дверью, и липкая, спертая атмосфера затуманивала разум, пока она не вспомнила, что произошло.
Дауд. Корво. Эмили. Джессамина.
Тень.
Снова разлом Бездны не вернул ее в королевскую крипту. Билли спросила себя, вернет ли вообще.
Возможно… если туда вернется Тень. Теперь было очевидно, что она следовала за ней по пятам, что Билли волочило по времени за ней.
Пока тварь меняла события. Меняла историю.
И теперь пришла в этот… дом? Что ж, дом – не то слово. Особняк, один из величайших. Билли не представляла, где она и в каком времени, но здесь просто разило деньгами. Декор был отдаленно знакомым, он одновременно напоминал все аристократические стили и течения моды – коридор был заставлен плотно набитыми креслами, которые будто создавались лишь в последнюю очередь для удобства, а стены были заклеены обоями с тиснеными цветочными узорами. Теплый воздух намекал на… что? Месяц Урожая, наверное, когда солнце достигало пика.
Идеальный сезон для светского раута.
Билли вышла из коридора на балкон для музыкантов; она быстро спряталась за роскошной бархатной портьерой, потому что концерт как раз был в разгаре – струнный квартет предоставлял приятный, хотя и слегка усыпляющий фон для собрания в просторном зале под ними.
Билли постояла и понаблюдала. Музыканты были одеты в одинаковые красные и белые одежды, явно какую-то униформу, но собравшаяся внизу толпа – насколько она видела – была в бархате: мужчины и женщины в одеждах с одинаковыми пышными рукавами и в плоских круглых шапочках, большинство из которых украшались длинным пером – чем экзотичнее, тем лучше. Одежда казалась странной, но Билли не могла понять, в чем именно.
Тени не было и следа. Осколок в голове Билли помалкивал, и нигде не виднелся специфичный красно-синий след, ведущий к разлому Бездны.
Нужно было подойти ближе. Если она действительно только следовала за Тенью сквозь время, то пришла сюда неспроста. Она не знала, где и когда все это происходит, в чьем она доме, но это было важно. Это обязано быть важным.
Билли отступила в коридор и разгладила одежду. В красной куртке и высоких сапогах она казалась вполне формально одетой.
Достаточно ли формально?
Выпрямившись, она вошла обратно в дверь и встала слева от музыкантов. Двое подняли на девушку глаза, но она кивнула и махнула рукой.
– Охрана, – произнесла она одними губами. Музыканты переглянулись, но продолжали играть, вернув внимание к нотным листам на пюпитрах перед ними.
Пока что неплохо. Она обошла оркестр и направилась к дальней части балкона, где перила встречались со стеной. Все-таки там она будет не так бросаться в глаза, как тут, возле музыкального квинтета.
Отсюда вид на помещение был не в пример лучше. Перед ней располагался бальный зал особняка: пол – черно-белая шахматная доска, стены заклеены зелеными обоями с рисунками, завешаны десятками портретов всех размеров. Высокие окна – куда выше, чем позиция Билли на галерее, – пропускали теплый яркий свет, а еще выше виднелся готический потолок, увешанный мириадами цветных ленточек.
Праздник, причем весьма формальный – и тут Билли нахмурилась, оглядывая людей. Она поняла, почему их одеяние такое странное. Оно было… ну, старомодным. Билли повидала немало образцов одежды на картинах и даже в газетах, и ей казалось, что эта сцена происходила по меньшей мере – насколько давно? – за двадцать-тридцать лет до ее рождения.
Куда же Тень привела ее на этот раз?
На глаза ей попались двое мужчин, одетых не в богатые бархатные костюмы, слишком жаркие для солнечного дня, а в строгую военную форму – ярко-алые мундиры, обшитые мехом треуголки, украшенные высокими цветными плюмажами. Они чеканили шаг посреди зала, пока перед ними с уважительным ропотом расступалась толпа, а потом развернулись кругом у стены. Топнули ногой, и тот, что слева, сделал вдох.
– Лорды и леди, прошу молчания перед приходом его императорского величества Алексея Оласкира!
Как один, толпа обернулась в сторону главного входа в зал, невидимого для Билли, потому что он был прямо под балконом музыкантов. Струнный квинтет тем временем поднялся и, бросив пару взглядов на девушку, приступил к более торжественному произведению.
Толпа внизу взорвалась аплодисментами, когда из-под балкона вышел огромный мужчина в рыжем военном мундире, украшенном значками и медалями и подпоясанном широким синим кушаком, кивая толпе и направляясь к двум солдатам. Там он обернулся к публике; Билли заметила девушку с длинными черными волосами, уложенными в башню на голове, в красном жакете под черным жилетом с высоким воротником, которая подходила к императору, тоже разворачиваясь лицом к публике.