Адам Кристофер – Скрытый ужас (страница 34)
Император Алексей Оласкир. Билли покопалась в памяти. Когда он правил Островной империей? Где-то в конце… тысяча семисотых? Билли не была уверена, хотя видела его выгравированное имя на множестве монет, еще остававшихся в обращении в самых удаленных уголках Островов. Но это объясняло одежду. Она снова в прошлом – на этот раз куда дальше.
Когда император заговорил, Билли отключилась от его голоса и принялась разыскивать в зале Тень. Но нет, ничего, и никаких говорящих знаков от Осколка, никаких цветных пятен в глазах. Билли крепко вцепилась в деревянный поручень балкона. Публика внизу рассмеялась от какой-то шутки императора, снова привлекая внимание Билли. Она взглянула на девушку в красном жилете. Билли точно откуда-то ее узнала, но откуда – не имела понятия. В конце концов, это все произошло за тридцать лет до ее рождения.
– Пускай она разбила мне сердце, – сказал император под очередной смех, – для меня честь принять доброе приглашение руководить свадьбой, – он поднял стакан и обернулся к женщине в красном жилете. – Завтра Вера выйдет за Престона, и Дома Дабхойел и Морэй наконец объединятся. За нынешнего лорда Морэй и будущую леди Морэй!
Когда публика повторила тост и квинтет начал новый праздничный номер, Билли отлепилась от перил балкона, позволяя императору и хозяйке бала исчезнуть из глаз. Покачала головой от изумления.
Вера Дабхойел. Будущая леди Вера Морэй.
Больше известная Билли как… Старая Ветошь. Этот особняк – дом лорда Морэй, и завтра она станет его женой.
А значит, на дворе… тысяча семьсот девяностый год? В двадцать семь лет девушка станет гордой аристократкой и присоединится к супругу в злосчастном путешествии по Пандусии. Там она повстречает Чужого и получит его метку, после чего леди Вера Престон станет кое-чем совершенно иным.
Билли содрогнулась от воспоминания. Она знала, что Старую Ветошь, как и Дауда, пометил Чужой. Годы спустя та же помеченная рука станет могущественным артефактом для Паоло, предводителя Стенателей Карнаки, подарит ему энергию, долгую жизнь и способность обманывать смерть.
Теперь Билли поняла, зачем здесь. Во времени Билли свадьба была свершившимся фактом и предрешила путь Веры Морэй к встрече с Чужим.
Тень каким-то образом хочет этому помешать.
И тут раздался крик.
24
Билли бросилась обратно к перилам балкона, расталкивая музыкантов. Те бежали в обратном направлении, побросав половину инструментов, а половину унося с собой. Внизу бальный зал заполнили крики страха – кто-то атаковал людей.
Билли в ужасе наблюдала, как вокруг императора материализовался черный дым Тени, окружив его подвижной воронкой тьмы. Миг спустя она растворилась, и император с перекошенным в агонии лицом рухнул на пол.
Его телохранители тут же ожили, на место преступления из-под балкона выбежало еще четыре солдата. Но их усилия были бесплодны. Один солдат занимался императором, искал признаки жизни, а второй схватил Веру и закрыл спиной, чтобы защитить от Тени, атакующей его коллег. Они сражались отважно, следуя долгу защищать его императорское величество, но тщетно: миг спустя Вера и ее защитник лежали на клетчатом полу по соседству с телом императора. Пока люди в толпе топтали друг друга, прорываясь к выходу, солдаты беспорядочно палили в воздух, пытаясь задеть невещественную форму Тени, которая ползла над их головами в воздухе, время от времени ныряя вниз, чтобы вонзить когти в аристократа или солдата. Но как только бальный зал очистился, Тень крутанулась и сгустилась обратно в физическую форму, и странное вытянутое тело с острыми конечностями теперь надвигалось на солдат, защищавших павшего императора и мертвую хозяйку вечера.
Сейчас или никогда. Тень была почти под балконом музыкантов. Может, Билли не сможет ее остановить. Может, ее нож будет не эффективнее пуль из солдатских пистолетов.
Но попробовать все равно надо.
Билли перебросила ноги через поручень и, вытянув руки, прыгнула на Тень. Когда сапоги соприкоснулись с тварью, пыхнуло клубами черной пыли, ужалившей человеческий глаз Билли и порезавшей ее ноздри, словно бритвы.
Но она что-то задела. Где-то внутри этого волшебного чудовища было физическое тело. Когда Билли всем весом приземлилась ровно на спину твари, та повалилась на пол, а вокруг взорвалась туча черной пыли.
Билли размахнулась, нанесла удар ножом – и снова ее ждал весьма ограниченный успех. На белые плитки пола брызнула чернильно-черная жидкость. Тень заревела от боли, словно оглушительный вал в океане, и голова Билли взорвалась от боли. Все мышцы разом напряглись, Билли соскользнула с монстра и теперь лежала, бессильно подергиваясь, на плитке. Она смогла открыть глаз и сделать вдох, когда Тень, истекая странным ихором, восстала, вознеся когти, чтобы разорвать противницу на клочки.
Парализованная от боли, Билли могла только смотреть, как Тень подняла руку, сложив остроконечные пальцы в грубый кулак и оставив снаружи указательный палец. Этот палец удлинился, его конец заострился, пока не стал длинным шипом. Тварь подержала его в воздухе, словно изучая безглазым лицом-маской новое оружие, а потом медленно-медленно опустила к лицу Билли. Миг спустя Билли почувствовала, как бритвенное лезвие порезало кожу под глазом – правым глазом.
Тварь собиралась вырезать Осколок из ее головы.
Потом Тень содрогнулась и снова заревела. Горячая едкая жидкость – то, что текло в ее жилах вместо крови, – брызнула на лицо Билли, а потом давление исчезло, когда монстр свалился с нее и развернулся.
Перед Билли стоял кто-то еще. Ее зрение затуманилось и подергивалось по краям знакомой красно-синей аурой, так что Билли не могла подробно рассмотреть силуэт. Она видела только, как ей протягивают руку.
Билли схватилась за нее и почувствовала электрический шок, пробежавший по ладони. Человек одним рывком поднял ее на ноги, и Билли поняла, что рука, которую она держит, твердая и холодная, словно сделана…
Она взглянула на руку. Странный композит свободно парящих осколков, стружек металла и дерева, сдерживаемых вместе какой-то непознаваемой силой.
Билли посмотрела в глаза спасителя – или, вернее, глаз. Потому что хотя один был человеческим, второй казался светящимся красным углем в тусклом сероватом серебре.
Осколок.
Ее спасительница перевернула бронзовый Двудольный Нож в руке из черных осколков, и оружие растворилось.
– Идем со мной, – сказала женщина.
Затем она – сама Билли, каким-то невозможным образом, – обернулась и тронулась с места. На другом конце зала, под балконом музыкантов, кружился, светился разлом Бездны. Билли – другая Билли, невозможная Билли – помедлила у порога, обратив твердый взгляд на спасенную Билли.
А потом обернулась и вошла в разлом.
И Билли последовала… за собой.
25
Крипта под Домом Четвертого Престола была холодной, особенно после душного тепла особняка лорда Престона давно ушедшим летом 1790-го. Билли выкатилась из разлома, ударившись коленями о твердые плиты. Было больно, но приятно – внезапный удар вместе с холодом подземного зала помог прочистить голову.
А потом она подняла глаза. Спасительница стояла у пустой гробницы, прислонившись к ней, сложив руки на груди и скрестив ноги. Она наблюдала за Билли с бесстрастным выражением на лице. Но внимание Билли тут же притянуло оружие, которое снова оказалось в руке спасительницы.
Двудольный Нож, с поблескивающими параллельными лезвиями, бликующими в синем свете от разлома.
Билли зажмурила человеческий глаз, и Осколок также подчинился. Только… она все равно его видела, Нож – светящийся желтый контур в поблекшем в волшебном зрении подвале.
Девушка заставила себя очнуться и встать. Она опасливо следила за спасительницей, не в силах осознать, на что – на кого – она смотрит. Она молчала, подыскивая правильные слова, формулируя правильный вопрос, но немного погодя просто покачала головой. Она была вымотана, очень устала, а события вышли за пределы ее понимания.
Другая Билли посмотрела на нее и кивнула. Освободила руки и уперлась ладонями в крышку гробницы.
– Уверена, ты ничего не понимаешь, – сказала она.
Билли посмотрела на свою спасительницу. Ее лицо пошло морщинами, а потом она рассмеялась. Ничего не могла поделать. Она устала. Очень, очень устала.
– Ты – это я, а я – это ты, правильно? – спросила Билли. Помолчала. – Похоже, разломы повредили мир куда больше, чем я думала.
– Повредили, – сказала другая Билли, – но не только разломы. Ты тоже.
– В каком смысле?
Другая Билли сдвинулась и склонила голову.
– Помнишь, что сказал Чужой? Когда это было, год назад? Больше? В смысле, с твоей точки зрения. Но тогда, когда он навестил нас ночью на борту «Падшего дома». Когда он забрал наш глаз и руку и заменил… вот этим.
Другая Билли подняла руку из черных осколков, повернула. Билли посмотрела на собственную руку – точно такую же.
– Он сказал, что мир вокруг меня ранен, а я несу шрамы.
Другая Билли оттолкнулась от пустой гробницы.
– И что время движется вокруг нас по-другому – что мы теперь существуем вне его, что мы часть этого мира и все же… нет, – она помолчала. – Я пришла из другого времени – намного позже тебя, хотя и трудно сказать, насколько, потому что каждый момент, который я провожу с тобой, может изменить все. Время податливо, и чем больше мы на него давим, тем больше вероятность изменений.