Адам Кристофер – Порченый (страница 40)

Такое же чувство было у него на бойне, когда человек в черном взглянул на него, но сейчас оно было гораздо сильнее, гораздо ближе.

А потом это чувство пропало.

Корво зажмурился и на мгновение растворился в темноте, а когда снова открыл глаза, увидел, что человек в шинели смотрит на Эмили. Корво повернулся к императрице. На ней все еще была маска черного воробья, ее грудь часто поднималась и опадала – Эмили жадно глотала воздух.

– Интересно, – сказал человек в шинели.

Он прошел мимо Лидии и ее сестры, захваченной в заложницы, и по изогнутой лестнице стал спускаться в зал. «Китобои» убирали гостей с его пути.

Или старались убраться сами, подумал Корво.

Мужчина остановился возле Эмили и ее отца, не сводя глаз с императрицы. Корво попытался сконцентрироваться, но древняя музыка лишала его энергии – сила Бездны, передающаяся через метку Чужого, ускользала от него тем дальше, чем больше он пытался ее ухватить.

Он посмотрел на человека в шинели и остальных «китобоев» Все они использовали костяные амулеты, иначе и быть не могло. Те странные хрупкие амулеты, которых прежде не видел ни он, ни верховный смотритель, которые разрушались с течением времени, сжигая себя, и, похоже, придавая владельцам много большие силы, чем он считал возможным. «Китобои» могли переноситься с места на место, невзирая на древнюю музыку, которая подавляла магию, но не действовала на костяные амулеты, обычно дававшие их хозяевам лишь весьма скромные преимущества.

Вот только странные, обугленные амулеты наподобие того, что нашел Ринальдо, были иными. Поэтому они и разрушались со временем. Они давали гораздо большую силу и сгорали в процессе. Тем не менее, используя их, человек в шинели, Галия и остальные «китобои» были неуязвимы.

В отличие от Корво.

Когда человек в шинели подошел ближе, тот почувствовал, что теряет ориентацию. Все внутри обожгло холодом. Незнакомца окружала какая-то аура, ореол неопределенности, дезориентации, который служил ему защитным полем. Так действовал его костяной амулет.

Человек в шинели встал напротив Эмили и склонил голову набок. Широкие поля его черной шляпы подчеркнули это движение.

– Что ж, – сказал он, – должен признать, это неожиданно и очень приятно.

Он наклонился, протянул руку, схватил маску черного воробья за клюв и резко сдернул ее с лица Эмили.

Она моргнула и тряхнула головой, отбрасывая упавшие на лицо волосы.

– Добрый вечер, Ваше Величество, – произнес человек в шинели.

Гости ахнули и тут же снова зашептались. Императрица Островов на маскараде Бойлов! Многолетние традиции нарушены. Даже на мушке «китобоев», аристократы Дануолла предвкушали громкий придворный скандал.

Эмили сурово смотрела на своего противника. Ее губы были плотно сжаты, зубы стиснуты, желваки играли, она с шумом втягивала воздух, ее ноздри раздувались. Ее глаза блестели, но не от слез. Она не боялась – вовсе нет. Она была сама смелость, сама дерзость, сама отвага.

И она сопротивлялась. Человек в шинели взял Эмили за подбородок и запрокинул ей голову. Девушка покачнулась на коленях. Его глаза. Она смотрела ему в глаза, окруженная той же самой, странной, дезориентирующей аурой.

Ее веки дрогнули, она открыла рот, выдохнула и упала на пол.

Гости снова ахнули.

Галия встала перед своим повелителем, держа в руке длинный нож.

– Что происходит? – спросила она. – Ты не говорил, что здесь будет императрица.

Она подошла к бесчувственной Эмили и за волосы приподняла ее голову. Корво заметил, что губы дочери двигаются, а глаза движутся под закрытыми веками, но она была без сознания.

Он рванулся вперед, когда Галия приставила нож к горлу Эмили, но его удержали двое «китобоев».

Губы Галии изогнулись в усмешке, она через плечо взглянула на человека в шинели.

– Мне убить ее, Жуков?

Тот покачал головой. Корво оставалось только гадать, что скрывалось за шарфом и очками. Как выглядел этот человек? Кем он был? Как он сумел создать – как он научился создавать – эти особые амулеты?

– Нет, – сказал Жуков. – Полагаю, императрица понадобится нам на следующем этапе. Возьмите ее с собой.

Он развернулся на каблуках, и полы его длинной шинели взметнулись в воздух. Поднявшись по лестнице, он махнул рукой леди Лидии Бойл, которая все еще держала нож у горла всхлипывающей старшей сестры.

Галия подняла Эмили и закинула ее на плечо, после чего без труда поднялась вместе с худенькой императрицей на площадку лестницы.

Жуков подошел к сестрам Бойл.

– Оставь ее, Лидия, – велел он. – Покажи мне дорогу.

Рука пожилой дамы, сжимающая нож, упала. Леди Эсма Бойл ахнула под маской и тяжело осела на пол. Ни Жуков, ни Лидия не обратили на нее внимания.

Вместо этого Жуков обеими руками взял Лидию за виски. Та подняла на него взор, заглянула в его красные глаза.

– Покажи мне, Лидия. Покажи мне дорогу в подземелье.

Лидия покачнулась. Корво заметил, что ее губы движутся, словно она повторяет какое-то слово. Галия встала за спиной у Жукова, держа Эмили на плече.

– Покажи мне дорогу! – проревел Жуков.

Лидия закричала. Послышался треск, над площадкой взвился чернильный дым, а потом все пропало.

Жуков, Лидия, Галия и Эмили исчезли.

23

ПОДЗЕМНОЕ ХРАНИЛИЩЕ ОСОБНЯКА БОЙЛОВ, ОКРУГ ОСОБНЯКОВ

15-й день, месяц тьмы, 1851 год

«В этом тусклом сиянии я вижу их. Левиафанов. Огромных китов. Здесь, в своей стихии, они двигаются грациозно и изящно. Целенаправленно. Они уже несколько раз приблизились к сфере, один едва не коснулся стекла своим большим глазом. Я смотрю на него и понимаю, что он не просто бездумно ищет добычу, он наблюдает за мной. Это любопытно. Один за другим, они приближаются и заглядывают в иллюминатор. В их взгляде чувствуется пугающая осмысленность, лишенная злобы. Некоторое время они изучают меня и мой аппарат, а затем ныряют глубже, чтобы проследить, куда ведут оборванные кабели, касающиеся дна».

Галия открыла глаза и обнаружила, что стоит не на площадке лестницы, возвышающейся над бальным залом, а в тускло освещенном коридоре с высоким сводчатым потолком. Стены которого выложены из старого камня. В нескольких шагах впереди виднелись массивные двери темного дерева, с трудом различимые в сумраке.

Голова кружилась, Галию мутило. Она чувствовала слабость.

Императрица мертвым грузом лежала у нее на плече. Галия перехватила ее поудобнее, а затем медленно вдохнула и выдохнула, надеясь, что в голове прояснится и сила к ней вернется.

– Где мы? – спросила она, озираясь по сторонам.

Жуков и Лидия Бойл стояли у дверей. Лидия пела и, вытянув вперед руки, кружилась в танце с воображаемым партнером. Жуков подошел вплотную к дверям и положил руку в толстой перчатке на одну из створок.

– Это подземелье Бойлов, – не оборачиваясь, ответил он. – Леди Лидия, вы молодец, но ваша работа еще не окончена.

Жуков толкнул двери, но они не поддались. Он повернулся к леди Бойл. Та перестала танцевать, низко поклонилась и вытащила из кармана длинный серебряный ключ.

Она передала его Жукову, и тот, вставив его в замочную скважину, принялся поворачивать из стороны в сторону, с каждым разом загоняя ключ все глубже. Когда его пальцы, наконец, коснулись дверного полотна, раздался последний щелчок. Жуков отдернул руку и, оставив ключ в замке, обеими руками распахнул двойные двери.

Они открылись, и он шагнул внутрь. Леди Лидия последовала за ним. Галия поправила на плече бесчувственную ношу и вошла следом.

Подземелье оказалось огромной прямоугольной камерой, вырезанной в белом камне. Готические полуколонны с каннелюрами достигали высокого сводчатого потолка. На месте высоких окон, в которых под землей не было нужды, были сделаны ниши, выложенные камнем другого оттенка.

Архитектура подземелья была величественной и помпезной, этот зал явно должен был производить впечатление на каждого входящего в него. Но, тем не менее, Галия почувствовала себя неуютно, несмотря на его размеры. Слишком спертый воздух, слишком звенящая тишина – зал больше напоминал мавзолей, гробницу, в которой покоился один-единственный громадный предмет, висящий на железных цепях, прикованных к потолку.

Увидев его, Галия в изумлении раскрыла рот.

Это был скелет кита футов двести длиной. Цвет его костей в точности совпадал с цветом стен подземного зала. При жизни это существо, должно быть, было невероятно огромным, больше самого крупного китобойного судна, стоящего на причале в бухте Дануолла. Гигантский плоский череп чудища заканчивался острым клином футов сорока в длину и пятнадцати в высоту, а разделенная пополам нижняя челюсть представляла собой две исполинские изогнутые кости, футов в тридцать каждая. Позвоночник кита изгибался дугой, остистые отростки позвонков напоминали костяные паруса, а парные поперечные отростки раскинулись по бокам, как крылья. Два передних плавника спускались вниз, и кончики похожих на пальцы костей едва не касались каменного пола.

Галия не могла до конца постичь размеров этого существа. Оно было таким огромным, что казалось нереальным. Это был не обычный кит.

– Здесь покоится глубоководный наблюдатель, – сказал Жуков. Он простер руки к скелету и мелкими шажками пошел к нему. – Создание из мифов и легенд, левиафан бескрайних глубин. Создание силы. – Он повернулся к остальным. – Создание магии.