Адам Хлебов – Вне закона (страница 69)
Да и не только у нас. Вон Джек Лондон в «Ячменном зерне» о своём алкоголизме рассказывал. Хемингуэй тоже.
Ладно, в сторону лирику. Что бы делал волк в моём случае? Правильно, бежал бы в сторону. Я сбрасывал скорость и вглядывался в поля, через которые шла трасса на Москву.
Вот она, грунтовая дорога! Волки не пересекают красные флажки, а гонщики пересекают.
«Я из повиновения вышел, за флажки — жажда жизни сильней! Только сзади я радостно слышал удивлённые крики людей».
Я съехал на дорогу, идущую через колхозные угодья. Менты за мной.
Этот путь привёл нас в Гороховец с другой стороны. Мы ворвались, как ветер, в промзону.
Судя по несущемуся нам навстречу лоб в лоб милицейскому «УАЗику», менты успели передать по рации, что мы объехали заслон.
Выбор у меня был невелик, и я с заносом въехал на территорию судоремонтного завода через въезд на проходной.
— Что будем делать? — таким же безразличным тоном спросил меня Рашпиль, увидев, как две «Волги» влетели за нами, а «УАЗик» встал поперёк, перегородив выезд.
— Что делать, что делать? Муравью… а дальше каждый знает.
Я езжу кругами по территории завода. Используя технику управляемого заноса, я практически не сбавляю скорость и лихо маневрирую.
Испуганные люди разбегаются, прижимаются спинами к стенам строений.
Две ментовские машины сзади сначала пытаются взять меня в «коробочку».
На одном из поворотов следующая за мной догонялка не справляется с управлением, врезается в металлическую опору электропередач, замирает.
Из-под капота начинает валить белый пар.
Сирена жалобно замолкает.
Второй милицейский экипаж продолжает попытки перегородить мне проезд, но всё тщетно.
После нескольких безуспешных попыток они просто едут за мной и требуют в матюгальник остановиться.
— Походу, нас обложили, Сантей, — комментирует Рашпиль.
— Походу, помолчи! — отвечаю я и, набирая скорость, направляю машину в открытые ворота деревянного сарая, стоящего прямо рядом с проходной.
Это склад.
Доски, которыми обшит сарай, потемнели от дождей и времени, кое-где на уровне грунта видна гниль.
Сараю не меньше сорока лет. Решаю идти на таран.
Чёрная «Волга» влетает внутрь, тень в помещении будто поглощает машину в следующее мгновенье.
Морда сносит всё на своём пути. В сторону летят щепки и обломки досок.
Даже не хочу представлять, как изуродована спереди машина.
«Утёха» пробивает сарай насквозь, разнося в труху противоположную стену. Мы выскакиваем на свободную улицу на большой скорости.
С трудом вписываюсь в поворот, тяжёлую машину ведёт юзом. Перегазовка, зад сильно заносит, но мне удаётся выровнять.
Сзади какой-то грохот. Вижу в зеркало, что часть крыши сарая медленно складывается внутрь, поднимая тучи пыли.
— Охренеть, ты разнёс весь Гороховец к ядрёной фене! — Рашпиль говорит почти так же равнодушно.
«Почти» означает, что я слышу в его интонации едва уловимые нотки восхищения и облегчения.
— Очень надеюсь, что не расфигачил радиатор к хренам собачьим.
Смотрю на стрелку датчика температуры двигателя. Стоит как вкопанный на месте. Есть надежда, что система охлаждения движка цела.
Иначе мы далеко не уедем.
Прохожие на улицах города останавливаются и провожают нашу побитую «Волгу» взглядами.
Поколесив немного по городу, наконец, нахожу нужное направление и выезжаю на Московскую трассу уже с противоположной стороны Гороховца.
Ментов нигде не видно. Наверное, они ищут нас в городе.
Теперь до Коврова прямая дорога.
— Нужно где-нибудь перекантоваться и поменять машину, — Рашпиль наконец-то расслабился.
— Согласен, но сначала найду жучок.
Я полез в бардачок и достал атлас автодорог.
— Поищи где-нибудь деревеньку, подальше от трассы и поближе к лесу.
Проехав километров десять, я припарковался сразу за ближайшей автобусной остановкой.
Осмотрев повреждения, я пришёл к выводу, что масштаб бедствия не так уж и велик.
Я ожидал увидеть «Волгу» без морды, но, к моему удивлению, у нас был немного вмятин спереди и разбита одна левая фара. Бампер и решётка радиатора стояли на месте.
Открыв без труда повреждённый капот, я заглянул в моторный отсек.
«Утёха» прошла боевые нагрузки с честью. На движке ни царапины.
Потом я быстро нашёл радиомаячок. Проводки и тёмный металлический блок были незаметно закреплены под аккумулятором.
Вырвав корнем, размахнулся и выкинул его подальше.
Теперь нужно было избавиться от «Волги».
— Что там? Есть что-нибудь подходящее?
Рашпиль протянул атлас и указал пальцем на один из населённых пунктов.
— Пойдёт?
— Пойдёт, поехали.
— Сожжём в лесу?
— Нет, дым будет виден издалека. Спрячем.
Мы стояли на берегу небольшого лесного озера и смотрели, как вода полностью поглощает чёрный кузов «Волги», послужившей нам верой и правдой.
Через минуту на водной глади, в месте, где мы затопили «Утёху», исчезли последние пузырьки и небольшие водовороты.
— Пошли, пока нас никто не заметил.
— Жалеешь, что со мной связался? — спросил Рашпиль, — ты так смотрел на машину, будто подругу хоронил.
Мой спутник, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал по просёлочной дороге ко мне спиной.
— Я жалею об одном, что в тот день упустил этого гада, который выкрал Алису, — ответил я и зашагал за ним.
Он как бы невзначай бросил через плечо вопрос:
— А что? Ты на неё глаз положил?