Адам Хлебов – Вне закона (страница 58)

— Не дрейфь, Сантей. Как ты их обошёл?

— По-хорошему мы можем уйти через вторую колонну, — я мотнул головой, — я оттуда пришёл. Если попеременно прикрывать друг друга.

— Ты можешь пошустрее? — Рашпиль показал на свои руки.

— Режу как могу. Уж извини, что хлеб-соль с собой не захватил.

Мне удалось разрезать одну из верёвок только до середины.

— Да нормально, не психуй, братец. Выберемся. Просто слышу, что притихли, друзья-то наши Костромские.

Я сам напрягся из-за тишины.

— Эй, Кострома, побазарим? Чё-то я не догоняю картину. Ты хоть скажи, за что грохнуть меня хотел? А то не по понятиям получается. Беспределом пахнет.

В ответ раздались выстрелы.

— Я же с тебя за такое шкуру с живого могу спустить, Кострома.

— Смотри, спускалку не сломай! — раздался в ответ голос седого, а потом ещё два выстрела.

Наконец, я сумел разрезать верёвку. Мышцы предплечья очень устали. Кисть свело в судороге из-за напряжённого и однообразного движения ножницами.

Рашпиль покивал головой в знак благодарности, потёр запястья и взял в руки «Браунинг».

Он встал, прислонился спиной к укрытию и, держа пистолет стволом вверх в согнутых руках, попробовал выглянуть и тут же вернуться.

Раздался новый выстрел. Пуля прошла в миллиметрах от его лица.

— Теперь очередь Алисы, — я снова взял в правую руку ножницы и обернулся назад к девушке.

Я не поверил глазам. Её за моей спиной не оказалось.

Алиса исчезла! Девушку похитили!

Глава 19

Ещё выстрелы в нашу сторону.

— Бух! Бух!

— Ах ты, сука! — прокричал Рашпиль и начал палить из «Браунинга».

Я не успел моргнуть, как зэк расстрелял всю обойму, а потом рванул за угол навстречу противнику. Совсем безбашенный.

Послышалась возня, хрипы, сдавленные ругательства и звуки борьбы.

Я ещё раз оглянулся и поискал взглядом Алису. Она будто испарилась.

Осторожно выглянув из-за угла, я увидел, как Рашпиль с седым катаются по полу.

Я не верил своим глазам. Худощавый старик оказался физически крепким субъектом. Он нависал над Рашпилем и дёргал с силой того за грудки.

Рашпиль упирался ладонью в лицо и пытался бить своего оппонента вбок свободным кулаком. Но тот словно ничего не чувствовал.

Седой поднимал тело над бетоном и силой старался навалиться сверху так, чтобы Рашпиль бился затылком о бетон.

Закалённый в зоновских боях пассажир моей «Волги» поджимал подбородок к груди и оставался цел и невредим, но ничего не мог противопоставить напору противника.

Чуть поодаль валялись разряженные стволы, и мне на миг показалось, что в запале битвы никто из дерущихся не подумал о том, что можно использовать рукоять как ударное оружие.

Но в какой-то момент Рашпиль сумел вывести сидящего сверху старика из равновесия. Он изогнулся на полу дугой и сбросил с себя противника, после тут же резво пополз на четвереньках к ближайшему пистолету и перехватил его за дуло как топорик.

Рашпиль вскочил на ноги.

Обернувшись к седому, он увидел перед собой раскачивающегося от усталости человека с ножом в руках.

Костромской нажал кнопку на рукояти, и за этим последовал мгновенный выброс лезвия с щелчком.

Клинок напоминал по форме итальянский автоматический стилет. На рукоятке из слюды после передних латунных больстеров проглядывался силуэт обнажённой русалки или дивы с длинными рыжими волосами.

Всё понятно — зэкпром. Зоновская выкидуха. Тамошние мастера от скуки бесконечно утекающего времени иногда делают настоящие шедевры.

Таким ножом можно только колоть. Игольчатое лезвие, заточенное с одной стороны, предназначалось для наступательной тактики, нанесения колющего удара, но никак не режущего.

Старик сделал два стремительных выпада один за другим, целясь в шею Рашпилю, но тот, к счастью, сумел увернуться и уйти с линии атаки.

Быстрота Костромского поразила моё воображение.

Но мой пассажир тоже не терял времени даром и умудрился врезать рукояткой пистолета по кисти своего противника.

Старик чуть не взвыл, но тут же перебросил нож в левую руку. Судя по движению, он превосходно владел обеими руками.

Коротким движением он нанёс следующий колющий удар и, по-моему, задел мышцы руки Рашпиля.

Надо было с этим заканчивать. Чего доброго, ещё проткнёт насквозь. Я огляделся и увидел штыковую лопату. Схватив её как копьё, я рванул на помощь, но, к моему удивлению, Рашпиль меня тут же остановил.

— Не лезь, Сантей. Я сам с ним разберусь.

Я остановился как вкопанный и, пока пытался понять, как мне лучше поступить дальше, прозевал момент, когда Рашпиль с седым с рёвом бросились друг на друга.

Я думал, что седой заколет Рашпиля ударом в сердце, но мой пассажир каким-то непостижимым образом оказался за спиной у врага.

А потом разнонаправленными движениями двух рук свернул тому шею. Раздался препаршивейший хруст. Седой обмяк, выпустил из руки стилет.

Сначала на пол со звоном упал клинок с сисястой девицей на рукояти, а потом за ним рухнул его владелец с открытыми глазами.

Теперь они смотрели куда-то в пустоту.

Рашпиль тяжело дышал — схватка далась ему нелегко.

Он обшарил карманы седого и нашёл один полный магазин патронов.

— Живём! Есть маслята! — он подбросил и тут же подхватил металлическую обойму.

Я посмотрел на валяющийся тут же ствол старика. Старенький ТК. Наверное, ещё довоенный. Интересно, откуда он у него?

Пистолет Тульский Коровина поступал на вооружение сотрудников НКВД СССР, среднего и старшего командного состава Красной Армии, государственных служащих и партийных работников.

Поймав мой взгляд, Рашпиль тут же предупредил:

— Ствол не тронь, этот явно в мутиловках побывал. Найдут твои друзья пальчики — и повесят на тебя все висяки.

Он говорил об этом с совершенно спокойным видом. Будто и не убил только что человека. Я кивнул в ответ.

Рашпиль осмотрел поле боя и вроде остался доволен результатом.

— Чисто сделано, ни одна сука не подкопается. Жаль, так и не узнал, кто меня заказал.

Наверное, он имел в виду экспертов-криминалистов, которым предстояло тут поработать.

— Надо валить. Где Алиса?

— Исчезла. Её похитили!

— Вот суки!

Он потёр лоб, словно пытался собраться мыслями, и прокричал: