Адам Хлебов – Вне закона (страница 59)

— Али-и-и-с-а-а!

— Не ори, здесь её нет. Побежали.

Я рванул в сторону выхода и, подбежав к двери, понял, что моя правая рука совершенно онемела и я не в состоянии даже взяться за ручку.

Плечо болело и сковывало подвижность. Это был результат удара «спортсмена».

Рашпиль подскочил через секунду. Нахмурив брови, он распахнул предо мной дверь. Мы выскочили на улицу.

У первого здания, где припарковал «Волгу» и схватился с двумя мордоворотами, захлопали двери, послышался звук заводящегося двигателя.

Я безошибочно угадал звучание жигулёвского мотора.

Мне показалось, что Алиса попыталась крикнуть, но ей зажали рот.

— Вон они! Ходу!

— Ты их видишь? — спросил я урку.

— Нет, но нутром чую, что девку затолкали в машину. Чё с рукой?

— Здоровяк выскочил из дверей, когда вас увели. Еле отбился. А у тебя?

На рукаве виднелись следы крови.

— Война — херня, главное — манёвры!

— Что?

— Суворов говорил: «Тяжело в учении — легко в бою!» Говорю…

— Сильно задел?

— Царапина.

Я начал шарить работающей рукой по карманам и никак не мог нащупать ключи от машины.

Неужели где-то обронил, пока бежал под пулями? Не может быть, я бы услышал, как звякнула бы связка. Когда в тебя стреляют, все чувства обострены до предела. В том числе и слух.

Ключей не было. Так, спокойно! И тут я вспомнил, что они могли выпасть во время схватки со спортсменом.

«Шестёрка» агрессивно сдала назад, совершила «полицейский» разворот и, покачнувшись бортом, рванула по направлению к пустой проходной предприятия.

Я подбежал к припаркованной «Волге» через несколько секунд.

Капот машины был поднят. Вот уроды! Видимо, пытались что-то сделать с двигателем.

Я подбежал к месту, где должно было лежать тело того, кого я прижал машиной к стене.

Но его нигде не было видно, как и второго, которого я вырубил трубой.

Ага, вот и ключи. Связка поблёскивала в тусклом свете. Одинокий уличный фонарь в железной защитной решётке еле освещал местность.

Я подобрал ключи и заглянул в отсек с двигателем. Провода, идущие к свечам, на месте. Видимых повреждений незаметно.

— Давай, Сантей, что там? Уйдут! — Рашпиль уже запрыгнул на пассажирское сиденье и высунулся из открытого окна.

Я захлопнул капот и через секунду, оказавшись в салоне, повернул ключ в зажигании.

«Утёха» завелась с полпинка. «Умничка, а не машина, теперь нам с тобой нужно показать всё, на что мы с тобой способны!» — подумал я про себя и, не включая фар, резко взял с места назад.

Во время разворота Рашпиля вжало в правую дверь.

— Пристегнуться? — он опасливо посмотрел на меня, но я ничего не ответил, перевёл рычаг коробки передач в положение «драйв» и вдавил педаль газа в пол.

Чёрная «Волга» взревела, и все пять с половиной литров объёма с ускорением, вжимающим наши тела в спинки кресел, понесли нас за «Жигулями» к проходной.

За нами вздымались огромные тучи серой пыли.

Рашпиль не терял времени даром. Он повытаскивал патроны из подобранного магазина и теперь заряжал свой ствол.

— Подойдёт! — Рашпиль утвердительно кивал и убеждал себя в сопутствующей удаче. — Повезло так повезло! Маслята заходят, как родные. Вот в первый раз рад, что Алиска эту пукалку мне пробарабанила.

Мы выскочили на прилегающую к предприятию улицу.

Впереди замелькали стоп-сигналы удаляющейся «Шестёрки» — она резко свернула вправо.

Скорее всего, им не было нас видно. Хорошо, что на «Утёхе» стоит автомат. На механике было бы очень неудобно вести машину одной рукой.

Плечо всё ещё саднило, но потихоньку боль отступала, и подвижность возвращалась.

Рашпиль всматривался через окно в темноту, пытаясь понять, куда поехала «Шестёрка».

— Ты что, тех завалил двоих? — у Рашпиля поднялись брови от удивления.

— Похоже на то. Кто эти люди? Чем ты им насолил?

— Да я сам в полных непонятках. Знать, кому-то не понравилась моя работа.

— Вспоминай…

Мы постепенно сокращали дистанцию между нами и «Жигулями», но они всё ещё шли впереди метрах в пятистах.

— Да последний заказ мутный был какой-то. Короче, надо было замочить типчика одного. Он шишка в райкоме, в Новороссийске.

— Замочить в смысле убить?

Рашпиль кивнул.

— Часть бабок мне авансом отдали через одного шныря. А шишка этот сам как сквозь землю провалился. На выходные уехал на дачу один, а потом и исчез.

— То есть ты взял деньги, а заказ не выполнил, так получается? Кидок?

— Ты гонишь, Сантей? Какой кидок? Моя работа требует подготовки, расходов, трудов немалых, одним словом. А то, что человек исчез раньше, чем я успел его грохнуть, так это проблема заказчика. Это все знают. Они вообще мне вторую часть гонорара торчат. И вообще, откуда им знать, что исчезновение не моих рук дело.

— Что-то тут не так. Выходит, Комиссаров тебя послал на убой?

— Нет, Комиссаров знал только, что мне в Горький надо. Я сам выбирал конечную точку. Говорю же, мне тут должны были. Я сюда за бабками ехал.

— Тогда кто же? Может, тебя подставил тот, кому ты звонил из таксофона?

— Да не. Звонил шестёрке одному. Он типа связного.

— Думаешь, он не мог подставить?

— Да нет, там всё сложнее. Шестёрка этот как попугай-попка. Ему звонят и велят передать всё слово в слово, он даже не знает толком, кто звонил и кому он передаёт маляву.

Мы нагоняли похитителей. До «Жигулей» оставалось уже метров сто.

Рашпиль достал пистолет и начал опускать стекло на своей двери.

— Поднажми, Сантей. ГБшный конь как раз на такие случаи нужен.

— Ты только не вздумай в водилу стрелять, иначе они разобьются.

— Обижаешь, товарищ водитель, я-то своё дело знаю. Исключительно по колёсам.

Самое разумное было бы подкрасться, подъехать сзади к «Шестёрке» незамеченными, но увы — когда между нами оставалось метров тридцать и Рашпиль приготовился стрелять, нас заметили.