Адам Хлебов – Вне закона (страница 40)

— Секрет фирмы. А вы, случайно, уроки игры на гитаре не даёте?

— Вообще-то, учеников не беру. Но в вашем случае… Почему бы и нет. Пойдёмте.

Гоша прикинул, что может немного заработать. Удача начала улыбаться ему.

— А это удобно?

— Неудобно трусы через голову одевать, молодой человек. Пошли, я вас с Мариночкой познакомлю, с моей женой.

Это была Гошина роковая ошибка. Авдей умел нравиться женщинам, быть приятным, обходительным.

Он целиком читал поэмы о любви, заученные в тюрьме наизусть от нечего делать.

Делал комплименты, а главное, умел слушать женщин, задавая вопросы, развязывающие язык.

Мариночка сразу поплыла после второй рюмки и начала в открытую строить глазки Авдею при муже.

Авдей же отворачивался, смотрел только на Гошу, виновато улыбался, мол, я здесь ни при чём. И ни за что с вашей Маринкой, маэстро, шашни водить не буду. Насчёт меня можете быть спокойны.

— Вы женаты, Авдей?

— Нет, пока ещё не встретил ту единственную, ради которой и в огонь, и в воду.

Жена Гоши от этого ещё больше заводилась.

Её уже нетрезвой душе хотелось показать, что она не просто какая-то домохозяйка из коммуналки на окраине. Что она не приложение к мужу, а личность.

Мариночка взялась рассуждать о живописи, сказала, что училась у известного на всю страну художника-модельера, и тот, между прочим, сделал ей предложение.

Она подавала великие надежды. Ей пророчили большое будущее на поприще моды. Но от великолепной перспективы Мариночка отказалась.

Всё из-за любви к Гоше. Она похоронила талант в семье и вот этой самой коммуналке.

А вот холостому Авдею, конечно, надо дерзать, пока его не сломил быт.

Гоша слушал и разводил руками из стороны в сторону и улыбался.

— Твой Ипполитов — полная бездарность. Никаких идей, ты же сама говорила, что он твои работы украл! Могла бы выйти и за него. Пахала бы с утра до ночи, а он бы твои эскизы присваивал. В Московском доме моды.

— Да, за его работами на трикотажных и текстильных фабриках очереди стоят. Ты просто завидуешь. У него есть деньги, признание. Должность руководителя Дома Моды. А ты… — она вовремя замолчала, потому что глаза Гоши начали наливаться кровью.

Авдей пришёл на помощь женщине. Он нахмурился, будто что-то вспоминал. На самом деле он именно так получал ценную информацию.

— Как зовут Ипполитова, простите?

— Михаил Львович!

— Точно! Михаил Львович! В очках же?

— Да, иногда носит, вы его знаете!

— Ну так, знакомство у нас шапочное, он меня вряд ли помнит. Сестра моя подрабатывала манекенщицей. Раньше я её иногда встречал после работы. Тып один привязался, никак не могла отделаться от него. Вот пару раз видел, она нас знакомила. Но где я, а где он. Большой человек.

— А вы, Авдей, чем занимаетесь?

— Матрос я. На рыболовецком судне. Сейчас в отпуске. Но вы не подумайте — хочу списаться на берег и на вечернее пойти учиться.

— И правильно.

— А вы Михаила Львовича хорошо знаете?

— Пф-ф, как свои пять пальцев.

Следующие десять минут Авдей внимательно слушал и узнал всё про квартиру, дачу, любовниц Ипполитова.

— Дачи, конечно, у меня нет, а вот кое-какие деньжата всё-таки имеются. Вот я и думаю, может, мне тоже любовниц завести? — обиженно спросил присутствующих Гоша.

На этот раз пришлось спасать Гошу, потому что Мариночка схватилась за полупустую бутылку коньяка.

— А мы будем сегодня учиться гитаре? — спросил Авдей Гошу, перехватив руку жены хозяина комнаты.

— А как же, подожди, я свой концертный инструмент достану, — ответил Гоша и полез в недра полированного гардероба.

Парень нравился Мариночке всё больше: культурный, сознательный такой.

И даже общие знакомые нашлись. Простоват, конечно, ну и что? Человек из народа. Матрос. Наверно, до женщин голодный… Бедненький.

Гоша достал из чехла концертную гитару, которую ему делали за очень большие деньги на заказ в Испании.

А потом везли очень сложными путями через Совтрансавто в Союз.

— Ты только послушай, а? — Гоша запел. Гитара действительно звучала волшебно, но тут в стену начали стучать соседи.

— Айн момент, — Авдей встал и направился к двери. — Я сейчас всё улажу.

— Без толку, садись. С ними не договориться. Жди ментов, сейчас вызовут, — Гоша перестал петь.

Но к удивлению Мариночки и Гоши, соседи заткнулись.

Гоша провёл пальцами по струнам, которые отозвались глубоким чистым гитарным звуком. Запел.

Спел три песни с душой, не останавливаясь, как на концерте.

Мариночка пустила слезу. Выложился на все сто для гостя.

Потом выпили ещё. Коньяк заканчивался.

— Вы пока пойте, пейте. Я быстро, за новой бутылкой схожу.

— Обожди, одень мой плащ, чтобы не замёрзнуть. Французский, как у Алена Делона, — Гоша, пьяно шатаясь, снял с крючка бежевый плащ. И вправду импортный. Бывали, как говорится, и лучшие времена.

Хозяева комнаты даже не успели заметить, как он выскочил за дверь и также быстро вернулся с новой бутылкой.

— Возьми деньги, обижусь, — пьяно требовал Гоша.

— Так, мне же бесплатно дали. Кто я буду тебе после этого, Гоша, — парировал Авдей.

Мариночка окосела и уже в открытую флиртовала с «моряком».

Гоша пел в основном грустные песни про любовь.

Авдей слушал. Время от времени подхватывал на руки Мариночку, норовившую его поцеловать, и начинал с ней танцевать.

Коньяк во второй бутылке тоже вскоре иссяк. За третьим идти не пришлось. К этому времени и Гоша, и Мариночка уже отрубились.

Они спали на незастеленном раскладном диване в своей повседневной одежде.

Гоша утром проснулся с неясным ощущением беды. Он посмотрел на спящую рядом Мариночку.

Было совершенно непонятно, удалось ли ей ночью изменить с Авдеем Гоше — она явно намеревалась это сделать. Но не это беспокоило Гошу по большей части.

Он встал и метнулся к гардеробу. Так и есть!

На месте его концертной гитары стояла дешёвка, которую он настраивал Авдею в подъезде. А на вешалке отсутствовал французский плащ.

Глава 13

В первое же мгновение у Гоши возникло желание найти, догнать этого мерзавца.