Адам Хлебов – Вне закона (страница 10)

А под конец он ещё и показал неприличный жест, хлопнув себя кулаком по сгибу локтя.

Если бы он спешил по важным делам, то вряд ли тратил бы время на подобные глупости.

Он продолжал извергать из себя оскорбления.

Ну что же, сам напросился.

Я пропустил его вперёд. «Шестёрка» замигала оранжевым правым поворотником на заднем крыле и грубо перестроилась обратно в нашу полосу.

Я немного сбросил газ, отпустил его метров на десять вперёд, затем сам сместился вправо и начал манёвр обгона, мощно набирая скорость.

Водитель «шестёрки» оказался абсолютно предсказуем. Он стал преграждать мне путь, смещаясь в ту же сторону и перекрывая траекторию.

Я попробовал переместиться вправо, водитель «шестёрки» повторил свой манёвр, не давая мне прохода.

Конечно же, ему не был знаком гоночный этикет.

В гонках впереди идущая машина может лишь один раз изменить траекторию движения для защиты своей позиции.

В автоспорте подобное повторное перемещение называется кроссингом и наказывается снятием очков.

Похоже, что мой соперник упивался своим положением. Но радоваться ему пришлось недолго.

Я ещё раз отпустил его вперёд и начал раскачку — попеременное смещение влево-вправо.

Здесь главное — не спешить и не терять концентрации. Водитель «шестёрки», словно кобра, движимая дудочкой факира, сначала повторял мои манёвры с некоторым опозданием.

Я дожидался того момента, когда он поймёт, что я просто вожу его за нос и на самом деле не собираюсь атаковать.

Секунд через двадцать он предсказуемо перестал маневрировать и нажал на тормоз. На корме «Жигулей» вспыхнули красные стоп-сигнальные огни.

Вот он, момент! Я обозначил движение влево, втопил педаль газа в пол и по диагонали сместился вправо в сторону обочины. Через две секунды я поравнялся с «шестёркой».

Водила судорожно высматривал меня в левое боковое зеркало и не мог понять, куда я подевался.

Самое время заставить его обделаться, нажав на крыловидные лучи руля «Волги», протяжно засигналил.

Я застал его врасплох. Соперник ощутил испуг.

Услышав внезапно громкий звук справа, водитель «шестёрки» дёрнулся, тут же инстинктивно вжал голову в плечи и резко отвернул влево, удаляясь от источника звука.

Чёрная «Волга» теперь вернулась в свою полосу и снова шла впереди.

В зеркало заднего вида я заметил, как он потерял устойчивое сцепление с дорогой, оттого резко вильнул в сторону.

Зад «шестёрки» болтало в заносах по всей ширине полотна. Наконец, он справился и выровнял машину.

Я мог бы шугануть его бортом и угрозой столкновения, но калечить машину не входило в мои планы.

«Утёха» должна была быть без вмятин и царапин, по которым легко опознать автомобиль.

Я сбавил скорость до девяноста, давая «шестёрке» возможность сыграть в эту игру ещё раз.

Но вся лихая спесь водилы куда-то делась.

Теперь он послушно плёлся в хвосте и больше не желал меня обгонять.

Я приоткрыл окно, высунул ладонь и помахал на прощание.

Потом вдавил акселератор в пол.

«Утёха», будто почувствовав свободу, мощно рявкнула двигателем и понеслась в сторону Коломны, разрывая дистанцию.

Красный автомобиль стремительно удалялся, превращаясь в точку в зеркале заднего вида.

Когда стрелка дошла до ста пятидесяти, «шестёрка» скрылась из виду и осталась где-то позади.

Я всмотрелся в дорожное полотно.

Не могу сказать, что трасса была хорошей.

То тут, то там навстречу попадались объёмные асфальтовые холмы и глубокие выбоины размером с корыто, которые приходилось объезжать.

Особенно разбитой дорога была на подъезде к мостам. Я берег подвеску, поэтому приходилось притормаживать и иногда сбрасывать скорость до сорока и даже тридцати.

Иногда ямы и выбоины неожиданно возникали так часто и близко, что, даже успевая притормозить, колёса чёрной «Волги» всё равно ухали в них.

Тогда весь кузов моего автомобиля сотрясала мелкая вибрация.

Я гладил «Утёху» по приборной панели рукою и уговаривал не обращать внимания.

— Это ничего, прости, но нам от этих ям никуда не деться.

В тот день мы сполна хлебнули обе извечные русские беды по Гоголю: плохих дорог и дураков.

Ещё минут через десять с правой стороны неожиданно показалась куцая бедноватая заправка.

Я включил подворотник и съехал с дороги к колонкам.

На панели справа от спидометра вместе с приятным звуком, напоминающим цоканье копыт, заморгал зелёный огонёк.

На небольшой шоссейной АЗС, расположенной вдоль проезжей части, стояло всего две колонки с бензином. АИ-76 и АИ-93.

Помещение с окошком кассира эркером выступало из одноэтажного прямоугольного зданьица с неоновой надписью «Бензин» на крыше.

Я припарковался, вышел из салона машины и подошёл к скучающей кассирше неопределённого возраста.

— Сударыня, здравствуйте. Подскажите, где тут у вас можно разжиться бензинчиком «экстра».

— Какая я тебе сударыня? Ишь, какой! Талоны-то есть у тебя?

— А как же! Талоны имеются, — я хлопнул себя по нагрудному карману, соврав на голубом глазу, потому что талоны на топливо вместе с деньгами и документами остались в квартире после драки с Гошей.

Она выглянула в окно и посмотрела на мои номера. Выражение её лица поменялось и стало мягче.

— Служивый, что ли? С Москвы? Без формы не поймёшь.

— Что-то типа того. Из Москвы.

— Тебе надо в автоколонну, там спецколонка есть, наш горком партии заправляет.

Она быстро начеркала на клочке бумаги адрес и имя заведующего.

— А чой-то из Москвы, к нам-то? — тут её лицо озарилось тревожной догадкой, она приложила руку к щеке и ойкнула, — Ой, комиссия, чой-ли? С проверкой?

Я приложил указательный палец к губам:

— Комиссия, только тшш, никому ни слова.

— Всё, всё. Я поняла. Никому ни слова.

Уж не знаю, догадалась ли она, что машина принадлежит КГБ, или нет, но, когда я добрался до ворот автоколонны, меня уже ждали.

При виде подъезжающей чёрной «Волги» от внешнего входа проходной отделилась фигура долговязого мужчины в коричневом костюме в крупную полоску.

Я притормозил.

Он быстро приближался ко мне, как-то полусогнувшись, сминая двумя руками кепку.