Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 66)

Двигатель орёт на пределе. Я пригибаюсь инстинктивно, хотя знаю, что это бессмысленно.

Дуремар проносится под перекладиной. В ушах — звенящий сигнал, запрещающий движение.

Оглядываюсь: «Волга» не тормозит, разносит шлагбаум в щепки и проскакивает через пути за мной следом.

Из будки стрелочника выскакивает женщина в железнодорожной форме, машет красным флажком и грозит кулаком, наверняка кричит что-то неприятное.

Вырываюсь на открытую дорогу, но знаю — это только начало.

Двигатель УАЗа воет, как зверь, когда я вылетаю на мост.

Задние колёса теряют сцепление на стыке бетонных плит, машину кидает влево — я ловлю рулём, чувствуя, что вот-вот долбанусь задними колёсами о бордюр.

В зеркале — белая «Волга» уже влетает на мост, её фары слепят сквозь треснувшее стекло.

Они снова догоняют меня по встречке. На пассажирском сиденье, в полуметре от меня, сидит старик в папахе.

Беспристрастный взгляд. Его ладони спокойно держат трость. Но глаза, два чёрных угля — прожигают меня насквозь.

Отрываюсь от взгляда, смотрю на дорогу с каменным лицом. Показываю, что не боюсь его. Ни мускула на лице не дрогнуло, когда УАЗ подбрасывает на кочке.

Стрелка спидометра у 90 км/ч — для УАЗа это почти предел. Руль бьётся в ладонях, передавая каждую неровность.

Хлопок! Стекло сзади покрывается паутиной трещин. Ещё один — и зеркало отлетает, разбиваясь об асфальт.

Выстрелы. Суки!

Я хочу инстинктивно пригнуться, но вспоминаю, что на меня смотрит старик.

Даю резко влево, им приходится тормозить. Теперь они сзади, мост скоро кончится.

«Волга» сзади подбирается вплотную. Видимо хочет меня развернуть ударом. Никто в их машине не пристёгнут. Прекрасно!

Резко бью по тормозам — и их капот должен нырнуть под мой задний бампер, но они чудом избегают удара.

Слышу скрежет, искры сыплются на мост. «Волгу» разворачивает, она бьётся об отбойник и замирает поперёк полосы правым бортом ко мне.

Мост кончается. Впереди — развилка: направо автовокзал, там люди и пробка.

Налево — промзона и разбитая дорога.

Старик поворачивает голову. Впервые за всю погоню.

Он разгадывает мой манёвр. Я иду в сторону промзоны, чтобы потом вырваться в горы.

Там у них нет шансов против меня.

«Волга» снова двигается. Теперь их машина изрядно потрёпана.

А я уже лечу по разбитой дороге мимо предприятий, бетонных заборов, ржавых цистерн. Тут целая стена из таких бочек.

«Волга» уже не может меня нагнать, её подвеска не предназначена для таких нагрузок.

На дороге то тут, то там пробоины в асфальте глубиной до двадцати сантиметров. В большинстве — вода, в которой отражается голубое осетинское небо.

Для УАЗа эти лужи — лёгкая разминка. Едет как проказливый школьник, чапает, разбрызгивая по округе мириады капель.

А вот и съезд, который я видел с моста. Речушка. Вылетаю на берег, притормаживаю, выбираю место для форсирования вброд.

Вижу в зеркале, что преследователи не сдаются.

«Волга» тащится и подпрыгивает, попадая в ямы, её водитель явно не рассчитывал на такое бездорожье.

— Ну-ну.

Направляю машину в воду, останавливаюсь на противоположном берегу.

Старик жестом приказывает ехать за мной. Водитель опасливо кивает, но выполняет указание. Вижу, как в первой же промоине «Волга», клюнув вниз капотом, застревает.

Река заливает салон преследователей.

Водила уже выскочил, мечется, пытаясь открыть переднюю пассажирскую дверь, но старик даже не шевелится.

Он сидит, словно высеченный из камня, и смотрит на меня. Спокойно.

Ему всё равно, что он по пояс в воде.

Я невольно зауважал такую выдержку.

Его водила что-то кричит, просит старика выйти. Но старик — сталь.

Он даже не взглянул на того. Человек, у которого я увел кинжал сщуривает веки, словно хочет запомнить получше этот миг.

Я отворачиваюсь, включаю первую передачу и трогаюсь.

— Этот раунд — за мной.

Глава 24

Несмотря на ранний час, гонщики в машинах выглядели бодро.

В предрассветной синеве города Орджоникидзе двигатели приятно урчали, словно ленивые мурлыкающие коты.

Технический осмотр перед стартом начинался в 5:30 утра.

Мы стояли на площади с четырёх утра, но не были первыми в очереди. Кто-то занимал место с полночи.

В отличие от слегка потрёпанного «Дуремара», машины, выстроившиеся в ряд, выглядели отлично — ни одной потёртости, ни одной вмятины.

Мы с Ленёй успели заменить разбитые: зеркало, стёкла, фары, но с жестянкой ничего не поделаешь.

Наш УАЗ теперь стоял третьим в шеренге, и пока Лёня проверял крепление запаски, к нам подошёл старый знакомый из оргкомитета, тот что приезжал с Джанаевым в прошлый раз в лагерь археологов.

Он постучал костяшками по капоту, оставив на пыли следы, и прищурился:

— Ну что, орлы, шеф спрашивает, помните ли вы уговор?

— Какой ещё уговор? Вы кто такой? — я нарочно сделал непонимающее выражение лица.

Он усмехнулся, достал из кармана фляжку, отпил из неё.

— Можете прийти предпоследними. На этом этапе — от меня вам ящик «Жигулёвского» в подарок. А если не послушаете…

Он не договорил, только хлопнул по крылу и пошёл дальше, оставляя за собой шлейф бензиново-спиртового амбре.

Я перевёл взгляд на стартовую черту. Экипажи впереди уже прошли осмотр и получили допуск.

А вот Заура, моего нового друга и щедрого поставщика, пока нигде не было видно.

— Где этот твой знаменитый Заур? Его что-то не видно? — пробормотал Лёня, вглядываясь в толпу механиков и зрителей.

— Сложно сказать. Не думаю, что проспал, — я осмотрел все экипажи на площадке. — Наверно, вершит важные колхозные дела, у них ведь звонок как…

В воздухе запахло настоящими гонками. Бензином, машинным маслом, разогретой резиной.

Подошла наша очередь. Похоже, что нас персонально «обслуживал» подошедший с блокнотом и актами глава оргкомитета ралли.

Как назло, Каца нигде не было видно.