Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 67)

— Уговор?

Джанаев достал из кармана купюры. Когда он сунул мне двадцать пять рублей — прямо при всех, не стесняясь, — я резко отстранился:

— После ралли.

Его веки дрогнули. Он почуял, что я не собираюсь играть в его грязные игры.

Лицо председателя начало багроветь, как перегретый радиатор, и я уже видел, как его рука тянется к стартовому протоколу, чтобы вычеркнуть нас жирной чертой.

Но тут Лёня, с видом обнаглевшего сержанта перед дембелем, ловко выхватил у него деньги:

— Не беспокойся, начальник. Всё будет в лучшем виде!

Он даже взял под козырёк — в своём потрёпанном шлеме это выглядело настолько похабно, что даже механики «Терека» фыркнули.

Джанаев замер, его глаза сузились в щёлочки. Потом он наклонился и прошипел так, чтобы слышали только мы:

— Уговор дороже денег. Если нарушите — пеняйте на себя.

Когда он отошёл, я хмуро посмотрел на Лёню. Тот невозмутимо сунул купюру в карман:

— Это нам на осетинское пиво. После финиша.

— Ты вообще понимаешь, что мы теперь у него в долгу?

Лёня лишь усмехнулся, поправил шлем и пнул колесо нашего УАЗа:

— Долг — это когда ты должен. А мы просто взяли деньги. Как приз. Если ты захочешь — я верну. Когда доедем до финиша. Вдруг и вправду последними придём.

В его голосе звучала та же наглость, с которой он обычно рассказывал о своих подвигах.

— Типун тебе на язык! Ты что, в нас не веришь?

— Верю, но человек предполагает, а Бог располагает. Лишний четвертак никогда не помешает!

Я хотел возражать, но тут заревел мотор соседнего УАЗа. Старт через пять минут.

— Ладно, — проворчал я. — Но если он начнёт кошмарить нас на трассе…

— Не бзди, сам же говорил про Каца. Напомним ему про три любовницы, списанный бензин и зимние покрышки, — Лёня хлопнул меня по плечу, — а теперь заводи мотор, герой. Мы тут не для того, чтобы дрожать перед жуликами. Нас ждёт гонка по улицам прекрасного города Орджоникидзе.

Стартуем. Отъезжаем метров триста. Милицейское оцепление, блокирующее доступ к участникам ралли, заканчивается.

Вижу, как за нами сразу трогается несколько машин.

Присвистываю.

Лёня резко разворачивается, впиваясь взглядом в зеркало. Его глаза расширяются — он тоже их видит.

— Вся эта кавалькада за нами? — его голос становится чуть выше.

Я лишь киваю, сжимая руль так, что костяшки белеют.

— Почему пять? — Лёня бросает взгляд на карту, потом снова в зеркало, будто проверяет, не привиделось ли.

— Видимо, хотят перекрыть все выходы из города. В горы они за нами не сунутся.

Понимаю, что старик сделал выводы из вчерашнего.

В этот момент первая «копейка» резко прибавляет ходу, подрезая нас перед перекрёстком.

Я выкручиваю руль влево, «Дуремар» кренится на двух колёсах, едва не задевая стену дома. Из-под колёс вылетает гравий, звонко бьющий по жестяным заборам.

Они действуют слаженно, как стая — одна машина заходит слева, другая прижимает нас к обочине, третья перекрывает переулок впереди.

Белая «Волга» идёт позади, словно пастух, подгоняющий овец. Её тоже немного подлатали после вчерашнего.

— Помогай на поворотах, я один не справлюсь.

Лёня кивает и хватается за «ручник», готовый в любой момент дёрнуть его:

— Тупик впереди!

Я уже вижу — дорога заканчивается высоким забором и грудой ящиков. В последний момент бросаю взгляд направо — узкий проход между домами, едва заметный.

— Держись!

«Дуремар» срывается в юз, разворачивается почти на месте и прёт вперёд, сминая плетёный забор. Доски трещат, одна из них влетает в лобовое «Жигулей», оставляя трещину.

Но мы уже вырываемся на следующую улицу.

— Чёрт! — Лёня оборачивается. — Они всё ещё на хвосте!

Белая «Волга» выныривает из-за угла, её фары светят в зеркале. Водила крутит пальцем у виска. Остальные — где-то рядом, мы слышим рёв их моторов, но не видим.

— Сейчас узнаем, кто из нас сумасшедший, — я вдавливаю педаль в пол.

«Дуремар» рычит, прыгая по кочкам. Какую ещё они хрень готовы выдумать?

Городские стены смыкаются вокруг нас, как капкан. Впереди — грузовик, внезапно выкатившийся с переулка, перекрывает дорогу полностью.

Его кузов перечёркивает путь.

— Блин! — Лёня вжимается в сиденье.

Я не думаю — действую. Резко бью по тормозам, одновременно выкручивая руль до упора.

«Дуремар» снова срывается в занос, задние колёса скользят по дороге, выписывая дугу.

На мгновение кажется, что мы вот-вот перевернёмся — машина встаёт почти боком, но затем с рычанием выравнивается.

Мы проскакиваем в узкий проход между домами, едва не задевая зеркалами кирпичные стены.

— Ты как там? Жив? — кричу я, одной рукой пытаясь счистить ткань, другой — удерживая руль.

— Жив, жив, — бухтит наш штурман.

Позади — визг тормозов. Грузовик, который должен был нас остановить, теперь мешает самим преследователям. Одна из «копеек» резко тормозит, её заносит — она бьётся крылом о стену.

Но белая «Волга» — всё ещё с нами. Она протискивается за нами в переулок, её длинный капот кажется сейчас хищной пастью.

— Он не отстанет, у-у-у, гад! — Лёня сжимает кулаки.

Я уже вижу выход — впереди мост через Терек.

— Держись крепче!

«Дуремар» ревёт, прыгая по разбитой дороге.

Ещё один поворот — и мы вылетаем на мост. Но «Волга» — всё ещё там, в двух корпусах позади.

Преследование продолжается.

Мост позади, вылетаем на узкую улочку, где дома стоят так близко, что кажется, будто они дышат на нас горячим известковым дыханием.

— Чёрт! Они нас загоняют! — Лёня вцепляется в приборную панель.

— Где мы⁈ — Лёня лихорадочно перебирает карты, но они бесполезны — мы уже далеко от маршрута.