Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 63)

После осмотра положил мне руку на плечо и повёл усаживать за стол.

— На въезде в вашу Осетию нужно заметить вывеску на стеле. Вместо «Добро пожаловать» надо написать «Приятного аппетита». Заур, сколько можно сидеть за столом? Я вообще по делу приехал.

— Дело подождёт, а вот когда мы в следующий раз досыта поедим, никто не знает.

— Ты что, на войну собрался?

— Нет, но мужчина должен быть готов ко всему.

Мы неспешно болтали и уплетали яичницу с ароматным хлебом, только что испечённым в печи.

— Ну что там? Как фильмы? Народу нравится?

— Клёво! Спасибо тебе за помощь, без тебя…

— Брось, — он махнул рукой, — пустяки.

— И за запчасти спасибо, машина теперь зверь.

Он отшутился:

— Представлю, что вы с ней наворотили, думаю, сняться с соревнований.

— Я уверен, что твоя тачка тоже что надо. Скажи, я вот немного в местных костюмах не понимаю. Почему ваши пожилые мужики носят высокие папахи?

— Не, это не наши. Это у ингушей. Иногда у чеченцев. Реже у кабардинцев. Папаха у соседей скорее вещь духовная, нежели чем материальная. Считается признаком мужественности и зрелости. Мы с грузинами иногда ингушей так и называем: «народ в высоких папахах». А что?

Я рассказал, что несколько раз пересекался с дедом, и мне нужно его найти.

— И как ты собираешься это сделать?

— Не знаю. Похоже, он из начальства.

— С чего ты взял?

— Ну, ездит на белой «Волге» с водителем.

Заур улыбнулся:

— На Кавказе на белой «Волге» может ездить кто угодно.

— Ну, ты же не ездишь?

— Я другое дело. Люди в колхозе не поймут, если мой отец ездит на УАЗе, а я буду на «Волге» рассекать.

— А хотел бы? — я вспомнил догонялку ГАЗ-24–24.

— Наверно, нет. Зачем мне она? «Шестёрку» — да, хочу. Водил бы с удовольствием.

А насчёт старика в папахе, если он местный, то ингуши и кабардинцы часто собираются в ресторане у гостиницы «Интурист», у суннитской мечети, знаешь?

— А разве осетины были мусульманами? Откуда мечеть в Орджоникидзе?

— Нет. Разве не знаешь? — он удивлённо покосился на меня. — Только очень небольшое число. Процентов пять-восемь, в районах, прилегающих к Кабарде.

Мы поболтали ещё долго про ралли и гонки. Он был неплохо осведомлён о местных дорогах и способах езды по бездорожью и я прислушивался к каждому его совету. Вскоре к нам подошла женщина и что-то сказала ему по-осетински.

— Ты извини, я на работе. Мне нужно в гараж.

— Конечно, пора и честь знать, как говорят у нас. Спасибо за завтрак.

Мы встали.

— Не за что. Ну что, твой «Дуремар» готов к подвигам? — хлопнул он по капоту, и в ответ двигатель взревел ровным, бархатистым басом, заставив улыбнуться моего друга.

— Слушай этот звук… — перекрикивая рёв мотора, сказал он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который я видел только у настоящих фанатов. — Вы что с УАЗом сделали? Так не бывает! Чистая музыка! У тебя там распредвал новый или просто клапана отрегулированы?

— После гонки познакомлю с механиком, если смогу доехать до финиша.

Заур фыркнул, но одобрительно кивнул — в нашем кругу такая скромность ценилась, мы понимали друг друга без слов.

— Ладно, гонщик, — он отошёл на шаг, освобождая путь. — Удачи, встретимся на старте.

Я помахал в ответ.

«Дуремар» дёрнулся с места, подбрасывая в воздух клубы золотистой пыли.

В зеркале мелькнула фигура Заура — он стоял, подняв руку в прощальном жесте, постепенно превращаясь в маленькую тёмную точку на фоне белёсого неба.

Через полчаса я припарковался поодаль от гостиницы «Интурист», рядом с мечетью.

Мой автомобиль привлекал внимание своими наклейками, зеваки останавливались и обсуждали необычный УАЗ.

Пока люди разглядывали мою машину, я разглядывал автостоянку у гостиницы.

Вот она. Белая «Волга». В салоне никого нет.

Я вышел и запер водительскую дверь «Дуремара».

Глава 23

Я припарковал УАЗ в тени раскидистого платана, сделав вид, что проверяю давление в шинах.

Та самая белая Волга напротив входа в «Интурист», сверкая хромом на солнце, на дальнем конце площади у ревущего рядом Терека.

Подойдя поближе под предлогом поиска урны, я заметил, что на передней панели лежала аккуратно сложенная карта и атлас автодорог.

Я подержал ладонь над капотом. Через металл ощущалось тепло двигателя — значит, машина приехала совсем недавно.

Пахло бензином и разогретыми автомобильными покрышками.

Сделав круг вокруг машины, будто разглядывая архитектуру гостиницы, я зафиксировал серию номеров «КББ» — не местные.

Под днищем — ни капельки масла. Шкворни прошприцованы. Ничего подозрительного, кроме свежей царапины на глушителе.

Машина на отличном ходу. Видно, что за «Волгой» ухаживали и обслуживали.

У фонарного столба неподалёку двое мужчин в огромных кепках оживлённо обсуждали что-то, периодически поглядывая в мою сторону.

Но быстро потеряли ко мне интерес.

Они отвернулись, когда из гостиницы вышла шумная компания туристов.

Я воспользовался моментом, чтобы понажимать на кнопки на ручках. Но машина оказалась запертой.

Из-за поворота показался автобус ЛАЗ, громко пыхтя дизелем, медленно развернулся и подъехал к вестибюлю, закрывая меня от посторонних глаз широким кузовом.

На некоторое время я оказался вне поля зрения — люди ни из вестибюля гостиницы, ни с террасы ресторана не могли теперь разглядеть, что происходит у белой «Волги».

Сердце колотилось так громко, что, казалось, оно заглушает шум двигателя белого туристического ЛАЗа с двумя красными полосами на борту.

Пора!

Я приложил ладони к заднему стеклу, почувствовав холодное прикосновение.

Кожа «прилипла» к поверхности — старый трюк с «присосками» сработал, и стекло на миллиметр сместилось вниз.

Нужно было давить равномерно, без рывков. Стекло ещё чуть-чуть подалось вниз, тихо и жалобно скрипнув засохшими резиновыми уплотнителями.