Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 56)
— Я, можно сказать, тоже, но это другая история.
Марина вдруг вскрикнула:
— Погоди! Значит, ты попал в нашу экспедицию не случайно?
— Мой тренер и наставник по автоспорту, Игорь Николаевич Трубецкой, попросил профессора приютить и прикрыть меня.
— Не узнаю профессора! — восхитилась Марина. — Старый жук! Ни словечком не обмолвился. Что было дальше?
— Да. У нас ещё похитили девушку… — я подумал, как лучше представить Алису, — бывшую девушку его брата. Пришлось её отбивать у ростовских уголовников, вырывать из лап, так сказать.
— Почему бывшую? У тебя с ней что-нибудь было?
Я ничего не ответил.
— Было! Признавайся!
Вместо этого я продолжил рассказ.
— Мы с Рашпилем устроили полный кардебалет на сходке в Ростове. Отбили девчонку.
— И что потом?
Шишига въехала на мост через горную речку. В свете фар заблестела вода.
Я вспомнил ту дождливую ночь в Грузии, раскаты грома и молнии.
— Рашпиль ушёл за бугор. Девушка вернулась домой к своему ребёнку.
— А ты?
— А я попробовал восстановить справедливость.
— И как? Получилось?
— Пока всё в процессе.
— Но почему ты молчал? — в голосе Марины звучало недоумение. — Почему не пошёл в тот же КГБ?
— Как ты себе это представляешь? Приду в волчье логово и скажу: «Здрасте, я ваша тётя»?
Марина вдруг схватила меня за рукав:
— И профессор в курсе этой истории?
— В двух словах.
— Этот Смирнов… Он что, из той же оперы? Твой Комиссаров мог организовать похищение кинжалов?
Я покачал головой:
— Нет, это другая история. Комиссаров специализируется на церковных ценностях.
«И тотализаторе», — я задумался и не стал рассказывать Марине про то, как взял банк и облапошил «Синдикат» на ипподромных гонках.
Мы уже подъезжали к лагерю.
— Марин, только никому ни слова.
— Значит, ты уверен, что кинжалы тут ни при чём? — уточнила Марина.
— Абсолютно. Он понятия не имеет, где я. Но теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы профессор бежал в КГБ с заявлением?
Марина кивнула. Её лицо в свете приборной панели выглядело усталым, но сосредоточенным.
— Так, Саня, у нас снова первый этап: Алагирское направление — «Осетинская петля».
— Я готов, а ты? — поворачиваю голову в его сторону и жму на педаль газа.
Мы выехали на последнюю тренировку и уже дважды прошли маршрут.
Мой штурман кивает, нервно листая свой дорожный блокнот:
— Подход к КВ-1. Саня, вижу мост через Ардон по курсу 320. Готовься к КВ-1, через 200 метров правый шпилька — «Петля».
— Напомни стенограмму! — прошу напарника.
— Будет «правый один» на ручнике, радиус 28, внешний борт в щебёнке!"
Я выпрямляю осанку, сбрасывая газ.
— Понял. Идём на позднем входе, цепляемся за внутренний кювет.
Лёня стучит ладонью по приборной доске:
— На сопке газ убавляем, но не сбрасываем, держим! Сейчас главное не перекрутить на подъёме — помнишь, в прошлый раз клапана целовали…
Я киваю. В прошлые два раза мы тут глохли. УАЗ натужно жалуется, но преодолевает в этот раз этот участок.
— Есть прохождение КВ-2! Сделали вид, что остановились, а потом газ!
Игнорирую его просьбу остановиться и просто давлю на акселератор.
УАЗ подбрасывает на «трамплине» перед поворотом.
Идём по «баллистической» траектории…
Рулевое бьётся в руках.
Лёня, хладнокровно вцепившись в ручку:
— Тормоз-газ-тормоз! Сейчас вынесет на внешнюю! Ээээх!
Я, бросая сцепление, отлично чувствую машину.
— Ручник! Ловим занос…
Машина разворачивается на 90 градусов. Задний мост скользит по гравию, подняв тучу пыли.
Лёня (кричит):
— Чисто! Какое там «Феррари», какой там «Роллс-Ройс»! Вот! УАЗ! — он снова стучит ладонью по торпеде. — Но… Саня, больше там не прыгай. Патрубки оторвёт к бензоколонке!
Выезжаем на второй этап. Куртатинское ущелье — «Чёртова мельница». Мчимся к КВ-3.
Лёня размечает книгу маркером:
— Слушай сюда, водила: после мельницы три связки подряд — правый четыре в левый три с переходом на правый два. Перепад двести метров, дорога как стиральная доска. На втором повороте будет слепая кочка — притормози, не вздумай прыгать!
Я киваю, на этот раз лихачить не буду, чисто прохожу опасные повороты.
Ещё один опасный участок, переключаясь на пониженную:
— Идём на «ёлочке». Сначала левым бортом, потом перебрасываем вес.
УАЗ кренится, скрипят рессоры. На втором повороте колёса теряют сцепление.
Лёня бьёт по блокноту.