Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 41)

— Выходит, вы очень хотите жить.

— Выходит так. Что-нибудь ещё нужно?

— Мне бы «люстру», конечно… Но боюсь, я уже перешёл черту за которой на обед одна гречка. Не смогу расплатиться, у меня нет столько денег.

Аслан молча отвернулся и куда-то пошёл.

Он вернулся через минуту с новыми фарами на тележке и небольшой картонной коробкой.

— По деньгам это не со мной, всё решай с Зауром. Он сказал выдать тебе всё, что ты попросишь.

Потом ткнул пальцем в коробку.

— Для люстры понадобится новый генератор, помощнее. Это итальянский. Заказывали в Италии в фирме братьев Марторелли. Они наши машины под Европу переделывают.

— Официально заказывали?

— Ну, наполовину, как всё. Через Совстрансавто.

— Что ещё нужно?

Каналья, раз мне так прет, то нужно пользоваться по полной.

— Вездеходные шины, зеркала, 126 карбюратор на Волгу, есть импортный антифриз? Огнетушитель на два литра.

Я вспомнил, что в техрегламенте единичка вручную была подправлена на двойку.

Он снова удалился.

— Вот, гляди.

На телеге лежало всё, кроме колёс. Но я и без колёс был счастлив, как слон.

— Есть кому карбюратор приладить и настроить? С ним море возни.

— Напарник мой Лёня. Штурман разбирается.

Аслан довольно кивнул.

— Если что, то у нас тоже есть спец. Приезжайте, если будут вопросы. Только пораньше. Днём у него работы невпроворот, со всей округи к нему едут.

— Насчёт шин. Я советую сто девяносто вторую, ярославскую. Она, конечно, не быстроходная, но зато широкая — по нашим горным дорогам и бездорожью самое оно.

— А можно? — бляха муха. Мне круто везет.

Это чем же я так задобрил судьбу. Уж не сегодняшней дракой в подъезде? Я там одной социалистической собственности разнес в пух и прах рублей на пятьсот.

— Как у вас говорят, можно Машку за лужку. Нужно!

— Влезет ли всё в салон?

— Влезет. Не переживай. Что-то ещё?

— Уже будет наглостью.

— Не будет. Говори.

— Вроде всё.

— Запасной радиатор. Возите с собой. Их часто ваш брат пробивает. Не понадобится — вернёшь.

— Я не могу…

— Можешь.

Аслан сунул коробку с радиатором в салон

Как мне тебя отблагодарить, добрый человек?

— Благодари Заура. А мне пустяк, и то не обязателно. Если в Москве с оказией попадутся пластиковые солдатики — индейцы и ковбои, передай с поездом, я встречу. Буду благодарен, для сына. У нас дефицит. Всё по-честному.

Когда я заводил «Дуремар», Аслан стоял у ворот и махал рукой и улыбался. Я был уверен, что его сын получит солдатиков.

— Давай, Саша, крути баранку, только гайки не теряй! Желаю победы на соревнованиях.

Его голос долго звучал в ушах, пока я ехал по дороге в сторону лагеря.

Сказать, что я был шокирован — ничего не сказать.

Новые детали лежали аккуратно упакованные в багажнике.

Они достались нам каким-то чудом.

Ещё чуть-чуть — и я действительно начну верить в этих их небесных покровителей.

В Белых и Чёрных всадников.

Бело-жёлтый УАЗ-469, прозванный своим хозяином Дуремаром, ревел, как раненый зверь, взбираясь по серпантину.

Двигатель, хоть и не гоночный, а обычный колхозный, выжимал все соки, сопротивляясь крутизне подъёма.

Дорога была ровной, с обоих сторон скалы — срываться некуда, поэтому я, стиснув зубы, держал обороты на грани.

При этом пытаясь понять, в какой момент машина сорвётся в пробуксовку.

Казалось, вот-вот.

— Держись, старик! — подбодрив Дуремара, ударив по педали сцепления, снова переключаясь на вторую.

Мотор взвыл, колёса на миг потеряли сцепление, выбросив из-под себя гравий, но затем Дуремар рванул вперёд, подчиняясь моим грубым приказам.

Рядом сидел Лёня, мой, уже знаменитый на всю Осетию и Академию Наук, штурман-ловелас.

В одной руке он сжимал блокнот, а в другой — карандаш, которым торопливо выводил закорючки стенограммы.

— Прямая… сто метров… потом резкий левый, подъём, радиус малый! — выкрикивал он, одновременно записывая и пытаясь не выронить блокнот от тряски.

— Ты уверен, что это радиус малый? — последнее слово я не произнёс, а прокряхтел, скривился, чувствуя, как УАЗ кренится на повороте. — Мне кажется, он вообще отрицательный!

— По ощущениям — да! — Леонид хлопнул ладонью по приборной панели. — Но машина держит!

— Держит? — Я фыркнул. — Да наш Дуремар прет вперёд, как танк на Берлин!

— Поплюй, нельзя всё время хвалить машину, обязательно боком выйдет. Меньше хвалишь, больше ругаешь — машина не ломается!

— И ты туда же?

— Куда?

— В магию!

— Нет, это другое! Это нежные отношения между водителем и машиной. Нежнее, чем с женщиной.

— Знаю, знаю, сам такой.

Взобравшись на пригорок, я резко дёрнул руль вправо, и Дуремар вильнул, подбросив нас на кочке.

Грунтовая дорога, больше похожая на тропу для мулов, петляла между скал, то и дело прерываясь осыпями и промоинами от дождей.