Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 40)

— Если он начинает вставлять палки в колёса, то мы ему отправляем копию всей папки с заявлением в партком и Народный контроль?

— Зачем всю папку? Тут у меня есть ещё кое-что. Например, отчёт о «использованных» стройматериалах для детской спортшколы, которые вдруг оказались на его даче.

— Думаете, это сработает? Сломает им планы?

— Народный контроль и не таких ломал! Нужно просто знать, где рычаг. Как говорил Архимед: «Дайте мне рычаг, и переверну всю эту халабуду в дребезги пополам».

— Там вроде было про точку опоры и Землю.

— Это одно и то же в нашем случае.

— Не хотел бы я с вами конфликтовать, Лев Абрамович.

— Ты очень умен, Александр. В отличие от Джанаева. Он не понимает, что если вы отдавили Кацу ботинок, то Кац не просто отдавит вам оба сапога — он разует вас на площади, заставит пройтись босиком по битому стеклу, а потом пришлёт счёт за новый асфальт.

Я улыбнулся. Кац хоть и казался хлюпиком, но ДОСААФ и свой экипаж в обиду не даст. Значит, можно заняться подготовкой машины.

— И это будет ещё самый гуманный вариант, молодой человек! Потому что следующий шаг против Каца означает, что ваши собственные ботинки начнут свидетельствовать против вас в парткоме.

Я посмотрел на побелевшие стены с трещинами и на пыльный портрет Брежнева, висящий над металлическим сейфом зелёного цвета.

Генсек наш как бы обещал сделать так, чтобы у всех были покрышки, никому не приходилось бы воровать бензин и стройматериалы для дачи.

— Хорошо, я понял. Как у нас с запчастями?

Кац тяжело вздохнул и развёл руками.

— До сентября полный голяк.

Было видно, что он врёт, не стоило ему сообщать, что мы так быстро нашли машину. Он посчитал, что раз я такой шустрый, то и помогать нам не нужно.

— Лев Абрамович, машина чужая. Во-первых, я у приятеля займу запчасти, необходимые нам для подготовки к ралли. А во-вторых, если на ней что-то сломается или повредится, запчасти всё же придётся отдавать из фондов ДОСААФ.

— Ну, это конечно, — он откинулся назад и забасил, — какой вопрос…

— Потом не откажете?

— Моё слово крепче железа. Обижаешь, ты за кого меня принимаешь? Хочешь расписку напишу?

Брежнев на портрете будто поднял одну из своих густых бровей.

Я очень хотел расписку, но решил, если понадобится, я с него и так стрясу запчасти.

Пусть пишет на меня в Народный Контроль или партком. Мне всё равно, по барабану.

— Я вам верю на слово и надеюсь, что напоминать не придётся.

Шины, зеркала, огнетушитель, фары — люстра.

— Выходи, москвич, гостем будешь, — Аслан постучал по капоту моего новенького УАЗ-469, когда я подъехал к участку механизации колхоза «Имени Пятидесятилетия Октября» в Новом Батаке. — У нас для твоего «Дуремара» всё найдётся.

Аслан — местный снабженец и кладовщик, к которому меня направил Заур.

Я вышел, оглядывая аккуратные ряды колхозных складов, ремонтных мастерских и гаражей.

Свежая зелёная краска на табличке «Склад № 3» блестела на солнце.

Дверь была приоткрыта, и я увидел знакомый импортный логотип и название.

— В Москве на спортивную копейку месяц бегал за амортизаторами «Кони», — начал я, — а тут…

— А тут бери не хочу, — весело продолжил Аслан, широко распахивая складские ворота, — только посмотри!

Моя челюсть непроизвольно опустилась. Стеллажи ломились от запчастей:

— Да это же…

— Рай для шофёра, верно? — закончил за меня Аслан, довольный эффектом. — Двигатели, коробки, мосты — всё как на подбор.

Он ловко подцепил фанерный ящик с надписью: «УАЗ-469, Александр, москвич, Заурбек» и поставил передо мной:

— Поршневая группа, шестерни ГП, сальники — свежие, с завода. Масла, рессоры, тут по мелочи, запасной крепёж и всё такое. Ну как, берёшь?

Ни хрена себе мелочи, да тут ещё один УАЗ можно собрать.

— Это точно всё мне?

— Точно.

— Как вам вообще удаётся? — я провёл рукой по идеально упакованным деталям. — В столице за этими прокладками очереди на месяц вперёд…

— Что удаётся?

Аслан хитро прищурился, доставая пачку «Космоса».

— Вот это всё раздобыть? — стеллажам с запчастями не было конца, на складе пахло топливом и свежей автомобильной резиной.

— Секрет прост, парень. Мы не ждём милостей от министерства.

Он сделал паузу, закуривая:

— Видишь вон те красные ящики?

— Да, а что в них?

— Золотой запас. Коньяк из Грузии — в Осетию, оттуда вместе с чурчхелой — в Ростов-на-Дону, Ульяновск, Москву. А оттуда…

— Запчасти, — догадался я.

— Быстро соображаешь, парень, — Аслан одобрительно хлопнул меня по плечу. — Видишь, всё просто. Только не говори никому.

В дальнем углу блеснули хромированные детали. Я подошёл ближе:

— Да это же спортивные кресла! «Recaro»!

— Для Заура были, — кивнул Аслан, — но он велел тебе отдать.

— Почему?

— Не знаю, говорит, что тебя высшие силы прислали. Ты для Осетии что-то хорошее делаешь.

Я вспомнил наш разговор про златокрылого белого всадника, но промолчал.

— На Кавказе не забывают добро, — пояснил Аслан, вытирая руки о ветошь. — Ковши не новые, хочешь посмотреть? Или будем грузить?

— А чего их смотреть? Грузить, конечно.

Я не верил своему счастью.

Он схватился за одно кресло и кивнул на второе.

— Бери, потащили. Последние. Как раз на твой «Дуремар».

— Нет ну снимаю шляпу. Вы монстры, если всё это удается доставать, — я не мог сдержать восхищения.

Аслан задумался, потом тихо сказал:

— Знаешь, у нас тут в ходу поговорка: «Хочешь жить — умей вертеться».