Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 31)

— Почитается как покровитель мужчин. Изображается как седобородый мужчина на белом коне с золотыми крыльями, иногда называемый «Золотой Уастырджи» или «Златокрылый Уастырджи». Женщины не произносят его имя, заменяя его на «Лагты дзуар».

— Всё верно. Так вот, если ты вспомнишь, какие цвета на твоей машине, ты поймёшь, почему отец посчитал твой приезд во время этого тоста добрым знаком.

— Поверь, я даже и представить не мог, когда подъезжал, что это…

Заур приложил указательный палец к губам:

— Шшш. Давай не будем всуе упоминать нашего покровителя. Отец велел мне опекать тебя, как дорогого гостя. Я этим и занимаюсь. Твоё слово для меня закон. Ты мне сразу понравился.

— Неужели?

— Да, когда отказался пить спиртное. К тому же оказалось, что мы с тобой коллеги. Оба гонщики.

— Ну я же за рулём.

— Знаешь, не все такие сознательные. А «добил» ты меня, когда я узнал, хочешь помочь детям и шифер нужен для пионерлагеря.

После окончания свадьбы, часов в семь вечера (они у осетин заканчиваются намного раньше, чем у нас в Москве), мы отправились в здание правления.

Кабинет отца Заура дышал солидностью и духом эпохи.

Массивный дубовый стол, покрытый зелёным сукном с бархатными разводами от чернил, стоял на положенном месте — так, чтобы сидящий за ним встречал гостей спиной к окну, за которым золотились колхозные поля.

На столе — телефоны: чёрный «вертушка» для внутренней связи и бежевый городской с диском, начищенный до блеска.

Рядом — тяжёлая пепельница из каслинского литья, переполненная окурками «Казбека», и стопка документов под прессом с гербом СССР.

На стене — обязательный портрет Брежнева в резной раме, рядом — почётные грамоты с золотыми печатями: «Передовику социалистического соревнования», «За трудовую доблесть».

Над креслом председателя портрет Ленина, человека, изменившего ход истории.

Чуть поодаль — карта колхоза с флажками, отмечающими ударные стройки, и график уборки урожая, испещрённый пометками красным карандашом.

В углу — радиоприёмник «ВЭФ», из которого тихо льётся «Утро красит нежным светом…», а на подоконнике — герань в глиняном горшке, за которой, наверно, ухаживает секретарша или бухгалтер.

Шкафы с резными дверцами хранили кипы бумаг, папки с надписями: «Дело №…», а на верхней полке — символический подарок от районного начальства: хрустальный стакан в подстаканнике с видом Кремля.

На полу — потёртый, но добротный ковёр с оленями. У двери — вешалка, где висит фуражка с лакированным козырьком, та самая, в которой председатель объезжает поля.

«Как у Сталина, только белая», — подумалось мне.

В воздухе — запах махорки, лака для документов и степного ветра, врывающегося через приоткрытую форточку.

Здесь решались судьбы урожаев, распределялись трактора, солярка и подписывались наряды.

И хотя стол был местом власти, на самом видном месте стояла фотография: молодой Заур на коне, с медалью «Юный патриот» — напоминание, что даже у железного человека есть слабость.

Это был не просто кабинет. Это был штаб колхозной империи, где пахло хлебом, потом и бесконечной верой в «светлое будущее».

Оттуда мы дозвонились начальнику Управления кинофикации, Георгию Давидовичу, из кабинета его отца.

Заур не стал садиться за председательское место, а крутил диск аппарата стоя.

В этом чувствовалось безмерное уважение к своему отцу.

Дозвонившись, Заур поговорил с ним на своём языке, а потом передал мне трубку:

— Молодой человек, мне вас послало провидение! Хотя Заур с этим не согласен и говорит, что вас прислал Святой Георгий. Я не знаю, как вас благодарить.

— Что вы, Георгий Давыдович, не стоит.

— Нет, я вам безмерно благодарен. Мы обо всём с ним договорились. Завтра они привезут шифер и помогут накрыть крыши своими силами. Вы можете обращаться ко мне по любым вопросам.

Мне с трудом верилось, что я сумел сегодня всё это провернуть.

Найти и привезти фильмы, минуя вредного и несговорчивого чиновника от кино.

Получить прекрасную машину, Дуремар вёз меня в наш археологический лагерь.

Побывать на настоящей свадьбе, а самое главное — решить вопрос с поставкой шифера в пионерский лагерь кинематографистов.

Я раздобыл запчасти с рембазы.

— Тебе хорошо бы заменить сидушки на ковши в своём Уазе.

— Неплохо бы, но я не в Москве, взять мне их негде.

— У нас в гараже есть всё: и запчасти, и много всякого, чего я не использую. Всё в твоём распоряжении. Сварка, яма.

— Спасибо, Заур. Не знаю, как тебя благодарить!

— Не переживай, не стоит, — ответил парень, провожая меня в дорогу. — Хорошего пути!

На заднем сиденье благоухали ароматнейшие пироги, которыми я собирался угостить моих коллег по экспедиции.

Я уехал затемно, обретя ещё одного друга, в том, что он поможет мне, больше никаких сомнений после телефонного разговора не осталось.

— Ты такое пропустил! — захлёбывался от восторга Лёня. — Я теперь понял, почему ты на неё запал!

Он жевал кусок ещё неостывшего пирога.

— Мммм, как же это вкусно! Это просто отвал фляги!

Я улыбался и смотрел на Лёню:

— Ты о ком? Что я пропустил?

— Твоя Дзерасса приезжала с тремя братьями к нам в лагерь. Вообще, они вроде как к профессору, но она тебя искала, сказала, что ты ей нужен лично.

— Я-я-я? — у меня глаза на лоб полезли.

— Да, ты. Счастливчик. Скажу тебе, что я много всего повидал на белом свете, такой красоты никогда не встречал.

— А что ей нужно? Она что-нибудь сказала?

— Нет, но передала записку. А её брат долго тёр с Маринкой.

Он нахмурил брови. Ему явно не понравилось общение между его бывшей и незнакомцами.

Я подколол его:

— Лёнь, ты ревнуешь, что ли? Ты определись. С кем ты в этот раз. А то Маруся тебе за такие дела твои шары бильярдные быстро отчекрыжит. Она нам помогала с машиной, — я кивком указал на Дуремара, — назад дороги нет.

Я взял записку в руки и развернул. Она назначила на завтра мне встречу в центре города.

— Да я-то что? Я же не могу ей запретить, просто мне кажется, она прям назло мне ему во весь рот улыбалась, кокетничала.

— И как ты это понял?

— Она поглядывала всё время в мою сторону. Что там?

Я самодовольно улыбнулся и убрал записку в карман.

— А то ты не заглядывал.

— За кого ты меня принимаешь! Клянусь, что не смотрел!

— На свиданку пригласила. Завтра.