Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 13)

— Дальше поеду я, ты уж не обессудь. Там горы, я режимы движка по звуку знаю.

— Нет вопросов. Машина твоя, тем более в Нальчике менты.

Я всё ещё немного опасался, что Комиссаров может объявить меня в розыск на постах. Однако зря.

В Северо-Осетинскую Автономную Республику мы въехали без приключений. Я даже успел немного поспать.

Я ожидал, что после Нальчика дорога начнёт резко уходить в горы, но оказалось, что мы ехали по равнинной части.

А небольшой горный массив в Эльхотово я бессовестно проспал.

Конечно, где-то вдали виднелись высокие холмы, горами бы я их не назвал.

Светало. Было солнечно. Обезлюдевшая ночью трасса понемногу оживала.

«Волги» я больше не видел — если она и ехала позади, то где-то очень далеко.

Трасса почти прямой лентой стремилась к горизонту. Иногда наша «шишига» входила в плавные повороты.

В сёлах понемногу появлялась сельскохозяйственная техника.

Большой проблемой оказались небольшие стада скота, неспеша двигающиеся по проезжей части и обочине.

Коровы, овцы и козы, направляемые пастухами на лошадях, не торопились уступать дорогу автомобилям.

Местные показывали пример недюжинной выдержки, медленно раздвигая кузовами ватаги животных.

Никто не сигналил и не возмущался, не требовал от пастухов убрать животных с дороги.

— Ты смотри, какие спокойные, — прокомментировал я двух трактористов, медленно плетущихся впереди. — Никто не сигналит.

— Коров можно распугать сигналом — перестанут молоко давать, — философски заметил Лёня. — Мы не можем контролировать вымя коровы, но можем контролировать звуки, которые долетают до её ушей.

Тем не менее местность была довольно живописной, несмотря на задержки в пути, и я получал большое удовольствие от дороги до самого города Орджоникидзе.

На северном въезде в город нас встречала статуя женщины в национальном костюме, которая держала в руках солнце.

От Орджоникидзе, который раньше назывался Владикавказом, берёт начало Военно-Грузинская дорога.

— Можем заехать в местный ДОСААФ, мне там про соревнования нужно узнать?

— Соревнования?

— Ага, меня там должны взять в команду.

— Какую?

— Точно не знаю. Через две недели ралли «Орджоникидзе». За меня просили.

— Гм. Ну ты даёшь, — удивился Лёня. — Что же раньше молчал, что ты у нас раллист?

— Да меня вроде только механиком могут.

— Давай так: сначала завезём этот пердимонокль, — он кивнул в сторону дверцы, имея в виду посылку, — а потом поедем в ДОСААФ.

— Добро.

— Нас раньше завтрашнего утра никто всё равно на базе не ждёт. Никто же не знал, что мы с тобой так шустро, меняясь на пару, поведём «шишигу». Есть дело.

— Какое?

— Тут это… Ты мне, я тебе. Я тебя в ДОСААФ, а потом сам хочу к подруге в Архонку заскочить. Идёт? Ты где-нибудь перекантуешься? Город посмотришь?

Ах, вот оно что. Ну жук жирный. Всё сделал, чтобы к бабе слинять.

— Я-то перекантуюсь, а как же жена?

— А что жена? Я в экспедиции три месяца буду, что же мне на дерево лезть?

Какое моё дело, в конце-то концов. Сам не лучший образец.

— Я тебя не сужу. Не суди — и судим не будешь, говорят.

— Понимаешь, подруга в Архонке — это как вершина айсберга.

— Я даже боюсь спрашивать, что под водой.

— Как что? Под водой — оставшаяся жизнь моя — жена! Архонка — это маленький островок, куда меня прибило силами природы, штормами. А жена — это мой материк!

Он для пущей убедительности развёл в стороны руки по максимуму.

— Ты на островок до вечера или до утра?

— Думаю, к утру управлюсь.

— Машину оставишь?

— Какой разговор, конечно!

Лёня широко улыбался.

— Поехали по адресу. Довезём «пипидастр» или «пердимонокль»?

Но, доехав до адреса, мы поняли, что нас ждал неприятный сюрприз.

По адресу находился пустырь. Местные рассказали, что здание снесли пару лет назад и пока ничего нового не построили.

По телефону, оставленному на обороте накладной, отвечали, что мы ошиблись.

Да и сама накладная оказалась липовой. Очень скоро выяснилось, что указанного грузополучателя — Орджоникидзевской археологической инспекции — не существует в природе.

— Говорил я, что мутные эти ребята. Что делать будем, Сань?

Я пожал плечами.

— Может, ментам сдать?

— Не-е, ты что? Нас первыми же и прихлопнут за перевозку неучтённого груза, — он показал пальцами «решётку».

— Тогда может в местное отделение Академии наук съездить. Может там что знают. Так бывает. Может, у людей данные устаревшие.

— Давай лучше оставим как есть, а завтра доедем в лагерь, всё как есть расскажем профессору Ковалёву — пусть начальство само разбирается.

— Где там твой ДОСААФ?

Я назвал адрес, и мы нашли его на карте.

— Рули, штурман, — Лёня передал мне развёрнутый план города.

Меньше чем через десять минут мы были на месте — на улице Гайданова.

Парковаться грузовой особо было негде, Лёня высадил меня у точки, а сам поехал искать, где приткнуться.

Меня направили на верхний этаж длинного двухэтажного особняка, который оказался зданием местного Аэроклуба ДОСААФ.

Найдя нужный кабинет, я осторожно постучался и приоткрыл дверь.

— Можно?