Адам Базарский – Союз обреченных (страница 3)

— Оказался с характером. Бывший боксер. Заварилась драка, Лизун их хорошенько выстегнул наши получили плотно… но мы все записали. Видео есть, звук есть. Оформляем заявления, запускаем процесс. Медосвидетельствование прошли, зафиксировали побои. Средние телесные: у Косого сломан нос, у Слона вывих руки.

— Вытащим из него все, что надо. Главное — правильно оформить. Через час можно будет зайти, — добавил он чуть тише. — Поработаем с ним… оформим признание.

В кабинете повисла пауза. Бык медленно провел пальцами по столу, будто проверял поверхность на трещины. Внутри снова зашевелилось то самое вязкое чувство. С одной стороны — все четко. Схема. Результат. С другой — запашок стоял гнилой.

Он поднял глаза на Шотена. Тот сразу выпрямился, улыбка стала еще шире и слаще, он попятился задом и скрылся за дверью.

Бык развалился в кресле и незаметно для себя задремал. Резко проснувшись через два часа, он вспомнил: нужно проведать, что там творят эти бестолочи.

Глава 3. О.П.Г.

Бык вылетел в коридор, будто кто-то дернул за внутренний выключатель. Дверь за спиной еще не успела закрыться, а он уже был на полпути к допросным. Тяжелые шаги гулко отдавались по кафельной плитке.

В комнате допроса Лизун сидел согнутый, потрепанный, как после драки с жизнью, лишенной правил. Дознаватель матом давил на него, иногда для убедительности отвешивая смачные пощечины. Рука у Лизуна дрожала, ручка скребла по бумаге. Объяснительная шла рывками — строчка, пауза, снова строчка.

Глаза бегали, губы пересохли, лицо было сосредоточенным и испуганным одновременно.

За стеклом в соседней комнате потаскуха, заплаканная, размазывая сопли и тушь по лицу, давала показания. Голос рваный, местами срывающийся в истеричный плач. Дознаватель засыпал вопросами, не давая ей провалиться в тишину.

Дальше по коридору сидели Слон и Косой — тачкованые агенты отдела УБОП, работавшие под прикрытием. Писали быстро, наклонившись над бумагами, будто пытались успеть раньше, чем все развалится. Им на карты скоро должна была упасть приличная сумма за внедрение и помощь в поимке ОПГ.

Бык прошелся между кабинетами, не задерживаясь.

— Работайте правильно, не напортачьте, — бросил он на ходу, не повышая голоса, но так, что ближайший дознаватель тут же поднял голову. — без самодеятельности. Все по факту, четко.

Коридор ожил. Оперативники уже были на ногах. Кто-то орал в рацию:

— Есть адрес! Повторяю, выезд! Две точки пошустрее!

Двери хлопали одна за другой. Куртки накидывались на ходу. Машины заводились с визгом.

— ул Говорова 13 а, опергруппа выдвигаемся! — раздалось с лестницы.

Бык, довольный суетой, облизал губы и пошел к себе в кабинет просиживать штаны.

Внезапно Лизун поднял голову и заговорил быстрее, сбивчиво:

— Там еще… еще двое водил… они в теме… и квартиры… квартиры на съеме, я скажу адреса!

Дознаватель почти вдавил ручку в бумагу:

— Давай, давай, раздупляйся, не тяни время!

В соседней комнате девка сорвалась на слезы, но продолжала говорить. Голос ломался, но поток уже было не остановить.

И тут же — звонки. Телефоны вибрировали, не умолкая. Кто-то уже на выезде докладывал по рации:

— Первый адрес взяли! Второй подъезд, заходим!

— Есть еще контакт, улица Ломоносова, тринадцать, квартира пятнадцать! Локация, подтверждаем!

Операция разгонялась, как поезд, лишенный тормозов.

Лизун начал сдавать все подряд. Мессенджеры, номера, клички клиентов, имена водителей, адреса точек. Слова летели быстрее, чем их успевали записывать. В какой-то момент все превратилось в конвейер: один говорит, другой пишет, третий уже едет, четвертый заходит в квартиру. Бык снова вышел из кабинета и двинулся по коридору обратно, коротко бросая:

— Пошустрее, хватит спать!

Треугольная фигура в приталенном темном костюме проплывала по коридору, как айсберг. Бык вынул электронную сигарету, закурил, прикрыл глаза. Настроение поднялось.

Через пару деней Бык вывел Лизуна из здания департамента так, будто это был обычный служебный выезд. Но воздух снаружи оказался другим — плотнее, свободнее, с запахом разогретого асфальта и дороги. Лизун шел рядом, напряженный, плечи зажаты, взгляд бегал по сторонам. Он уже не понимал до конца, что происходит — все еще внутри системы или уже где-то между.

Метрах в тридцати держалась подстраховка: две машины, неприметные, но с четким контролем. Люди внутри не расслаблялись ни на секунду.

Дорога за город тянулась ровно, серое полотно с темными полосами от колес. Машина Быка шла первой, быстро обганяя медленный поток. Лизун молчал. Иногда сглатывал. Иногда косился на зеркало заднего вида.

Летнее кафе открытая веранда, тень от навеса, редкие посетители, запах жареного шашлыка и дыма. Бык припарковался, вышел первым. Осмотрелся. Коротко кивнул своим — контроль есть.

— Двигай булками, — бросил он Лизуну.

Сели за стол. Деревянный, слегка липкий от жары и времени. Официант принес воду, потом еду — обходясь лишними вопросами, будто такие компании тут были не редкость.

Бык молча положил перед Лизуном его телефон. Тот уставился на него, как на гранату без чеки.

— Забирай, — спокойно сказал Бык.

Лизун взял осторожно, пальцы дрожали.

Бык наклонился чуть вперед, голос стал тише, но тяжелее.

— Смотри, Лизун. Вариантов у тебя не так много. Ты сейчас в истории, где тебе светит не прогулка и не условка. Тут тяжкие статьи: организованная группа, тяжкие телесные, покушение, вовлечение… Ты сам это понимаешь?

Он не повышал голоса. Просто раскладывал факты.

Лизун молчал. Глаза бегали по столу.

Бык выпрямился, дал паузе повиснуть.

— Но можно по-другому. Ты работаешь с нами. Даешь все, что есть. И тогда у тебя хотя бы появляется шанс избежать гниения в общем режиме.

Подъехала еда. Шашлык, хлеб, чай. Контраст был резкий, почти издевательский.

Бык взял вилку, начал есть спокойно, будто разговор уже решен.

— Ешь, — сказал он Лизуну. — Ты сейчас не герой. Тебе силы нужны.

Лизун сначала не трогал еду. Потом медленно взял кусок. Жевал осторожно, проверяя, не обман ли это. Бык достал бутылку ликера, поставил на стол, налил немного в стакан.

— Расслабься, — коротко сказал он.

Лизун выпил. Сначала осторожно. Потом чуть свободнее.

Шум кафе растворился, остался только их стол, жара и разговор.

Бык медленно кивнул, подводя итог:

— Значит так. Сейчас закрепляем правила. Реалистично, обойдемся без «я потом решу».

Лизун быстро закивал:

— Да, да, я слушаю…

Бык чуть наклонился вперед, голос стал ровнее, деловой, лишенный крика, но с той самой тяжестью, от которой не отмахнешься.

— Ты работаешь с нами не на словах, а на деле. Информацию даешь всю — по людям, по схемам, по движению. Все, что у тебя в голове и телефоне. И второе. Ты начинаешь играть роль внутри их среды. Провокатор. Через тебя мы будем вытаскивать другие группы, связи, компроматы на высокопоставленных чинуш и ментов. Не думай, что ты первый. У нас есть и другие, кто работает на нас. Попробуешь сливать недостоверное — последует наказание.

Лизун напрягся, но молчал.

Бык продолжил, словно обсуждал техническую деталь:

— По деньгам. С каждой девки, которую ты ведешь, станешь отчислять мне лично по сто баксов в неделю.

Лизун резко поднял глаза:

— Вам… лично?

Бык даже не моргнул:

— Лично. Чтобы ты понимал — это не игра в сотрудничество. Это твоя ответственность.