Адам Базарский – Союз обреченных (страница 4)
Он взял стакан, покрутил его в руке.
— Плюс тысяча в месяц за общее прикрытие. За то, что ты вообще в этой истории остаешься живым, а не уходишь в режим «сам за себя». Попробуешь соскочить — я тебя в международный розыск подам.
Лизун выдохнул резко, нервно:
— Я… понял…
Бык поднял на него взгляд — спокойный, тяжелый.
— Не «понял». Принял.
Лизун кивнул уже тише:
— Принял. Просрочишь — получишь штраф на первый раз. Попробуешь меня сдать в УСБ — тогда тебе хана, кончу, как собаку. Имей в виду, у меня много друзей. Не прокатит.
Бык чуть откинулся назад, разговор стал еще суше.
— И запомни. Ты теперь не просто участник. Ты — точка входа. Через тебя будут идти люди. Через тебя будут открываться схемы. Если начнешь играть в умного, пропадать или путаться — сам себя обнулишь.
Лизун сглотнул:
— Я буду работать. Я все буду делать, как вы скажете..
Бык кивнул коротко.
— Вот и хорошо.
Он отодвинул тарелку в сторону. Голос стал ровнее, но с тяжестью, от которой у Лизуна снова напряглись плечи.
— Теперь слушай внимательно, потом не говори что непонял.
Лизун замер, вилку оставил в воздухе, потом медленно положил обратно.
Бык продолжил:
— По твоей ситуации дальше так. Отмазать это в лоб уже не получится красиво. Слишком много шума поднялось. Значит, работаем по снижению.
Он постучал пальцем по столу, ровно, как метроном.
— Девушка, которая писала заявление, его забирает. По понятной мотивации. Спокойно, без истерик. Просто передумала. Сошлись на недопонимании.
Лизун нервно кивнул:
— Да… да, я понял…
— Слон и Косой, эти терпилы, — Бык чуть прищурился, — тоже переписывают свои обращения. Уходим в формат мелкого хулиганства.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Итог простой. Ты получаешь тридцать суток. Административка. Закрываешься, сидишь спокойно, без дерганий.
Лизун резко поднял взгляд:
— Тридцать…?
Бык спокойно кивнул:
— Тридцать. Это наказанием не считается. Это пауза. Чтобы у кого нибудь в системе не появилось желания бежать в УСБ и раздувать костер.
Он чуть наклонился вперед.
— Месяц тебе бонусом. Считай, отсрочка. За это время приводишь все свое хозяйство в порядок. Контакты, точки, людей, связи — структурируешь.
Лизун выдохнул, но все еще был напряжен.
— А дальше… я что?
Бык ответил ровно:
— Дальше ты работаешь.
Пауза. Он добавил:
— И еще. Бумаг подписывать не будем. Официальные договоры и формы исключены.
Лизун нахмурился:
— А как тогда…?
— Через людей, — перебил Бык. — Мои будут выходить к тебе лично. Телефоны и переписки запрещены. Усвой это правило.
Он посмотрел прямо.
— Нарушил, проигнорировал — сам себя подставил.
Лизун медленно кивнул:
— Понял…
Бык откинулся назад, голос стал еще холоднее.
— И главное, смотри у меня — горя хапнешь. Никакой крови. Ты мне нужен как источник, а не как проблема, которую потом тушить.
Лизун тихо сказал:
— Я понял… пробег тихим будет…
Бык кивнул, будто закрыл пункт.
— Если сработаемся — ты меня не увидишь. Никогда. Это тоже правило. И это, поверь, лучший вариант для тебя. Все, халас на этом.
Бык собрался и ушел, оставив Лизуна доедать шашлык в одиночестве.
Бык сидел за рулем, не заводя двигатель, и смотрел куда-то сквозь лобовое стекло, будто там, за дорогой, был ответ на все это месиво. Внутри у него уже сложилась холодная, рабочая схема.
Любой на его месте сделал бы то же самое. Вопрос стоит иначе: насколько долго ты сможешь держать эту тему под контролем, прежде чем она сожрет тебя самого.
Он не считал себя умным. Но он был прагматиком. А прагматика не интересует мораль в чистом виде — его интересует результат и дистанция.
Этих он полюбому закроет. Без вариантов. Но не сейчас. Сначала — выжать. Информацию, связи, деньги, выходы на другие группы. Пока система крутится и приносит пользу, ее не ломают. Ее используют.
Это уже вторая группа, которую он так тихо подвязал. Без шума, без отчетов наверх. Своя теневая карта города, где ниточки сходятся в одном месте. Он понимал риск. Очень четко.
До него такие же «умные» уже сидят. Кто за коррупцию, кто за превышение. Кресло, в котором он сейчас сидел, было как прокатное — сегодня ты, завтра другой, а послезавтра оба в деле.
Он провел рукой по лицу, тяжело выдохнул.
— Играем, значит, — тихо сказал сам себе.
Достал телефон. На секунду завис, глядя на контакт. Скривился.
«Бздун».
Даже имя вызывало отвращение.
Он нажал вызов. Гудки. В голове сразу всплыли картинки. Этот тип, его «работа», его методы. Не просто давление — он любил унижать. Саддист и психопат. Лез глубже, чем нужно, получал от этого удовольствие. Не оперативник ,а грязный инструмент.
Бык таких презирал. Но иногда пользовался. Потому что результат.