Адам Базарский – Небула 3 часть. Честь и отвага (страница 2)

Порядок, рожденный из хаоса

Люди здесь равны. Не на словах, не в пустых декларациях о братстве, а на деле. Профессионал, собирающий дронов на двадцатом этаже, и профессор ксенобиологии из Академии «Небулы» — они дышат одним воздухом, едят одну пищу и подчиняются одной логике. Равенство это не выстрадано и не завоевано. Оно спущено сверху. Оно вычислительно обосновано.

Городом правит Альба. Не женщина, не мужчина, не совет директоров. Искусственный интеллект, чьи серверные узлы спрятаны глубоко в фундаментной плите, ниже самого нижнего уровня канализации. Альба не видит лиц — она видит биоэлектрические контуры, социальные коэффициенты и микровыбросы кортизола. Она контролирует все. Она распределяет блага, маршруты, брачные пары, время работы и время отдыха. И она же гарантирует главное: порядок.

Ибо преступности нет. Не снизилась — нет. Исчезла, как исчезает вода в пустыне. Красть нечего, ибо всё принадлежит Альбе. Убивать незачем, ибо конфликт просчитывается за три цикла до его зарождения. Зависть выкорчевана социальными матрицами. Алкоголизма нет. Грубости нет. Эти слова молодежь «Небулы» встречает разве что в исторических симуляторах, дивясь варварству предков. Вместо этого — культура. Спектакли, которые ставят андроиды-режиссеры, и музыка, которую пишут люди, но сводит Искусственный Разум. Искусство стерильно, выверено и прекрасно, как геометрическая теорема.

Стражи этого рая андроиды. Полицейские псы из карбидвольфрамовых сплавов. Они не лают. Они сканируют пространство, и когда сенсоры улавливают нарушение границы дозволенного, они действуют молниеносно и безжалостно. Рядом — андроиды-полицейские с лицами-панелями и красно-синими полосами на корпусах. Они не думают. Они вычисляют. И они всегда рядом. Ты никогда не один. Ты всегда под присмотром.

И ты счастлив. Ты профессионал. Ты равен всем. У тебя есть спорт, опера в наушниках и завтрашний научный прорыв. Альба позаботится об остальном. Ибо никто, кроме Альбы, не знает, какой ценой держится это идеальное равновесие над ревущими заводскими топками.

Энергия покоя

Энергия приходит от ветряного парка в двадцати километрах от города. Триста турбин на каменной гряде, вдающейся в море, дают шестьсот мегаватт. Подземные композитные трубы с кабелями пересекают пустыню и входят в технический цоколь. Литий-ионные аккумуляторы на нижних этажах сглаживают суточные пики. Солнечных панелей нет — песчаная пыль забивает их за две недели, а чистить некому.

Если смотреть на город снаружи, он кажется единой стеной, уходящей в облака. Стекло отражает то песок, то воду, граница между этажами теряется. С восточной стороны из цоколя выступают трубы опреснителей, с западной — герметичные ворота для завоза сырья и вывоза твердых отходов. Раз в месяц через них проезжают грузовые тележки — единственное движение на земле.

Двадцать миллионов человек рождаются, учатся, работают и умирают внутри этой вертикали. Они никогда не опускаются на землю. Они только поднимаются — от рыбных ферм до облаков — и смотрят на горизонт, за которым где-то за морем лежит неисследованный континент, хранящий свои тайны. А здесь, в брюхе стального Левиафана, под неусыпным оком Альбы, вершится единственно возможная форма рая. Рая, который держится на острие иглы и гудит симфонией вечного труда.

Глава 2. Кровь пустыни

Утренний свет сочился сквозь фотохромное стекло восточной стены окрашивая гостиную в мягкий золотистый оттенок. Окна здесь на девяносто девятом этаже столичной вертикали были огромными — в полный рост от пола до потолка — и выходили прямиком на Красное море. В час рассвета вода казалась расплавленным серебром а далекий горизонт тонул в дымке за которой как говорили учебники лежал мертвый Аравийский полуостров.

Квартира семьи аль-Мактум занимала весь периметр этажа — десять комнат не считая технических помещений и трех санузлов с замкнутой рециркуляцией. Такие апартаменты в «Небуле» называли «представительскими» и предоставляли только потомственным сотрудникам высшего ранга чьи генетические линии совет директоров признавал ценными. Семья Умара относилась именно к таким.

Умар проснулся от того что младшая сестра Лейла просунув голову в дверь его спальни запустила в него мягким композитным тапком. Тапок угодил точно в лоб и девочка тут же скрылась в коридоре заливаясь смехом.

— Вставай будущий покоритель небес! — донесся ее голос уже из кухни. — Отец третий раз кофе подогревает а ты спишь как верблюд в полдень.

Умар проворчал что-то неразборчивое, сбросил охлаждающую простыню и сел на кровати. Его комната была небольшой но уютной: стены из белого композита, пол с подогревом, настенная панель с расписанием и сводкой новостей. У изголовья висел старый еще довоенный плакат с изображением орбитальной станции — отец подарил его когда Умару исполнилось семь и с тех пор мальчик не мыслил себя без неба.

За окном в ста метрах ниже катило волны море. Чайки вечные обитатели побережья кружили над опреснительным комплексом оглашая округу хриплыми криками. Умар любил этот вид. Он родился здесь на девяносто девятом этаже и за семнадцать лет ни разу не опускался на землю. Как и все жители вертикали он знал почву только по учебным голограммам.

Когда он вышел в гостиную семья уже была в сборе. За длинным столом из переработанного тика способным вместить двенадцать человек сидели отец Холид, мать Айша, младший брат Рашид и сестры-близнецы Лейла и Марьям. Последняя в отличие от хохотушки-Лейлы была серьезной и сосредоточенно нарезала синтезированные финики выложенные на керамическое блюдо.

— Садись сынок — Айша улыбнулась поправляя платок с тонкой золотой нитью. Ее глаза темные и теплые светились тем особенным материнским светом который Умар узнавал с детства. — Кофе уже готов. Настоящий а не та гадость из автомата которую пьют на твоем уровне.

— На моем уровне мама отличные автоматы — Умар чмокнул ее в щеку и уселся напротив Рашида. — Просто ты их не пробовала потому что никогда не спускалась ниже двухсотого этажа.

— И не собираюсь — фыркнула Айша. — Там одни инженеры и техники у них все в масле.

— Между прочим я как раз инженер — подал голос Рашид отрываясь от планшета. — Пока младший но через два года буду сдавать на технолога. И масло мама это священная жидкость цивилизации.

— Святая — поправила Лейла. — Как вода Замзама.

— Ты даже не знаешь что это такое — беззлобно бросил Рашид.

— Зато ты знаешь да? — Лейла скорчила рожицу. — У нас дедушка рассказывал а ты в это время спал.

Холид высокий сухощавый мужчина с проседью в густой черной бороде поднял руку и за столом мгновенно воцарилась тишина. Ему было пятьдесят четыре, двадцать восемь из которых он отдал воздушному флоту «Небулы». Его ладони все еще крепкие помнили штурвалы конвертопланов и сенсорные панели тяжелых транспортников. Сейчас он руководил учебной эскадрильей но в семье оставался патриархом в полном смысле этого слова.

— Сегодня — произнес он низким обволакивающим голосом — важный день. Мой сын идет сдавать тест в Академию. И прежде чем он уйдет я хочу напомнить ему чья кровь течет в его жилах.

Умар отложил кусок лепешки. Он слышал эту историю десятки раз — за праздничными ужинами, в долгие вечера когда за окном бушевала песчаная буря — но никогда не уставал слушать. В устах отца она всякий раз звучала по-новому.

— Много веков назад — начал Холид обводя взглядом детей — наш род правил землями что лежат к востоку отсюда. Тогда здесь не было «Небулы». Был Хиджаз, был Неджд, были великие пустыни по которым шли караваны. Наши предки носили титулы эмиров и шейхов. Они не строили вертикалей но знали каждый колодец и каждую звезду. Когда мир рухнул те кто выжил забыли о титулах. Важно стало лишь одно: способность принести пользу. Наш прапрадед не стал цепляться за прошлое. Он привел остатки клана к воротам «Небулы» когда государство только формировалось и предложил корпорации две вещи: свои знания. И «Небула» приняла нас. Не как царей — как сотрудников. Но мы сохранили честь рода. И каждый аль-Мактум вступая во взрослую жизнь должен помнить: мы не просто работаем на корпорацию. Мы продолжаем путь каравана. Только теперь наш караван идет через облака.

За столом на несколько секунд повисла тишина нарушаемая лишь мерным гудением вентиляции. Потом Лейла не выдержав тихонько всхлипнула а Рашид закатил глаза но улыбнулся.

— Будь достойным человеком Умар — подытожила Айша пододвигая сыну чашку с дымящимся кофе — не опозорь фамилию.

— Постараюсь — ответил Умар пряча волнение за глотком напитка.

После завтрака он оделся в форму младшего технического персонала — серый комбинезон с синими вставками и эмблемой «Небулы» на плече. Форма была не новая слегка вытертая на локтях но чистая и отутюженная. В конце концов до сегодняшнего дня Умар числился помощником техника в пятом ангарном секторе обслуживавшем грузовые дроны. Год после окончания средней школы он провел среди манипуляторов смазывая шарниры и калибруя навигационные блоки и этот труд был обязательным для всех кто претендовал на поступление в высшие учебные заведения корпорации. «Небула» не жаловала бездельников.

До лифтовой площадки было полторы сотни метров по широкому коридору выложенному шумопоглощающими панелями. По пути Умар поравнялся с высоким зеркалом в серебристой раме, еще одна привилегия представительских этажей и на секунду задержался. Из отражения на него смотрел худощавый юноша с темными кудрявыми волосами, большими чуть навыкате карими глазами и упрямо сжатыми губами. «Ну давай — сказал он себе мысленно — караван идет через облака».