Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 8)
Никита. Мой доктор, от которого я думала, зависит моя жизнь.
— Да, Никита, я слушаю.
— Давайте сегодня встретимся? Вы свободны?
Я задумалась. Клининг в квартире пробудет еще минимум два-три часа, а потом… мне тоже нечем заняться, потому что с сегодняшнего дня я решила, что не притронусь ни к готовке, ни к уборке. Удобная Лена закончилась. На смену ей пришла больная, бледная и скоро умирающая. Пусть Гордей думает, что еще немного мне осталось.
— Да, свободна, когда?
— Через полтора часа.
— А где?
— Я буду ужинать в Орхидее, ресторане, который на проспекте, знаете?
— Знаю. Я приеду.
— Хорошо, до встречи.
Выбранное место если и удивляет, то я быстро от него отмахиваюсь. Забегаю домой, беру из шкафа платье, забираю косметичку и иду к Ольке.
— Ты что это… решила во все тяжкие? Отомстить?
— Боже упаси, опускаться до его уровня я не буду, но…
Объяснить подруге, почему я вдруг решила так одеться, не могу. Просто вдруг захотелось. Произвести впечатление, что ли. Никита ведь видный мужчина, холостой. Я не то, чтобы интересовалась, но знаю, что на семью у него времени не остается, так что с ней пока так и не сложилось.
А тут ресторан, встреча. Я не планирую ничего особенного, просто хочется, чтобы на меня посмотрели не только, как на умирающую пациентку, тем более, что я и не умираю вовсе, а как на женщину. Если Никита не посмотрит, то посмотрят другие.
Абсурд.
Мне никогда не нужно было чье-то внимание. Но, видимо, измена мужа все же меня подкосила. Былую уверенность смело за каких-то несколько часов, хотя в отражении на меня смотрела все та же эффектная женщина за сорок.
— А вот и зря… хоть бы узнала в свои годы, что еще и другие мужики бывают, а то ты со своим Гордеем недотепанным никого никогда не видела.
— Оля…
— Что Оля? Неправда, что ли? Ты даже не знаешь, хорош он в постели или нет, у тебя, кроме него, никого не было.
— Хорош, раз смог завести малолетку.
Оля смеется.
— Это он с бабками. А без них… кому он нужен?
Я пожимаю плечами. Мне был нужен. С деньгами или без них. А теперь…
Теперь я укладываю волосы, беру сумочку и сажусь в такси. Уже по дороге думаю, что наряжалась зря. Выглядеть буду нелепо и странно. Мы, вроде как, собрались обсуждать продление моего статуса умирающей, а я приеду, как на свидание.
Но возвращаться назад поздно. До назначенного времени остается всего ничего. По пробкам я даже опаздываю на несколько минут, а когда приезжаю, то понимаю, что Никита тоже одет не в медицинскую форму и шапочку. На нем рубашка и брюки. И улыбка… совсем другая.
Неловкость улетучивается, когда он встает из-за стола и помогает мне сесть, протягивает меню и рассматривает.
— Простите, я… не знала, что надеть. Заведение приличное, решила, что надо платье.
— Да и я тоже, — неожиданно признается. — Вы не голодны? — спрашивает, когда замечает, что я откладываю меню. — Вам сейчас нужно хорошо питаться, вы помните?
— Помню. Я уже выбрала, что буду.
Он подзывает официанта. Быстро делаем заказ и… все.
Начинать должна я, но нервничаю. Ерзаю на стуле и, не представляю, что говорить. По пути сюда я думала о том, как он отреагирует на мое платье, а не что ему говорить.
— Сегодня приходил ваш муж, — неожиданно говорит Никита. — Думаю, я понимаю, почему вы скрываете от него состояние своего здоровья.
Глава 12
— Сегодня приходил ваш муж.
После этих слов я почти не слышу остальную часть фразы. Смотрю на Никиту растерянно и ошарашенно. Первое, о чем думаю — Гордей все знает. Знает, что я здорова, что не умираю, что их тщательно составленному с Лизой плану не суждено сбыться.
Но так мне кажется только в первые мгновения. Дальше я понимаю, что Никита что-то говорит еще. Прислушиваюсь и до меня доходит, что ничего Гордей от него не узнал. И от этого осознания вдруг становится так легко, что я выдыхаю и обмякаю на стуле, а затем, умостив локти на столик, уточняю:
— О чем спрашивал?
— О ваших шансах на выздоровление. О новых методиках лечения, о том, есть ли шанс отвезти вас за границу.
Я не могу сдержать усмешку. Надо же… какой заботливый. Переживает, ищет варианты лечения жены. Наверное, со стороны все так и выглядит.
— И что вы ему сказали?
— Посоветовал проводить с вами больше времени.
Ответить мне не позволяет официант, принесший заказанный мною салат. Я несколько мгновений смотрю на красиво уложенные листья, насыпанный мелко нарезанный пармезан, на зерна граната, выложенные на фигурно нарезанном мясе и понимаю, что не хочу его есть.
Той Лены, которой нужно было следить за питанием, потому что она вот-вот умрет, больше нет.
— Простите, — останавливаю официанта. — А можете принести пиццу? Формаджи.
— Хорошо, — кивает.
— Салат заберите.
Он на несколько мгновений теряется, явно не зная, что ему делать.
— Мы оплатим салат, — вдруг говорит Никита. — Просто унесите тарелку.
Официант кивает, но видно, что растерян. Таких странных клиентов у него, похоже не было, а я… я впервые не думаю о том, что обо мне подумают, как на меня посмотрят и, что возможно, надо мной будут насмехаться.
Я больше не умираю. Это куда важнее мнений окружающих.
— Вижу, вам не сильно-то нравились салаты.
— Терпеть их не могу, — признаюсь, с аппетитом посматривая на заказанную им сочную вырезку.
— Хотите? — указывает на тарелку.
— Нет, — мотаю головой и перевожу взгляд с блюда на него. — Итак, вы не сказали мужу, что я здорова. Почему?
— Вы попросили.
— И вас это не удивило?
— Только до прихода вашего мужа.
— Вот как. И что же он такого сделал, что вы решили ничего ему не говорить?
— Знаете… он не убедил меня в своей искренности.
В груди неприятно щемит. Все, все вокруг видят в Гордее неискренность и одна я, как слепая, доверяла, пока самолично не увидела его с другой. Да и то, в первые мгновения была мысль, что все это — неправда. Что это воображение моего больного мозга. Хорошо, что я вовремя вспомнила об отсутствии диагноза.
— Вы сомневались раньше?
— Скажем, у меня были подозрения. Но после разговора окончательно понял, что его интересует не ваша жизнь, а ее конец.
— Он хотя бы играл хорошо?
— Достаточно убедительно для тех, кто хочет ему верить.