Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 7)

 Глава 10

 — Задержался, — сын бросает на стол телефон и плюхается на стул напротив. — Пробки — пипец.

 Не знаю, что хочу рассмотреть в Димке, но взгляда оторвать не могу. Он смешно морщится, как делает это с подросткового возраста и с улыбкой смотрит на меня. Берет в руки меню, делает беглый заказ. Не похож на того, кто скрывает от матери измену отца, но я своими глазами видела, как Лизка садилась к нему в машину.

 — Ты как, мам? Что за клининг?

 Изначально Димка хотел приехать к нам домой, но так как там орудовал клининг, я перенесла встречу в кафе на нижнем этаже. Я часто заглядывала сюда, чтобы купить вкусный латте, а после болезни как-то все откладывала, да и вообще пыталась отказаться от кофе.

 Сейчас это ни к чему, так что я с наслаждением потягиваю большой латте и отвечаю:

 — Надо бы прибраться. У меня нет сил, так что вызвала клининг.

 — Нет сил? — переспрашивает. — Ты здорова? Выглядишь бледной.

 — Все нормально, устала просто, витаминки попить нужно, — на этот раз отвечаю без укола вины за вранье. — Ты о чем-то хотел поговорить?

 — Да. Мам… — он ерзает на стуле, нервничает. — В общем… мне деньги нужны. Я хочу Аню порадовать, подарить ей подарок. Дорогой.

 — Отцу почему не позвонил? Я деньгами не заведую, ты же знаешь.

 — Знаю, но мы с папой поцапались, не хочу ему звонить.

 — И когда успели?

 — В прошлый раз. Он сказал, что больше не даст бабла на стартапы.

 — И правильно. Дим… пора завязывать. У тебя девушка, скоро семью заведешь, а работы нормальной так и нет. Отцовским делом ты заниматься не хочешь, работать — тоже. Стартапы это хорошо, но они не приносят денег, Дим.

 Он хмурится и ничего не говорит. Утыкается в свою чашку с кофе.

 Димка был тем самым долгожданным и выстраданным ребенком. Отсутствие денег, сложная беременность, сохранение первые четыре месяца, когда нам даже гарантий не давали, что я смогу выносить его до конца срока. Я все это с ним прошла, а потому теперь, глядя на то, что он расстроен, я испытываю те же чувства.

 Хочется, как и в детстве, посадить его к себе на колени, погладить по голове, подуть на ранку и сказать, что все обязательно будет хорошо. Только вот Димке уже не два годика, а двадцать. Взрослый, сильный, способный. Но тратит свою жизнь на стартапы, идеи которых ему подкидывают непутевые друзья.

 — Дим, а что за подарок-то?

 Мне становится интересно. Не помню, чтобы Аня когда-то требовала от него дорогих подарков. Она и квартиру предлагала снять подешевле, чтобы не тянуть деньги из отца. Хотела, чтобы Дима сам, но в итоге Гордей все же вмешался и снял им большую двушку в центре. Престижно, красиво и безумно дорого. А, главное, бесполезно. Это никак не сподвигло Диму работать.

 — Сумка, — вдруг говорит Дима.

 Сумка…

 Про сумку я сегодня уже слышала и отчего-то мне не нравится, что я слышу о ней снова. Закрадываются неприятные подозрения, но как спросить о них, чтобы не напрямую — не знаю.

 — У вас все хорошо, Дим?

 — Да, мам, все прекрасно. А что?

 — Подумалось, с чего Ане хотеть дорогую сумку?

 — А почему нет? Она ей понравилась, а я подумал, что было бы неплохо купить.

 Сын врет. Я поджимаю губы и сдерживаю тяжелый вдох.

 — Попроси отца, Дим. Возможно, он даст.

 Глава 11

  Сын обиделся.

 Я видела это в его плотно поджатых губах и в не понимающем взгляде. Раньше я никому из детей не отказывала. Нужны деньги? Вот, пожалуйста. Помощь? Конечно, все сделаю. Поддержка? Кто, как не мама.

 А теперь…

 Не хочется.

 Мне кажется, я больше не способна испытывать эмоции. Что-то там, глубоко внутри меня, умерло, когда я увидела Гордея с Лизой. Два близких человека. Муж и крестница спокойно предавали меня за моей спиной. И не просто предавали, а ждали моей смерти, планировали жизнь после.

 И сын…

 Я присматриваюсь к нему внимательней. Пытаюсь понять, где упустила воспитание. Могла ли сделать что-то, чтобы вбить в его голову элементарные понятия морали? Они ведь с Аней давно вместе, живут уже, дело близится к свадьбе.

 Неужели, как и отец, туда же.

 Даже девушку выбрали одну и ту же.

 — Как Аня, Дим?

 — Учится, работает, — пожимает плечами. — Все, как обычно.

 То, с каким равнодушием он о ней говорит, лишь подтверждает догадки.

 Прятать взгляд в чашке больше не выходит. Кофе я допила, десерт доела, с сыном разговор не клеится. Я просто устала. Быть надежным плечом, опорой и поддержкой, когда на это плюют в ответ.

 — Мам… точно все хорошо? — неожиданно обеспокоенно произносит Дима. — Ты выглядишь… растерянной.

 — Хорошо. За клининг переживаю, одних их там оставила, а у нас же вазы, знаешь, папины любимые.

 — Тебе, наверное, пора? Присмотри за ними, чтобы не разбили ничего, а то отец будет недоволен.

 — Да, пора.

 — Мам… заплатишь за меня? Я на мели пока.

 — Заплачу, — отвечаю по инерции.

 Достаю из сумки кошелек, оттуда, аккуратно сложенную купюру. Ставлю на стол. С Димой выходим вместе, прощаемся сухо. Обычно я веду себя с сыном по-другому. Очень много расспрашиваю и не меньше рассказываю, напоследок могу еще и денег дать, потому что знаю, что Гордей старается ограничивать Диму. Это на Ирку он не жалел ничего, а для Димы в последнее время зажимает. Зато я поддерживала сына, как могла, но теперь… не буду.

 Поднимаюсь наверх, захожу в квартиру. В нос тут же ударяет запах моющих средств. Я морщусь, но прохожу дальше. Невооруженным глазом видно, что кухня уже блестит, а вот в гостиной, где как раз и выставлены редкие сосуды, купленные Гордеем на каких-то аукционах.

 Будет очень жаль, если какая-то из них разобьется.

 Очень-очень жаль.

 Я подхожу к одной из. Стою долго, смотрю. Как и в первый раз, не могу найти ничего красивого. Ваза, как ваза. Странная, слишком большая, не вписывающаяся в интерьер.

 Не долго думая, пинаю ее ногой. Она падает не сразу. Со второго пинка. Валится на землю, разбивается. На грохот прибегают сотрудники клининга. Смотрят шокировано. Переглядываются.

 Я знаю, о чем думают. Что вина ляжет на них.

 — Вы не поранились? — уточняет молодой парнишка, сразу же снимающий перчатки и шагающий ко мне.

 — Нет, все в порядке, я просто… голова закружилась, я пошатнулась, удержалась за вазу и вот…

 Смотрю на осколки с сожалением.

 — Вы уберете?

 — Да, конечно, — поспешно соглашаются.

 — Я пойду… от запаха моющих голова кружится.

 Выхожу на лестничную площадку, прикладываю руку к груди, где бешено колотится сердце.

 Правда, подумать над содеянным долго не получается. Трезвонит телефон. Я роюсь в сумке и, достав, отвечаю, не глядя.

 — Елена Анатольевна? — я все-таки смотрю на экран.