Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 41)

 Когда мы возвращаемся к машине, я замечаю, что не ощущаю прежнего напряжения. И хотя внутри все еще тлеет легкое волнение, оно не мешает — наоборот, делает этот вечер живым.

 — А где ты все-таки бронировал столик? — спрашиваю, когда он выруливает обратно на трассу.

 — Есть одно место. Не пафосное, но уютное. Там очень хорошая кухня и играет джаз.

 — Джаз? — удивляюсь. — Ты в курсе, что я терпеть не могу джаз?

 На мгновение Никита задумывается и замедляется, прижав автомобиль к обочине. Достает телефон, что-то ищет.

 — Я, если что, пошутила, — говорю ему. — Это на случай, если ты ищешь другие варианты.

 Он смотрит на меня так, что я снова близка к тому, чтобы коленки подкосились. Внимательно, с интересом, явно читающимся во взгляде и с теми чувствами, которые заставляют сердце трепетать быстрее.

 Ресторан оказывается не пафосным. Небольшой зал, мягкий свет, за стеклянными окнами — город, освещенный желтыми фонарями. За столами сидят пары. Кто-то смеется, кто-то держится за руки. Фоново звучит джаз, совсем негромкий, едва слышный. Как будто просто сопровождает дыхание вечера, а не командует им.

 — Вам как обычно? — спрашивает официант, как только видит Никиту.

 — Сегодня все решения за дамой, — кивает он в мою сторону. — Пусть выберет.

 Я смотрю на него вопросительно, а он поясняет:

 — Иногда, когда хочется тишины, я приезжаю сюда один. Видимо, меня запомнили.

 Меня это почему-то трогает. Не потому что он одинок — нет, он не выглядит таким. А потому что он не прячется от одиночества. Вполне может признаться, что сидит в ресторане один и наслаждается временем с собой.

 Меню лаконичное. Я выбираю пасту с морепродуктами и белое вино. Никита заказывает себе то же самое. А когда приносят напитки, я расслабляюсь, наконец, окончательно. Фокусируюсь на мужчине напротив, в котором меня будоражит и привлекает буквально все — голос, взгляд, движения, улыбка, запах.

 Он меня привлекает настолько, что я едва фокусируюсь на нашем разговоре. Слушаю, конечно, участвую. И понимаю, что Никита абсолютно разносторонний и очень интересный человек. И вряд ли бы у меня получилось узнать его с этой стороны, если бы не это свидание.

 Глава 54

 Вечер проходит удивительно спокойно и насыщенно. Мы говорим, много смеемся, рассказываем о своем детстве, даже спорим о просмотренных фильмах. Никита оказывается не просто хорошим собеседником, а тем редким мужчиной, с которым можно говорить круглосуточно. С которым хочется задержаться, чтобы поговорить, помолчать, просто посидеть рядом.

 Он не прикасался ко мне больше того, что позволяла обстановка ресторана. Но каждый его взгляд, каждое слово будто продолжали тот поцелуй с площадки. Будто он не закончился, а просто бесследно растворился, чтобы напоминать о себе время от времени.

 Когда мы возвращаемся к машине, уже почти одиннадцать. Я чувствую себя уставшей, но не физически, а, скорее, утомленной от ощущений. Тело болит от приятной усталости, какой она бывает после бани, моря или даже серьезного откровенного разговора.

 — Спасибо за вечер, — говорю, когда он открывает мне дверь автомобиля.

 — Это еще не вечер. Это только его начало, — отвечает Никита.

 Дорога домой проходит в тишине. Находясь в напряжении, я то и дело поглядываю на то, как Никита водит автомобиль. Уверенно, плавно, легко. В каких-то моментах превышает скорость, потому что нам обоим, кажется, хочется оказаться наедине друг с другом.

 Припарковавшись на паркинге, Никита шумно выдыхает и поворачивается ко мне. Отщелкивает ремень безопасности и тянется, не сказав ни слова. Он впивается в мой рот поцелуем, сминает губы, толкается в рот языком.

 Никита отстраняется от меня лишь на мгновение. А уже в следующее я сталкиваюсь с его взглядом. И без того темные глаза становятся еще темнее от возбуждения. Не знаю, что в этот момент можно увидеть в моих, но мне кажется, там все точно так же, потому что по ощущениям я начинаю сгорать.

 — Идем.

 Никита выходит первым и помогает мне. В лифте поднимаемся по разные стороны, каждый прекрасно понимая, что произойдет дальше.

 Цокот моих каблуков эхом разносится по коридору. Никита идет впереди, открывает двери, отходит чуть в сторону и пропускает меня внутрь. Я медлю. Буквально пару мгновений стою, будто боясь переступить порог его квартиры.

 Я знаю, что если откажусь, то ничего не будет. Знаю, что ему хватит сил не напирать и не настаивать, но и медлю я не поэтому. Я утопаю в неуверенности, которая в следующее мгновение грудой камней осыпается к ногам, потому что я делаю эти несколько шагов и оказываюсь в коридоре.

 Так и замираю, стоя к Никите спиной. Слышу, как щелкает замок двери, чувствую его присутствие кожей. Вздрагиваю, когда ощущаю первое прикосновение. Он трогает меня за плечи и разворачивает к себе. Взгляд глаза в глаза и вот он снова меня целует. Аккуратно, нежно, растягивая удовольствие, которого в одночасье становится слишком много.

 В перерыве между поцелуями я лихорадочно вдыхаю воздух, которого мне катастрофически не хватает. Сердце колотится, руки дрожат, когда я обнимаю Никиту за плечи.

 Двадцать лет ко мне прикасался только один мужчина и сейчас, когда Никита исследует мое тело, мне хочется закрыться. Но вместо этого я зажмуриваюсь и считаю до десяти. Подол платья взлетает до талии, а затем ткань оказывается у груди, и я решительно вскидываю руки, чтобы уже через минуту остаться в одном белье.

 — Вау, — слышу сразу, без промедления.

 И мне, коненчо же, это льстит. Не знаю, может это недостаток освещения или у Никиты зрение, например, минус три, и он не видит недостатков, но предпочитаю думать, что просто хорошо выгляжу. Хорошо, на свой возраст, разумеется. На тело двадцатилетних девочек я никак не претендую.

 Пока собираюсь с мыслями, чтобы распахнуть глаза, Никита поднимает меня на руки, как будто я легкая, словно пушинка. Я тут же распахиваю веки, цепляюсь в него, как за спасительный круг.

 Меня не носили на руках с момента росписи. Тот день уже давно стерся из памяти, а Никита вот так просто поднимает меня на руки и несет в спальню. Я почти не дышу всю дорогу. Только утыкаюсь носом ему в шею, целую в области ключицы и с облегчением выдыхаю, когда Никита опускает меня на кровать.

 Нависнув сверху, Никита целует каждый сантиметр оголенной кожи. Его прикосновения легкие, почти не ощутимые, но оставляют после себя концентрированную волну жара, разливающуюся по телу.

 Я выгибаюсь навстречу, позволяю себе быть собой. Уязвимой, не идеальной, со своими шрамами, растяжками. Он видит это все — и все равно не отрывает от меня взгляда, словно я совершенна.

 Его рубашка падает на пол, за ней следом летят брюки. А потом я уже не могу сосредоточиться ни на чем. Забываю, где нахожусь, кто я и сколько мне лет. Забываю про всех, кто был до. Потому что сейчас рядом со мной человек, с которым мне настолько хорошо, что я забываю обо всем остальном. Хотя бы на один этот вечер позволяю себе быть женщиной, а не руководительницей, решающей проблемы.

 Шелест фольги, громкий вздох, поцелуй в висок. Я закрываю глаза и цепляюсь пальцами за его плечи. Открываюсь и позволяю ему сегодня пойти до конца. Никита умело блуждает руками по телу, ласкает, оставляет поцелуи на губах и коже, берет так, как хочет: умело, дерзко, до хрипа.

 Я вскрикиваю, закусывая губу и тут же отвечаю на поцелуй. После я лежу у него на груди, слушая, как у него бьется сердце. Никита гладит меня по спине, молчит, а потом тихо говорит:

 — Оставайся со мной здесь.

 — Никит…

 — Я серьезно. Лена…

 — Нет, Никит… мы начнем со свиданий. А дальше — посмотрим.

 Мы почти сразу засыпаем, а утром приходится вставать по звонку будильника. Очень хочется поваляться, полежать, но на работе меня ждут подчиненные. Я быстро собираюсь, перехватываю на ходу вафли и выхожу первой. Хоть и Никита предлагает подвезти, я уже опаздываю, поэтому выбегаю из квартиры, на ходу врезаясь во что-то твердое. Потирая нос, отхожу на шаг назад и уже собираюсь высказаться, но вижу перед собой Гордея.

 Глава 55

 — Ты что тут делаешь?! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

 Гордей стоит в подъезде, как всегда — с идеально выбритым лицом, в шикарном пальто, будто он не на слежку пришёл, а в оперу. Только вот лицо у него напряженное, подбородок чуть дергается. Непонятно от чего, толи от злости, толи от недовольства. Его глаза бегло изучают мою фигуру, замирают на распущенных волосах, открытой шее, платье, которое я не успела полностью прикрыть.

 — Ты с ним спала? — спрашивает тихо. Голос у него хриплый и злой. Такой я слышала, когда он срывался. Обычно не на меня, но приходилось слышать разные эмоции у человека, с которым прожила больше двадцати лет.

 Но от его вопроса брови непроизвольно взлетают вверх.

 — Какое твое дело, — отрезаю сухо и хочу его обойти.

 Это надо же. Верх наглости. Прийти сюда, к квартире незнакомого мужчины и выслеживать бывшую жену. Еще и спрашивать ее о том, позволила ли она себе переспать с другим или нет. И это после его измены!

 — Не касается?! — злится. — Ты все еще моя жена!

 — Как-то поздно ты об этом вспомнил, не находишь? От тебя беременная другая. Сосредоточь свое внимание на ней.