Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 43)

 Я прохожу в комнату. Дима лежит на диване. С распухшим лицом и огромной гематомой под глазом, губа рассечена. И это только то, что можно увидеть визуально. Что там под одеждой боюсь даже представить. При виде меня Дима закрывает глаза, как будто не хочет видеть, что я здесь.

 — Господи, — выдыхаю я. Сажусь рядом, протягиваю руку, но не касаюсь. Только смотрю. — Зачем ты молчал?

 — Все нормально, мам, — сипло отвечает он, не глядя.

 — Дима.

 Он тяжело дышит, и видно, как ему больно даже разговаривать.

 — Это я… сам виноват. Полез не туда. — Он вдруг качает головой. — И не хотел, чтобы ты думала, что я не справлюсь. Что я такой же, как папа.

 У меня пересыхает горло.

 — Ты не как папа, — говорю твердо. — Ты — мой сын. И даже если бы ты был виноват — это не значит, что нужно молчать. Мы не оставляем друг друга.

 Он морщится от боли, когда садится.

 — Я… хотел уладить кое-что по работе. По поводу инвестиций. Вышли на ребят, у которых якобы связи, но… это оказались бандиты. Сначала вроде нормально общались, а потом, когда я отказался от «услуг» — подкараулили у подъезда.

 — Вызывали полицию?

 — Нет, — качает головой. — Ирка уговаривала, но… Я просто хотел, чтобы это закончилось.

 Качаю головой. Как это может закончиться, если какие-то бандиты избили моего сына и решили, что им ничего за это не будет?

 — Расскажи мне, где это произошло. И кто за этим стоит. Имена, фамилии.

 — Мам…

 — Я требую, — говорю ему. — Мы семья, Дима. И мама у тебя не последний человек в этом городе. Я… они должны ответить!

 Он ничего не отвечает, но упрямо мотает головой и сопит. Не станет ничего говорить из упрямства и желания разрулить самостоятельно, но в таких случаях самостоятельно невозможно.

 — Дим… ты взрослый серьезный мужчина, прекращай вести себя по-детски. Хватит. Твой папа пытался все разрулить самостоятельно, как видишь, не вышло у него.

 — Я все равно не скажу, мам. Это мое дело. Я хочу спать.

 С кряхтением отворачивается к стене и перестает обращать на меня внимание. Мы с Иркой выходим на кухню и уже там она говорит мне шепотом:

 — Мам… мне кажется, в это замешана Лизка. Он из-за нее бросил Аню.

 Я вдруг вспоминаю, что дочка, в отличие от Димки, ничего не знает. И мне так сильно не хочется ей говорить, что я на ходу придумываю, что же ей сказать.

 Глава 57

 — Что у него под футболкой, Ир? — спрашиваю у дочери, потому что сын так и не дал его осмотреть.

 — Вроде бы ничего страшного, — пожимает плечами. — Синяки и ссадины. Но у него температура поднималась до тридцати девяти, я поэтому и позвонила.

 — Нужно вызвать врача, — говорю ей. — Мы не можем его так оставить. Сотрясение, переломы, может быть все, что угодно.

 — Он просил этого не делать.

 — Я вызову частного, чтобы… не сообщать никуда.

 — Мама, — Ирка тянет меня за руку. — Только, пожалуйста, не говори ему, что это я. Он и так… еле держится. Ему стыдно.

 — Ему должно быть не стыдно, а страшно, — отрезаю. — Но я тебя не сдам. Обещаю.

 Пока набираю знакомого врача, дрожат пальцы. Я не злюсь на детей — я злюсь на себя. За то, что не была рядом. За то, что когда сыну стало по-настоящему плохо, он не пришел ко мне. За то, что я перестала быть первой, кому они звонят в случае чего. И тот факт, что Гордею они тоже не позвонили, почему-то совсем меня не радует.

 — Добрый день, Артем Андреевич. Это Елена. Мне нужна помощь. Да, срочно. Нет, не скорая. Частно. Молодой человек, двадцать два, побои, возможное сотрясение, температура. Да. Адрес скину сейчас. Спасибо.

 Я сбрасываю и сразу пишу адрес. Врач обещает быть через двадцать минут.

 — Что ты собираешься делать? — Ирка с тревогой смотрит на меня.

 — Сначала дождемся врача. Потом поговорим с твоим братом. А потом… — я делаю глубокий вдох, — потом я выясню, кто посмел поднять на него руку.

 — Думаешь, это и правда связано с Лизой?

 Я опускаюсь на табурет, потому что у меня начинает пульсировать в висках. Слишком много всего за один день.

 — Ир… — медленно подбираю слова. — Лиза — та еще манипуляторша. Я знала это давно. Только теперь вижу, насколько она может быть опасна. Возможно, Дима влез в это из-за нее. Возможно, он пытался что-то сделать для нее… или против нее. Мы не знаем. Но если она причастна…

 — Мама… — Ирка садится напротив и смотрит на меня с тревогой. — Лизка очень странная в последнее время. Мы общаться с ней начали, но она как-то быстро прекратила общение. Хотя и начала сама.

 — Я не удивлена.

 — Почему?

 — Потому что Лиза, Ира, спала с твоим отцом и теперь беременна от него. Или не от него, а от… — замолкаю.

 Я не придумала ничего толковей и решила, что лучше сказать правду. Ире уже не десять лет, чтобы не понимать взрослых вещей. Да, она может быть обижена на отца после того, что узнает, может обижаться на меня за то, что я рассказала.

 Ира замирает. Просто смотрит на меня пару долгих секунд, как будто не верит, что услышала правильно. Потом резко откидывается на спинку стула и прикрывает глаза ладонью.

 — Ты шутишь?

 — Нет, — отвечаю тихо.

 — Он… — она сглатывает, глаза ее блестят от слез. — Он правда… с ней?

 — С ней.

 — И как давно? Или ты не знаешь? В смысле… как давно ты узнала?

 — Узнала не так давно. Я не хотела вам говорить, но… сейчас нет смысла врать. Дима тоже знает. Возможно, это и подтолкнуло его к каким-то необдуманным действиям.

 — Боже… — Ира прикрывает лицо руками, — она же приходила ко мне домой! Она сидела у меня на кухне! Я делилась с ней личным… А она спала с моим отцом? С моим отцом, мама! Я ненавижу их, — выносит вердикт. — И папу, и ее. Но особенно ее.

 — Не нужно ненавидеть. Это тяжело. Носить в себе это разрушительно. Лучше просто… отпустить. И постепенно забыть.

 — Я не смогу, — мотает головой. — Диму тоже жалко. Он не заслужил. Ни предательства, ни побоев.

 — Нет, не заслужил, — тихо соглашаюсь.

 Мы замолкаем и в этот момент раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю, но потом вспоминаю, что вызвала врача. Иду открывать, впускаю Артема Андреевича, провожаю в комнату к сыну. Он довольно опытный, работает быстро и без лишних слов. Мы ни разу не обращались к нему так, чтобы без огласки, но я знаю, что он и так может. Видимо, пришло время.

 Артем Андреевич осматривает Диму, что-то уточняет, измеряет давление, температуру, светит в глаза, пальпирует живот, так что я могу рассмотреть побои и мне от них становится страшно, проверяет рефлексы. Дима молчит, почти не сопротивляется. Только взгляд у него уставший.

 — Ушибы, гематомы, вероятно, легкое сотрясение. Температура — реакция на стресс и травму, плюс, возможно, воспалительный процесс. Назначу курс противовоспалительного, жаропонижающего и антибиотики. Главное — не запускайте. Желательно сделать МРТ или хотя бы КТ. Я могу организовать.

 — Сделаем, — обещаю.

 Когда врач уходит, оставив рекомендации и назначения, я снова сажусь рядом с сыном. Он лежит, глядя в потолок.

 — Ты был с ней?

 — Нет, — отвечает, даже не спросив, кого я имею ввиду. — Уже нет. После… того разговора. Я все понял.

 — Она причастна к тому, что с тобой случилось?

 Он молчит.

 — Дим…

 — Я не знаю, мама. — Он поворачивает голову. — Не знаю. Но после того, как я отказался от одного предложения, ко мне подошли какие-то типы. Они знали все. О компании, о папе, о тебе. И еще… они сказали: «Ты, как и мать, думаешь, что можешь все решить один?».