Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 36)

 Я криво усмехаюсь. В компании, которую едва не довел до краха мой муж, останутся инвесторы? На они наверняка спят и видят, как вывести свои деньги и забыть о нас, как о страшном сне.

 — Я знаю, что это немаленькая сумма, Лена. Но у меня есть эти деньги. Я врач, да, а мой брат — адвокат. Но у нас еще и бизнес есть семейный. Так что я помогу, слышишь? Столько, сколько нужно вложить, помогу.

 Я прячусь за чашкой с кофе, потому что не уверена, что смогу сейчас выдать ровное «спасибо», не сорвавшись на что-то большее. Мне кажется, я готова прыгать здесь по кабинету, как маленькая девочка. А еще неожиданно хочется обнять Никиту. Очень странный, резкий порыв, который я давлю в себе сиюминутно.

 — Кстати, — продолжает Никита, будто бы невзначай, — я поговорил с Линой. Она говорит, твоя новая помощница очень толковая девочка.

 — Аня? — я улыбаюсь. — Она правда хорошая. Скромная, но умная.

 — Хорошо, что у тебя теперь есть команда, на которую можно положиться, — кивает Никита. — Одной было бы тяжело.

 Он произносит это так, словно и сам знает, каково это — быть одному. Я смотрю на него. На уверенность в его жестах, в спокойной улыбке, в тоне. На то, как он смотрит на меня — не оценивающе, не жалеюще, не снисходительно.

 — Через пять минут у тебя встреча, — напоминает он, глянув на часы. — Я подожду тебя здесь, если хочешь. Или могу пойти с тобой.

 — Пойдем, — говорю. — Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

 Едва заметная улыбка мелькает на его лице, после чего он становится серьезным и кивает. А у меня… отчего-то в груди трепещет. Сердце быстро-быстро бьется и руки неожиданно начинают трястись. Все это можно списать на предстоящую встречу с инвесторами, но когда мы заходим в переговорную, никакой нервозности я не ощущаю. Уверенность и силу — да. Но это потому что за моей спиной стоит сильный мужчина.

 Когда заходим, семь пар глаз устремляются в нашу сторону. Шестеро мужчин и одна женщина — наши основные инвесторы. Все сидят за длинным столом, кто-то листал документы, кто-то смотрел в телефон. Но стоит нам войти, они поднимают головы почти синхронно. Они смотрят на меня так, словно пытаются прикинуть, надолго ли я здесь, хватит ли сил удержаться за кресло. И все они наверняка знают, что у меня за спиной громкий скандал и развод.

 Я спокойно иду к столу. Никита остается в полушаге позади — словно невидимая поддержка. Никого не перебивает, не вмешивается, просто стоит и дает мне возможность говорить.

 — Добрый день, — говорю я, расставляя перед собой блокнот и ручку. — Прежде чем вы начнете задавать вопросы, хочу сказать пару слов.

 Они молчат, ожидая. Я коротко оглядываю их лица. Те, кто были ближе к Гордею, выглядят откровенно недовольными. Остальные — скорее настороженно. Есть и те, кто смотрит с любопытством. Их меньше, но они есть, и это уже хорошо.

 — Вам известно, что в компании произошли перемены. Я — новый генеральный директор. Смена руководства всегда неприятный процесс, особенно если она сопряжена с личными обстоятельствами. Я понимаю ваши опасения.

 Секунду даю им переварить слова.

 — Но вот что важно: компания осталась прежней. Наша стратегия остается прежней. И я уверена, что с новым руководством мы вернем доверие наших клиентов и укрепим позиции.

 — А опыт у вас есть? — спрашивает один из старших инвесторов. Лысеющий, с тяжелым взглядом.

 Я спокойно выдерживаю его взгляд.

 — Много лет я вела финансовые вопросы компании. Многие сделки проходили через меня. Некоторые из вас, — позволяю себе легкую улыбку, — даже советовались со мной напрямую, когда не могли достучаться до предыдущего руководителя.

 Лицо мужчины слегка смягчается.

 — Сейчас задача простая: восстановить прозрачность финансов. Вернуть доверие на рынок. И двигаться дальше.

 — А если не получится? — бросает другой. — Что тогда? Очередная смена директора?

 — Тогда мы встретимся снова и примем решение. — Я киваю. — Но давайте начистоту: хуже, чем было последние два года, уже не будет.

 В переговорной снова тишина. Но уже не такая напряженная. Кто-то откидывается на спинку кресла. Кто-то смотрит в бумаги.

 — Вам не придется жалеть о вложенных деньгах. Я сделаю все, чтобы вы были довольны результатом.

 И после этих слов я впервые за весь день чувствую уверенность. Возможно, я не так хороша, как говорю им. Возможно, у меня даже может не получиться сразу, но я уверена, что смогу поднять компанию на прежний уровень, потому что у меня, в отличие от Гордея, нет любовницы, на которую нужно спускать деньги.

 — Мне все это не нравится, — говорит все тот же лысеющий мужичок.

 — Нам и с Гордеем не нравилось, — напоминает второй.

 — Послушайте, я считаю, нужно дать Елене шанс, — вступается за меня одна-единственная присутствующая женщина. — Все-таки, у меня здесь самый большой пакет акций, — она ехидно улыбается. — Видимо, женщины все-таки умеют зарабатывать?

 Глава 46

 Кто-то усмехается, кто-то смотрит на Ингу с уважением. Не из вежливости, а потому что держаться она умеет лучше любого другого присутствующего. Такие, как она, не любят пустых разговоров.

 — Предлагаю не тратить время, — добавляет она, поднимаясь из-за стола. — Пусть Елена работает. Через квартал все посмотрим по цифрам.

 — По цифрам, — повторяет Петр Игнатьевич, потирая лысину. — Надеюсь, они не окажутся нарисованными.

 — А если окажутся, ты первый заорешь, что не было отчетов, — язвительно бросает Владимир Львович, потирая седую бороду и откидываясь на спинку стула. — Хватит уже играть в обиженного. Твоя ж доля не пострадала. Пока.

 — Пока, — парирует Игнатьевич, вскакивая со стула. — Вот именно. Мы уже раз доверились. Чем закончилось — вы сами знаете. Гордей нас чуть не утопил.

 — И кто его покрывал до последнего? — в голосе Инги слышится сталь.

 Все взгляды устремляются в сторону Петра Игнатьевича. На секунду возникает напряженная тишина. Затем он надувает щеки, как будто хочет что-то сказать, но, кажется, вовремя вспоминает, как последним подписывал допсоглашение на доверии к Гордею. Его и правда нужно было тащить за язык, чтобы получить цифры.

 — Ладно, — бурчит он. — Месяц — мало. Квартал — многовато. Я бы предложил встречи каждые шесть недель. Только итоги. Без демагогии.

 — Согласна, — спокойно киваю. — Я готова держать вас в курсе. Раз в полтора месяца — короткие сводки на почту. Раз в квартал — встреча, если не будет никаких сюрпризов.

 — Вы уж постарайтесь без них, — говорит Владимир Львович, поднимаясь со своего места.

 — Это лучше, — усмехается, кажется, Кирилл Романович, правда, не спешит вставать с кресла, добавляет: — А то при Гордее мы не видели цифр месяцами. Только шампанское на корпоративах.

 — И Лизу на всех объектах, — пробуркивает кто-то из младших инвесторов. Слева кто-то хихикает, а я начинаю чувствовать себя, как помоями облитая.

 Вот уж спасибо Гордею, удружил. Меня на объекты не брал, зато малолетнюю подстилку не гнушался за собой таскать.

 Выдерживаю паузу, делая вид, что мне все равно. Смотрю на тех, кто смеется. И на тех, кто делает вид, что ничего не понял.

 — Шампанского не будет, — говорю сухо. — Мы собрались работать, а не развлекаться.

 — Жаль, — смеется Игнатьевич. — Очень жаль. Хорошее шампанское было, качественное. Могли бы продолжить в том же духе, но еще и с доходом.

 Я скупо улыбаюсь. Скалю зубы, как могу и жду, когда они все поднимутся и выйдут. Ждать невозможно, разговаривать с ними — тоже. Хочется, чтобы все ушли сиюминутно. И сесть расплакаться от унижения, на которое меня обрек бывший.

 — Не уверена, что это плюс, — фыркает Инга. — Но, возможно, вы и правы.

 — Подумаем над этим вопросом, — обещаю я, надеясь, что приближу их уход, но они, кажется, только раззадориваются в перепалке. Начинаю препираться и выяснять отношения.

 — Что на счет него? — Игнатьевич кивает в сторону Никиты. — Это наш новый инвестор?

 — Пока нет, — отвечает Никита, впервые вмешиваясь. — Но планирую им стать, если кто-то из вас сольется. Или если сольются все.

 Я вижу, как они переглядываются, явно не понимая, откуда у Никиты деньги. Я тоже этого не понимаю. И не хочу, чтобы он ими рисковал. Я могу быть трижды уверена в своих силах, но это когда дело касается тех, кто давно с нами работает и я прекрасно знаю, что вложенные ими деньги для них — мелочи. А для Никиты, скорее всего, нет.

 — Я видел твое лицо на плакатах. Ты же медик, да? Решил в инвестирование податься? — спрашивает, кажется, тот же смельчак, который вспомнил любовницу Гордея.

 — Решил не прятать голову в песок, — спокойно отвечает Никита. — Но вы можете не переживать. Пока вы не создаете проблем — останетесь в инвесторах.

 Звучит громкий смех от всех присутствующих. Даже Игнатьевич не удерживается от короткой усмешки.

 — Все. — Инга выходит из-за стола, давая всем понять, что им стоит сделать то же самое. — Давайте дадим этой компании еще один шанс. И этой женщине — тоже. А кто не согласен, пусть выходит из состава. Никто никого не держит.

 Все переглядываются. Кто-то морщит лоб, кто-то кивает.

 — Через квартал встречаемся, — подытоживает кто-то из более нейтральных, явно устав сидеть на месте.

 Они все начинают один за другим подниматься, собирая бумаги, будто это и правда деловой выход, а не спектакль, устроенный для демонстрации власти.