Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 38)

 — Проект?

 — Какой проект? Ты забыла, что ты уволена?

 Она скалится, я же хочу вышвырнуть этот проект через окно. И ее, желательно, отправить за ним.

 — Ты не можешь меня уволить, — спокойно говорит она. — Я беременна.

 Улыбнувшись, он открывает папку. Внутри действительно проект. Впечатляющий объем, но как я уже и говорила, я не приму его в разработку.

 — Ты же хотела доказательств, что я не “пустышка”? Так вот они. Весь проект от начала до конца. Сделанный мной.

 Я поднимаю взгляд. Она стоит прямо, лицо спокойно, но губы дрожат.

 — Я не хотела доказательств. Я хотела, чтобы тебя не было в моей компании, — отвечаю так же спокойно. — Ты пришла мне напомнить, что ты “вложила душу”?

 — Я пришла сказать, что ты не можешь меня уволить, — отчеканивает она. — Потому что я беременна. И в трудовом договоре — между прочим, составленном твоим же юристом — не прописано ни одной причины для расторжения. Я консультировалась. Меня нельзя уволить до родов. И еще год после.

 Конечно же я знаю правила. Я просто надеялась, что Лиза не беременна. Глупо, безответственно, но меня заверили, что никакой информации о ее беременности в компании нет, значит, все законно.

 — Ты поставила в известность компанию о том, что беременна?

 — Сразу после того, как ты меня “уволила”. Я хочу здесь работать. Это то, что мне нравится.

 — Зачем это тебе? — спрашиваю, действительно ее не понимая.

 — А почему нет? Хорошая компания, стабильная работа, немаленькая зарплата. Это отличное начало карьере, которую я хотела сделать.

 — Мне казалось, ты хотела не карьеры, а удачно замуж.

 Она усмехается.

 — Я посмотрела на тебя, — признается. — И поняла, что никакого удачного замужества не существует. Мужчины предают и единственное, что у нас остается — мы сами.

 — Я не оставлю тебя.

 — Ты не можешь меня уволить.

 — Тут ты права. Но я могу сделать так, что ты уволишься сама. Проект твой я даже смотреть не буду, — брезгливо отталкиваю папку.

 — Ты должна!

 — Знаешь, что я должна? Не увольнять тебя. А нагружать тебя работой, давать тебе проекты или нет — сугубо мое решение. Лиза… я советую тебе уволиться. Я готова дать тебе рекомендации на будущее, но чтобы в моей компании ноги твоей не было.

 — Нет, — спокойно говорит она. — Мне здесь нравится. Я остаюсь. А проект… посмотри. Никто не сделает лучше.

 Она разворачивается и почти выходит из кабинета, но резко останавливается и, развернувшись ко мне, говорит:

 — Я готова сделать аборт. Избавиться от этого ребенка, если ты позволишь мне остаться и работать. Ни твой муж, ни твой сын, мне не нужны.

 — Неужели ты действительно считаешь, что дело в ребенке?

 — А в чем? Я забрала твоего мужа. И сын твой за мной хвостом бегает. Я могу их бросить, но мне нужна карьера. Подумай об этом.

 Она распахивает двери, выходит, а уже через минуту в кабинет заходит Никита.

 — Ты же ее уволила, — первое, что говорит он, видимо, увидев Лизу в приемной.

 — Не уволилась, — пожимаю плечами. — Беременная она, а таких, как известно, уволить нельзя по закону.

 Никита протягивает мне стаканчик с кофе, а свой ставит на стол. Смотрит в сторону папки, рассматривает. Того, что видно, достаточно, чтобы понять, что работа действительно стоящая. Как бы мне не хотелось не признавать, но я не могу этого сделать. Я вижу это. Вижу, что Лиза, видимо, все-таки училась и чему-то научилась, но все равно я не хочу делать ей карьеру. Не собираюсь в этом помогать.

 — Это хорошо, — замечает Никита и меня это, к моему собственному удивлению, раздражает.

 Мне очень хочется это опровергнуть и, подобно маленькой девочке, нажаловаться на то, что это не может быть хорошо, потому что это сделано той, которая разрушила мою семью, но я закусываю губу и молчу.

 — Лен… а как ты смотришь на то, чтобы пойти со мной на свидание? — вдруг спрашивает Никита.

 Глава 49

 — Вам для особого случая или на каждый день? — спрашивает девушка-консультант в магазине белья.

 — Мне…

 Замолкаю, не зная, как сказать. Для свидания? Так по-дурацки звучит в мои годы.

 — Хочу что-то особенное, — наконец, произношу.

 — Для себя?

 Я уже готова собраться и уйти, но наконец-то вижу на ее лице понимающую улыбку, а затем она ведет меня к другому стенду. Не к тому, у которого я стояла.

 — Вот здесь обычно девушки берут что-нибудь такое…

 Я смотрю на представленные модели, и у меня, честно говоря, едва челюсть не отваливается. Последние годы я предпочитала красивому и сексуальному — удобное и практичное. Я покупала кружевные бюстгальтеры и трусики, но они ни в какое сравнение не идут с тем, что я вижу здесь и сейчас. Да это и бельем-то не назовешь. Так, какими-то ленточками и бантиками. Я пока что даже не представляю, как это надевать на свою не сделанную грудь, вскормившую двоих детей.

 — Я вам подскажу по моделям, если сориентируете меня по тому, что нравится.

 — Я… не знаю. Я никогда такого не носила и знаете, у меня есть дети, и я совсем не уверена, что…

 — О, я вам покажу несколько моделей. Я сама один из них использую, так как пластику еще не сделала и, честно говоря, не уверена, что когда-либо сделаю, — она мне подмигивает и достает комплекты с корсетом.

 Как по мне — слишком. Слишком откровенная попытка показать, что я на свидании. С другой стороны — а что вообще надевать? Ну, не паранджу ведь. Я взрослая женщина, меня зовет на свидание такой же взрослый мужчина. И что мне скрывать, кроме растяжек на животе и обвисших сисек?

 Я беру комплект, самый, как мне кажется, «мягкий» из предложенных — черное кружево, тонкие бретели, лиф с поддержкой, корсет с застежками, которые еще нужно умудриться застегнуть. Про трусики вообще молчу — они как будто из воздуха.

 — Примерочная вон там, — девушка указывает на занавеску и понимающе добавляет: — Ничего не стесняйтесь. Это же для себя. Мужчина — это просто повод.

 Я киваю, хотя мысленно думаю: это вообще-то Никита, и он не просто повод. Это, возможно, единственный человек за последние годы, из-за которого я снова вспомнила, что у меня есть тело и в некоторых стратегически важных местах виден возраст этого самого тела.

 В примерочной довольно просторно и то ли свет слишком подходящий, то ли что, но после примерки комплект мне нравится сразу же. И даже шрам на бедре, который я умудрилась заполучить, обжегшись с маленькой Иркой на руках, живот с растяжками и ушки на боках, никак не портят общее впечатление. Цепляю взглядом вырез, линию талии, фактуру кружева. И вижу в отражении не только себя… а кого-то, кто может быть желанной. Кого еще не успели списать в архив ненужных историй и прожитой жизни.

 Я слегка улыбаюсь. Потом снимаю комплект, складываю обратно и решительно выхожу из примерочной.

 — Возьму, — говорю.

 Продавщица кивает так, будто знала это с самого начала.

 — У нас есть очень красивый халат, идеально подойдет в комплект, — говорит она. — Если вдруг вы все еще стесняетесь.

 — Нет. Пусть будет как есть, — отказываюсь.

 Если еще и халат возьму, то до того, чтобы раздеться вообще не дойдет. Тут или пан или, как говорится, пропал. Я надеюсь пропасть в самом лучшем значении этого слова. Пропасть в мужчине, который настойчиво позвал меня на свидание и даже все спланировав, сказав мне только, что я должна одеться, как на классическое свидание, по-вечернему. В остальном — понятия не имею, куда мы пойдем и что будем делать. Я сто лет не была на свиданиях. А не удивляли меня там еще дольше.

 — У вас будет дисконтная карта на десять процентов. Сейчас акция, мы оформляем ее всем клиентам при первой покупке вне зависимости от суммы, — девушка протягивает мне карточку и пакет, в котором аккуратно сложена моя покупка.

 Я прикладываю телефон к терминалу, провожу оплату и понимаю, что впереди меня ждет выбор вечернего платья. Все, что у меня было, осталось в квартире, куда я по-прежнему не хочу возвращаться. И если уж быть честной, я бы не надела ничего из того, что у меня есть.

 С магазином белья справиться удалось куда быстрее, чем с платьем. Это я ищу второй час подряд, но мне ничего не нравится. А потом я вспоминаю, что моя подруга Оля разводится, а не сидит в трауре и решаю вытащить ее на шоппинг, заодно и узнать, как у нее дела, потому что после того, как я сбежала с отеля, мы разговаривали только один раз. Оля что-то сказала про то, что ей помогли и у нее все хорошо, и с тех пор мы не созванивались.

 Когда набираю подругу, в груди что-то неприятно колет. За разборками в компании, с Лизой, с бывшим мужем и адвокатом я совсем забыла о том, что стоило бы, вообще-то, и о подруге помнить.

 Когда через три гудка слышу голос Ольки, готовлюсь извиняться, но и даже заикнуться об этом не успеваю, как мы начинаем хохотать и назначаем встречу. Оля обещает приехать через двадцать минут в кафешку в торговом центре, где я уже ее жду, заказав ее любимый кофе и десерт.

 Правда, приходит Оля не одна, а с ребенком. С девочкой, лет шести на вид. Пока я пытаюсь отойти от шока, этот ребенок еще и карту банковскую достает из сумочки и с умным важным видом идет заказывать себе напиток. Кажется, я осталась еще в том времени, когда Ирку в шесть лет звала обедать и каждые пять минут выглядывала, во дворе она или нет, а тут вот — продвинутое поколение.