Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 21)

 — Нам просто сказали, что вы будете проживать здесь на основании документов, переданных вашим супругом. Он представил заключение врачей, указал, что вы нуждаетесь в наблюдении… и нам сказали, что все законно. — Она замолкает. — Я не знаю деталей, я не юрист, я всего лишь прислуга.

 — Видели ли вы этот документ?

 — Какой именно?

 — Судебное постановление. Документ, который позволяет держать меня здесь. Видели его?

 Марина опускает взгляд. Это уже не неуверенность — это доказательство того, что Гордей ничем с персоналом не поделился.

 — Нет, — отвечает растерянно. — Я… мне показали ксерокопию. Кажется. Я не уверена… я… вы понимаете, я все равно в этом не разбираюсь.

 — Значит, оригинала вы не видели, — подчеркиваю, — и не проверяли подлинность документа, на основании которого человек изолирован от общества.

 Марина делает шаг назад.

 — Я просто персонал. Я выполняю то, что мне велели.

 — Значит, если документ вдруг окажется недействительным, то вы, — я намеренно тычу в нее пальцем. — Окажетесь подельниками.

 Я делаю шаг к Марине. Она — отступает и смотрит на меня расширенными от ужаса глазами.

 — Я не… вы что! Я ничего такого не делала, я всего лишь…

 — Персонал, я помню, — киваю. — Но я в здравом уме, Марина. Я не психически больна, не неуравновешена. То заключение суда, если оно действительно было получено в суде — вскоре будет аннулировано. Но знаете что… мне кажется, нет никакого решения, а показанный вам документ — фикция.

 Она отступает еще, ближе к двери, на которую смотрит, как утопающий на брошенный спасательный круг.

 — Знаете, что это означает? Если документ поддельный, то мое удержание здесь незаконно. Это… похищение, Марина. Вы понимаете?

 В какой-то момент я останавливаюсь, осознав, что пугаю ее. Тоном или действием — не знаю, но она действительно планирует сбежать из комнаты.

 — Я… я все равно ничего не решаю…

 — Но вы можете помочь.

 Она резко вскидывает голову. Ее взгляд сталкивается с моим.

 — Чем?

 — Мне нужен телефон. Любой. Или доступ к интернету. На одну минуту. Я свяжусь с юристом. Я просто попрошу сверить предоставленный документ. Больше ничего. Я никому не скажу, если документ окажется действительным. Никто не узнает, что это были вы. Обещаю. Но когда все вскроется, вы будете защищены, понимаете? Я не дам вас в обиду, потому что вы помогли мне.

 Я вижу, как она колеблется. Хмурится, нервничает, теребит подол своего фартука. Вероятно, Гордей очень хорошо платит, потому что я на ее месте давным давно бы достала телефон из кармана и протянула тому, кто просит помощи. А она — нет. Держится. Боится потерять работу?

 — Если окажется, что документы фальшивые, — говорю тихо, — все, кто знал об этом, но молчал, станут соучастниками. Вы готовы сесть за участие в похищении?

 Эта фраза, кажется, действует.

 Марина в ужасе распахивает глаза, смотрит на меня так, будто я сказала что-то нереальное, а ведь нет, нет! Я сказала то, что вполне реально и будет в любом случае, окажись решение суда поддельным или нет, потому что все остальное — липа.

 — Я подумаю, — бросает она.

 — У вас мало времени, — добавляю, прежде чем она бросается к двери.

 Когда она уходит, я опускаюсь в кресло у окна. Руки дрожат, но внутри — ровное, холодное спокойствие. Не паника, не ярость. Осознанность.

 Теперь я знаю точно: Гордей меня запер. Не потому что ему разрешил суд, а потому что он решил, что может. Все. И ему нет никаких оправданий и понимания. Мой муж нашел себе молодую любовницу, а меня списал за ненадобностью. Из-за того, что не умирала — решил ускорить процесс.

 — Простите, — пока я сижу в кресле в комнату заходит Катя. — Мне нужно смерить вам температуру, давление.

 Не дождавшись разрешения, она подходит ближе, кладет свою сумку, полную медицинских принадлежностей, на кровать и протягивает мне градусник, а сама достает прибор для измерения давления.

 Пока она выполняет все эти процедуры, я чувствую себя старушкой, правда, тот факт, что давление у меня, хоть завтра в Космос, слегка поднимает настроение. Да и температуре не из чего взяться.

 — А теперь… — Катя поджимает губы, — сделаю вам укол.

 Она достает из сумки шприц и несколько ампул.

 — Укол?

 — Витаминки.

 Глава 28

 Гордей

 Все должно было быть под его контролем. А теперь он даже не знал, кому из них двоих нужна психиатрическая помощь — ей или ему.

 Он почти не помнил, как оказался в салоне автомобиля. Пальцы автоматически скользнули по экрану телефона — просто чтобы не чувствовать себя беспомощным. Арбатов…

 Этот чертов Арбатов.

 Он стоял у себя в кабинете, где еще неделю назад все принадлежало ему — мебель, решения, власть — и смотрел, как на его место сел другой человек.

 И все это приняли. Подчиненные, партнеры, даже секретарша. Он зашел — и стал гостем в собственной компании.

 И все потому, что Лена подписала бумагу. Единолично приняла решение, с адвокатами прописала преемника, сняла его с должности. И отдала все старому знакомому ее родителей, которого Гордей когда-то выдавил из их жизни. Видимо, не до конца.

 Теперь Арбатов — генеральный, а Гордей — никто. Даже не пешка в игре — ненужная фигурка, на которую никто даже не смотрел.

 Он сел в машину и включил зажигание. Сердце под ребрами отдавало глухим стуком. Он не был уверен, зачем едет в дом, где оставил свою жену. Убедиться, что Лена в порядке? Или проверить, не устроила ли она побег? Или... просто потому что хотел ее увидеть?

 Гордею не давало покоя множество вещей. Лиза, неожиданно переставшая отвечать на его звонки с первого раза. Марина, возомнившая себя вершительницей судеб. Арбатов, уже приступивший к своим прямым обязанностям.

 И Лена. Его жена, которую он запер в холодном большом доме.

 Сначала он хотел ей позвонить. Не ей, конечно, телефон он ее забрал еще в ресторане. Персоналу. И попросить дать ей трубку. Но он понятия не имел, что говорить. «Привет, ты у меня в заточении, но я беспокоюсь о тебе?». Как мило, правда?

 По дороге в дом он почему-то вспоминал их прошлое. То, как Лена держала его за руку на их первом свидании. Как носила его рубашки, смеялась. Как рожала ему детей.

 И в то же время он помнил, как безжалостно она вручала ему документы в ресторане. Та же Лена, какой он ее помнил, но уже не его.

 Когда машина остановилась у дома, он вышел, бросил ключи охране и дальше пошел сам, без сопровождения. Прошел мимо удивленной медсестры Кати и поднялся на второй этаж в комнату, которую ей приготовила Марина.

 Он не знал, чего ожидать. Разбитой о его голову вазы, хаоса в спальне, разбросанных вещей. Готовился ко всему, но когда приоткрыл дверь и заглянул — Лена сидела в кресле у окна.

 В бордовом халате, с прямой спиной. Пальцы держала на подлокотнике кресла, а взгляд был направлен вдаль.

 Она была такой красивой, что у Гордея на секунду пересохло в горле. Такой же, как раньше. Такой же, какой он ее помнил.

 — Лен… — тихо позвал он. — Я приехал, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

 Она даже не повернулась. И ее этот игнор, ее молчание, действовало на него сильнее любого крика.

 — Ты, наверное, злишься, — сказал он, подходя ближе. — Но я не враг тебе. Я не хотел всего этого. Просто… мне казалось, так будет лучше.

 Он сел на край кресла напротив. Рядом. И долго молчал, глядя на ее профиль. Он помнил эту линию щеки. Помнил, как ею она прижималась к его плечу. И неожиданно для себя подумал, что она никогда больше вот так к нему не прикоснется.

 — Лена, — сказал он чуть громче, пытаясь привлечь к себе внимание. — Я хочу, чтобы ты поняла меня.

 Она не отвечала и Гордей не выдержал. Встал, расхаживая по комнате. Она выглядела так же, как и всегда, но вместе с тем по-другому. Ее неожиданно захотелось встряхнуть, чтобы посмотрела на него, обратила внимание, поговорила.

 Она посмотрела на него неожиданно. Повернула голову, уставилась так, что Гордей тут же остановился посреди комнаты.

 — Что ты приказал мне колоть? — вдруг спросила она.

 — Что?

 — Уколы… Катя сказала, витамины…