Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 20)

 Я жду, пока он уедет. Смотрю в окно, откуда видна лишь часть ворот и вижу, как его машина выезжает за пределы территории.

 Все это время я молчу, но когда дверь открывается и в комнату заходит Марина, я, кажется, пугаю ее вопросом:

 — Скажите, Марина, вы знаете, на каких основаниях меня здесь держит мой муж?

 Глава 26

 Гордей

 Гордей боялся. Афера, которую придумала Марина, ему не нравилась. Он не хотел запирать Лену в загородном доме и ждать, пока она умрет.

 Он все планировал не так. Он хотел провести с женой счастливые моменты, но Марина... Марина все ему перебила. Она сказала, что Лена знает. Предупредила его, что она что-то замышляет.

 Изначально Гордей не поверил и бумажку эту липовую с решением суда он взял просто так. До конца не верил, что Лена, его любимая жена, с которой они прожили двадцать лет, может так поступить.

 Оказалось, может.

 Легко может оставить его без ничего. Без денег, без компании, которую он же и поднимал. Сама Лена ничего не делала, никак не способствовала развитию. Ну да, поначалу что-то ему советовала и управляла финансами, но это было в самом начале, в зародыше, тогда, когда было легко. А теперь, когда компания набрала обороты и на счетах крутились миллионы, она палец о палец не ударяла. Аудиты свои там проводила и все.

 Гордей злился. Возвращался с загородного дома и злился. У него внутри все клокотало от недовольства. Как она могла? Зачем? Узнала, что он с Лизой — хорошо. Злость ее Гордей понимал, он бы тоже на ее месте разозлился, но мстить… так мелочно лишать его всего?

 Нет, он не понимал. Она ведь умирала. Вот-вот должна была, ее лечащий врач сам сказал, что шансов нет. И Гордей собирался отыграть роль заботливого и любящего мужа до конца. Если бы… если бы не все это, он бы так и сделал, а теперь… теперь она будет сидеть взаперти.

 От множества мыслей в груди стягивало, словно кто-то поместил туда бетонный шар. Его ладони лежали на руле, и он не замечал, как сжимал пальцы до боли.

 Вспомнилось, как Лена молчала. За всю дорогу не сказала ни слова. Не закатила истерику, не стала умолять, не угрожала — просто сидела. Тихо, гордо, с прямой спиной. Как королева в изгнании.

 Гордей видел, как она на него смотрит — не с ненавистью даже, а с… разочарованием. И именно это резало сильнее любых слов.

 Когда он рассказывал про дом, про комфорт, про безопасность — она смотрела в окно. А он чувствовал себя подлецом. Хотя… разве у него был выбор?

 — Это для твоего же блага, — пробормотал он, уже остановив машину у офиса.

 Марина сказала, что иначе нельзя. Что Лена начала копать и наняла юристов, что в компании наверняка начались перемены. Если бы Гордей не принял меры, он мог потерять все. Он и так потерял. На время. До смерти Лены всем управлять будет тот, кого она назначила себе на замену. И Гордей пока не знал, кто это. Знал только, что его отстранили. И счета заблокировали. Но это — временно. И хорошо, что большую часть денег он успел вывести на другой счет, о котором Лена не подозревала.

 Выйдя из машины и хлопнув дверцей, он направился в свой офис. Гордей должен был знать, кем его заменили. Кто теперь будет у руля вместо него? Он все еще не мог поверить, что его Лена могла так поступить. Та Лена, что носила его рубашки по утрам, что гладила ему воротнички перед встречами. Та, которая отказывалась от своей доли, когда он просил подписать завещание. Да она сама на этом настаивала! А теперь что?

 Она же всегда была с ним.

 Но потом она принесла ему документы. Красиво оформленные. С юристами. С официальными печатями. Он прочитал их и понял: она не просто знала. Она шла в наступление.

 Он даже не стал разбирать, как ей это удалось. Он просто понял: либо он, либо она. И выбрал себя.

 Хотя сердце у него до сих пор болело. Не оттого, что совесть мучила — нет, он убедил себя, что делает правильно. А оттого, что Лена больше не смотрит на него как раньше. Больше не доверяет. И, возможно, не простит. Умрет с мыслью, что годы прожиты зря.

 Он бросил взгляд на телефон. Хотел набрать Марину, спросить, не перегнул ли он палку. Но передумал. Она бы только подлила масла в огонь.

 «Ты сделал все, как надо», — сказала бы она. — «Скоро Лиза родит. Лена все равно не выживет. Ты все устроил правильно».

 А он не был уверен.

 Завтра он поедет к Лене. Убедится, что ей хорошо. Что ей комфортно. Он скажет, что так надо. Что все это временно. Что скоро она сама все поймет. Простит. Примет.

 Он скажет, что все еще любит ее.

 И, возможно, сам в это поверит.

 Створки лифта разошлись как раз тогда, когда он все разложил по полочкам в своей голове. Проблема с Леной будет решена завтра. Сегодня… сегодня он будет заниматься компанией.

 Крепче сжав в руке портфель, который ему, между прочим, Лена и подарила, он шагнул в коридор, который за последние несколько лет стал для него родным. В это здание они переехали не так давно, но Гордей уже успел прикипеть. Правда, стоило только ступить и осмотреться, как он вдруг понял, что многого здесь не видел. Ни вазона, стоящего справа, ни серого дивана слева, который отлично сюда вписывался. Просто все это время Гордей проходил мимо, а теперь отчего-то обратил внимание.

 — Гордей Борисович, — его секретарша почему-то выглядела взволнованной.

 — Что такое?

 — Там… собрание. Ждут только вас.

 — Собрание? Это какое?

 Он уж было подумал, что забыл, но Жанна поспешила сообщить, что собрание незапланированное, внезапное.

 — И чего они ждут? — пробормотал себе под нос Гордей. — Как я должен был догадаться?

 После этих слов он направился в переговорную и, стоило только зайти, замер на месте, потому что там, где обычно сидел он, теперь восседал совершенно другой человек. Он даже не знал, кто это. Какой-то старик, одетый не пойми во что.

 — Что здесь происходит? — пробасил Гордей и шагнул ближе к столу.

 — Добрый день, — тут же поздоровался старикашка, посмевший сесть на его место. — Мы ждем только вас.

 — И с чего бы? — спросил, а затем не выдержал и сказал: — Вы сидите на моем месте… не могли бы вы занять другой стул?

 — Я занял тот стул, который мне полагается, — на лице мужчины вдруг пропала улыбка и голос резко изменился с доброжелательного на властный. — Я забыл представиться. Арбатов Николай Викторович — действующий руководитель компании.

 Так вот, кто его заменил…

 Осталось только понять, кто этот человек и почему Лена его выбрала? Гордей, как не пытался, припомнить его не мог. И все собрание, что он сидел, как в воду опущенный, вспомнить этого лысеющего старика он не мог. Кто он? Бывший ухажер? Хороший знакомый? Но таким не доверяют многомиллионную компанию.

 — На этом все, — резко произнес Арбатов, хлопнув по столу. — Отчетов у себя жду к концу дня.

 Все поспешили разойтись, а Гордей то и дело ловил на себе ненавистные взгляды. После того, что Арбатов здесь устроил, оно и неудивительно. Гордей так никогда не работал, он лояльно относился к сотрудникам. Мог, конечно, и прикрикнуть, и наказание придумать, но чтобы вот так разговаривать с ними, как это делал Арбатов, словно они нашкодившие котята — никогда.

 — Я вижу, ты меня не помнишь, — вдруг произнес Арбатов, когда все вышли.

 — Не помню.

 — А я вот тебя очень хорошо… — с усмешкой произнес он. — Говорил ведь Ленке, что ты ей горя принесешь, но она не верила.

 И вот тут Гордей вспомнил мужика, который когда-то был хорошим другом Ленкиных родителей, когда те еще были живы. С ними Гордей так и не смог познакомиться, потому что они умерли задолго до их знакомства, зато познакомился с Николаем.

 Это было неожиданно. Лена тогда была на пятом месяце беременности, а Гордей только-только вернулся с работы, а дома у них — непонятный мужик. Они, конечно, потом познакомились, но так друг другу и не понравились. Но так как Николай жил в другом городе, то и виделись они не так, чтобы часто, а потом, со временем, Гордей добился того, чтобы они и вовсе перестали общаться.

 Выходит, жена его не послушала и все это время поддерживала связь с Арбатовым?

 Глава 27

 — Скажите, Марина, вы знаете, на каких основаниях меня здесь держит мой муж?

 Она замирает с полотенцами в руках, которые принесла для меня. Видимо, не ожидала, что я вдруг заговорю. И не просто заговорю, а прямо спрошу ее о ситуации.

 Ее взгляд становится настороженным. Плечи напрягаются. Она аккуратно кладет полотенца на край кровати и, наконец, поднимает голову, сталкиваясь со мной взглядом.

 — Простите?.. — осторожно тянет она.

 — Я задала вполне конкретный вопрос, — я звучу спокойно, но внутри — буря чувств.

 Очень трудно сдерживаться, когда из тебя насильно делают ни на что не способный овощ и отправляют доживать свой век взаперти.

 — Насколько я понимаю, вас сюда привезли… для отдыха, — отвечает после небольшой паузы, во время которой, видимо, думала, как лучше сформулировать ответ.

 — С решением суда на руках, верно? — уточняю.

 Марина кивает, но как-то нерешительно.

 — Вы уверены, что с решением, Марина?

 — Да, — мнется. — Да, кажется, так.

 Она сбивается во время разговора, заикается, чего я не замечала за ней, когда нас знакомили.