Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 11)

 Наверное, это было в какой-то прошлой жизни, потому что в этой максимум, куда я могла пойти — на встречу с подругами. И это было, преимущественно днем, потому что у кого-то есть дети, у кого-то ревнивые мужья.

 Гордей меня не ревновал, но как-то особого желания идти куда-то ночью не было. Да и возраст не тот. Когда тебе за сорок, не впору ходить по ночным клубам или ресторанам. Вот я и не ходила.

 — Марина позвонила, попросила приехать.

 — Сейчас?

 — Мне показалось, она расстроена.

 — Дай мне пару минут, я переоденусь и вместе поедем.

 Гордей начинает суетиться, а мне почему-то вдруг становится смешно. Интересно, если бы я сказала, что еду к любой другой подруге, а не матери его любовницы, он бы как-то по-другому отреагировал? Мне кажется, да.

 — Не стоит, я уже вызвала такси.

 Не дожидаясь ответа, выбегаю из квартиры и, когда выхожу из подъезда, действительно сажусь в такси, которое уже меня ждет.

 Марина живет неподалеку. В паре кварталов от нас, так что ехать к ближайшему ресторану буквально пять минут.

 По приезду расплачиваюсь с водителем и выхожу на улицу. Хлопаю дверцей, как мне кажется, слишком сильно, и мысленно извиняюсь перед таксистом. Настроение у меня ни к черту. Кажется, что все вокруг предали. Муж, сын, вероятно, дочь тоже. Про Лизу молчу. Я всегда считала ее второй дочкой. Родной и близкой. Пока не увидела в постели с мужем.

 В ресторан захожу рано, приходится ждать Марину, но это даже хорошо. Я успеваю обо всем подумать. Прокрутить в голове несколько вариантов нашего разговора.

 Марина приходит не как обычно, одетая с иголочки, а в домашнем костюме, без макияжа и укладки. Обычный хвостик на голове, уставший вид. Весь мой запал отстаивать себя пропадает, потому что мне отчего-то кажется, что никто нападать на меня не собирается.

 Марина присаживается напротив. Заказывает воду и бокал вина. Смотрит на меня то ли виновато, то ли агрессивно, никак не могу уловить эмоции на ее лице, но в последнее время мы мало общались. Я со своей болезнью боялась куда-то выбраться, а она… не знаю даже, но почему-то мне не звонила. Может, потому что ее дочь спит с моим мужем. Просто раньше я этого не знала.

 — Ты же все знаешь, — Марина не спрашивает, а утверждает.

 — Знаю что?

 — Что Лиза и Гордей… — она запинается, прячет взгляд в салфетках на столе, а затем смотрит на меня. — Они любовники, Лен.

 — Вот как…

 — Ты ведь знала?

 — А что? Выгляжу не удивленной?

 — Если бы не знала, отреагировала бы по-другому.

 — И как же? Начала бы реветь и рвать на себе волосы? Устраивать истерику с битьем посуды?

 Неожиданно для себя понимаю, что ничего из этого я так и не сделала. Вазу любимую Гордея разбила — это единственное, что я себе позволила.

 — Нет, но… когда я узнала, я была в шоке.

 Я усмехаюсь. Тот день, когда Марина узнала, я прекрасно помню. Мы праздновали день рождения Димки, собрали большую толпу гостей, заняли весь ресторан. Прямо перед поздравлением на сцене мне стало плохо, и я отошла в уборную, где услышала разговор Марины с дочерью.

 “— Лиза, это ничем хорошим не кончится, — голос Марины, нашей с Гордеем подруги детства, звучал предупреждающе. — Ты так и останешься любовницей. Они вместе с самого детства. Гордей никогда не разведется с Ленкой. Он скорее руку себе отрежет или ногу. Так ему удобнее будет, чем без Лены.

 — Ему не придется разводиться. Скоро все и так решится.

 — Откуда такая уверенность?

 — Осталось подождать несколько месяцев и мы с ним будем вместе, — самодовольно сообщала Лиза. — Ему даже разводиться не надо. Тетя Лена неизлечимо больна. Так удачненько все сложилось. Он как раз собирался ей сообщить, а она ему о болезни. Ну он и смолчал. Подождем немножко. Так лучше, чем начинать сейчас процесс. Это же с ней всем делиться. Родственников у тети Лены немного, но может что-то перепасть маме и сестре. Деньги могут туда пойти, а так — все останется в семье. В нашей с Гордеем новой семье.

 — И ты хочешь сразу же выскочить за него замуж? Ты о моей репутации подумала вообще?

 — Мам, ну конечно же я не буду торопиться… все же, нужно будет выдержать траур, но да, я стану главной в этой семье. Куда мне спешить? Вся жизнь впереди, — голос той, которая разрушила нашу семью, доносится уже отдаленно.”

 Я вспоминаю этот разговор, будто слышала его каких-то пару минут назад. И поражаюсь, как не поняла все сразу, как вообще могла воспринять это за шутку. А я ведь и правда решила, что они видели, как я захожу в кабинку и как закрываюсь. Мой мозг словно не хотел воспринимать полученную информацию. И даже то, что Лиза говорила о болезни, никак на меня не повлияло, а ведь о том, что я больна, знал только Гордей, Оля и мой лечащий врач.

 Чувствую себя дурой. Все было на поверхности, а я… будто не хотела воспринимать реальность. Пряталась где-то там, в своей скорлупе, в безопасности, сконцентрировавшись только на себе. А вокруг меня, оказывается, плелись интриги и заговоры.

 — И что же ты так долго молчала, Марин? Больше двух недель прошло с дня рождения Димки.

 — Как ты…

 — Слышала вас с Лизой. Не поняла только, что вы меня не разыгрываете. Надеялась на то, что Гордей не может так поступить.

 — Мне очень жаль, Лен, я… и представить не могла. Лиза сказала, они давно вместе. Около года уже. Ребенка Гордей, якобы, очень хочет. Еще.

 Несколько лет назад мы заводили разговор о ребенке. Димка с Иркой уже взрослые, я дома, все равно не собираюсь на работу и Гордею почему-то пришло в голову, что было бы неплохо завести еще ребенка. Мы тогда поговорили, но так и не пришли к согласию. Я не хотела. Боялась, что не смогу выносить и родить. Мне было уже не двадцать и даже не тридцать, четвертый десяток переступила, ну какие дети? А Гордей, видимо, очень хотел. Так сильно, что завел молодую любовницу.

 — Я узнала давно. Но… я не сразу поверила. Мне казалось, что Лиза фантазирует, что это какой-то юношеский бред. Что она придумала себе роман с твоим мужем, а Гордей… ну, я не верила, что он мог опуститься до этого.

 Я молчу. Слова застревают в горле. Она знала. Она не просто подозревала — она позволяла этому происходить. Позволяла своей дочери спать с моим мужем, пока я готовилась умереть.

 — Ты знала, но молчала?

 Марина прикрывает глаза, подносит бокал с водой к губам и делает большой глоток. Затем тихо, почти шепотом, говорит:

 — Да.

 Внутри меня что-то щелкает. Лопается тоненькая нить, на которой держалась моя способность сдерживаться. Я смирилась с предательством мужа, почти привыкла к мысли, что сын может быть в курсе, но Марина… Она всегда была рядом. И я была рядом, когда она переживала предательство ее мужа! Я доверяла ей. А она…

 — Зачем ты позвала меня сюда, Марин? Чтобы попросить прощения? Чтобы убедить меня закрыть глаза и дать им быть вместе?

 Она резко качает головой.

 — Нет. Я позвала тебя, потому что ты должна знать, что Лиза беременна.

 Словно удар под дых. Воздух застревает в легких. Я сгибаю пальцы в кулаки, но не чувствую их. Тело немеет. Слова Марины обрушиваются на меня, подобно лавине.

 — Ты врешь.

 — Я бы хотела, Лен. Но это правда. Лиза сказала мне вчера. И она уверена, что это ребенок Гордея.

 Глава 16

 — Я бы хотела, Лен. Но это правда. Лиза сказала мне вчера. И она уверена, что это ребенок Гордея.

 — А что, есть другие варианты?

 Марина сначала не понимает, о чем я, затем спохватывается, будто вдруг поняла, что сказала что-то не то, а затем смеется.

 — Да, я… в том смысле, что других вариантов нет. Сформулировала, конечно.

 Она говорит что-то еще, а я понимаю, что мне неинтересно.

 Какая, к черту, разница, что она скажет? Гордея это ребенок или… соседа какого-нибудь. Того факта, что мой муж спал с другой это не изменит.

 — Лен… — Марина участливо всматривается в мое лицо. — Мне правда жаль… если я хоть что-то могу сделать, ты только скажи.

 — Пусть сделает аборт, — проговариваю, отрывая взгляд от входной двери, куда, оказывается всматривалась, будто ждала, что вот сейчас кто-то зайдет и скажет, что все это шутка.

 Перевожу взгляд на Марину, вижу, как она меняется в лице, смотрит на меня так, словно не верит, что я это сказала.

 — Что?

 — Аборт, Марин… пусть Лиза сделает аборт. Зачем ей ребенок? Гордей женат, у него двое взрослых детей. Хочет еще? Так… с законной женой пусть планирует.

 — Но… ты ведь не хотела и потом… — она растерянно хмурится. — Ты ведь больна?

 Мне хочется рассмеяться. Расхохотаться от боли, которая тисками сжимает мое сердце.

 — В смысле, что… Гордей же все равно хочет ребенка, а тут вот как все сложилось.