Адалин Черно – Любовь Лютого (страница 8)

Смеется.

– Не верну я тебя, Амина, не смогу. Ты во мне очень плотно засела, не вытравить. Я хочу, чтобы ты моей была по своей воле и по желанию. Ради подруги или чего-то еще я с тобой спать не желаю.

Он снова тянет меня на себя, прижимает, всматриваясь в лицо. Трогает за щеки, прикасается пальцами к губам, будто впервые видит.

– Мы с тобой теперь связаны, Амина. Тебе назад дороги нет, а я тебя отпустить не готов.

– Я… можно… я хочу.

Выдыхаю, не зная, как попросить, а он вопросительно смотрит на меня. Не делает ничего, замирает, будто в ожидании.

Я к нему прикасаюсь. Впервые за все это время тяну руку к его лицу и прикасаюсь к колючей бороде и щекам, тоже изучаю его и рассматриваю.

Сантиметр за сантиметром поглаживаю, тяжело дыша. Будто стометровку бегу, а не стою на месте, так сильно сердце колотится.

– Ты даже не представляешь, что делаешь со мной этими невинными касаниями, Амина.

Улыбаюсь, слегка тушуясь.

– Позволишь теперь мне? – перехватывает мою руку и убирает ее в сторону. – Лица твоего я уже касался, хочу теперь в другом месте тебя потрогать.

Пока я думаю, чего он хочет, Роман прижимает меня к себе и ловко расстегивает джинсы.

Глава 7

Задыхаюсь от его прикосновений к оголенному животу. Стою, не в силах пошевелиться и не зная, как реагировать.

– Ты будешь моей, – шепчет мне обещания. – Только моей, Амина.

Я ему безоговорочно верю.

Теперь мне больше не на кого положиться. Есть только он, его власть и возможности. До того, как я позвонила родителям, я еще питала надежду. Глупую, неоправданную надежду, что может быть, все будет не так. Может быть, они примут меня обратно, но… наш мир жесток. Отец не желает идти против традиций.

Его ладонь скользит по позвоночнику и добирается до волос, которые я аккуратно собрала в хвост. Надеть нашу традиционную одежду Роман не позволил. Точнее, попросту мне ее не оставил, так что пришлось выходить с непокрытой головой.

Мне не привыкать, я делала так и раньше, но… сейчас, когда его рука прикасается к резинке, а через мгновение волосы рассыпаются по плечам, чувствую себя будто оголенной перед ним.

Он зарывается пальцами в волосы, проводит подушечками по затылку и тянет на себя ближе.

Сглатываю, когда снова меня целует.

Уже больше не тушуюсь так перед ним. Позволяю и прикасаться и даже отвечаю, хоть еще и неумело.

– С ума меня сводишь, – повторяет снова одно и то же.

И трогает. Везде, где хочет, прикасается. Проводит горячей ладонью по животу, груди, спускается ниже. Я непроизвольно отстраняюсь. Пугаюсь такой откровенности здесь, хотя лучше тут, чем где-то в кровати, верно?

Отстраняется.

С шумом выдохнув, прижимается лбом к моему.

Несколько мгновений переводит дыхание, а затем, ловко застегнув мои джинсы, берет меня за руку и командует:

– Пошли.

Едва за ним поспеваю.

– Куда мы? Зачем?

– Пора тебя моей сделать, – следует в ответ.

Он усаживает меня в автомобиль, быстро огибает капот и садится рядом, заводит двигатель. Мне кажется, обратно мы едем еще быстрее, чем ехали сюда.

Роман то и дело идет на обгон, создавая опасные ситуации.

Я все так же сижу, вжавшись в кресло и про себя обращаясь к Аллаху. Моя жизнь в семье закончилась, но хотелось бы, чтобы она продолжилась в этом мире. Глупо было бы умереть вот так, в автокатастрофе.

Ворота, которые я успела рассмотреть еще вчера, разъезжаются и мы паркуемся во дворе.

Выхожу из машины, как на казнь, хотя в этом нет абсолютно никакого смысла.

Я не боюсь Романа больше. И прекрасно знаю, что случится дальше. Так, как это происходит сейчас, продолжаться дальше не может. Он серьезный мужчина, а я покорная женщина. Несмотря на то, что у него другие традиции, он все равно считает, что я слабее и должна подчиняться.

Позволяю ему себя вести. Взять за руку, подняться на второй этаж и закрыть за нами дверь спальни.

Я жду, что он мгновенно наброситься на меня, но вместо этого он подходит к картине, и я вижу, как через мгновение он открывает ее, как шкаф. Отодвигает в сторону и достает бутылку. Наливает в стакан и идет ко мне, протягивает:

– Пей.

– Я?!

В ужасе смотрю на то, что он мне предлагает.

– Я не… никогда.

– Прекрасно, – кивает с одобрением. – Ты слишком много думаешь, Амина. Не умеешь наслаждаться жизнью. Расслабься хотя бы раз. Отпусти себя, отдайся мне полностью.

Я смотрю на стакан с янтарной жидкостью, как на яд. В моей семье алкоголь был под запретом. Я никогда не пробовала даже вина.

– Я не могу, – шепчу я, отступая на шаг.

Роман подходит ближе, нависает скалой надо мной.

Я не впервые замечаю, какой он большой и сильный, каждая мышца видна из-под рубашки.

– Можешь, Амина. Ты теперь все можешь. Нет больше отца, который запрещает. Нет жениха, который приказывает. Есть только ты и я.

Он берет мою руку и вкладывает в нее стакан. Его пальцы накрывают мои, помогая удержать стекло.

– Пей.

Я смотрю ему в глаза и вижу в них бездну. Темную, манящую бездну, в которую я уже шагнула.

Поднеся стакан к губам, я делаю маленький глоток. Жидкость обжигает горло, заставляя закашляться. Роман усмехается, забирает у меня стакан и ставит его на тумбочку.

– Первый раз всегда так, – говорит он тихо. – Горько, страшно.

Он кладет руки мне на плечи и начинает медленно разминать их. Я чувствую, как тепло от глотка виски растекается внутри, смешиваясь с жаром от его прикосновений.

– Ты напряжена, как струна, – шепчет он мне на ухо. – Боишься боли?

– Боюсь, – признаюсь я честно.

– Я не сделаю тебе больно, Амина. Я буду осторожен. Обещаю.

Он разворачивает меня к себе спиной. Я вижу наше отражение в большом зеркале напротив кровати. Хрупкая девушка в свитере и мощный, темный мужчина позади нее. Мы кажемся такими разными, совершенно несовместимыми.

Его руки скользят под край свитера, касаясь голой кожи живота. Я вздрагиваю, и он тут же замирает.

– Тихо, – шепчет он, целуя меня в шею. – Просто дыши.

Он медленно тянет свитер вверх. Я послушно поднимаю руки, позволяя ему стянуть с меня одежду. Свитер летит на пол.

Я остаюсь в джинсах и кружевном белье, которое нашла сегодня в гардеробной. В зеркале я вижу, как горит его взгляд, когда он смотрит на меня.

– Ты невероятная, – выдыхает он. – Салим не заслуживал даже твоей тени.

Упоминание Салима действует отрезвляюще. Я вспоминаю его липкий взгляд и угрозы. В горле мгновенно начинает першить. Я не впервые думаю, что сделала правильный выбор, несмотря на то, что этот выбор прямо сейчас расстегивает мои джинсы.