Ада Линн – Мама, ты мне больше не нужна! (страница 3)
Под этим взглядом ноги подгибаются. Я невольно делаю шаг назад, опираюсь спиной о стену.
Мужчина уходит. Не попрощавшись.
— Неужели это твой жених? — выдыхаю я. — Ты выходишь замуж по расчёту?
— Это его отец. — Валентина поправляет причёску, поправляет платье. — А я выхожу замуж по большой и финансово-выгодной любви! Не собираюсь слушать твоих проповедей. Тебе лучше уйти.
— Валя, ты уверена? — Я смотрю на дочь. На ту, которую растила, которую кормила с ложечки, которую водила в школу, ради которой ночей не спала. — Если я сейчас уйду, то вряд ли смогу простить твоё отношение.
— Вот и отлично, мама! — Валентина отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Легко, небрежно, даже не глядя. — Пока!
Она разворачивается. Каблуки цокают по асфальту. Белое платье мелькает за углом.
И я остаюсь одна.
На глаза наворачиваются злые слёзы.
Я не вытираю их. Пусть текут. Здесь никто не видит.
Как же она может так поступать с родной матерью?
Я же всю жизнь положила на то, чтобы она ни в чём не нуждалась. Забыла о себе. Работала. Даже не пыталась найти мужчину, создать семью.
Валентина была для меня всем.
И теперь вот чем это обернулось.
Делаю шаг вперёд. В сторону входа в ресторан.
Материнское чувство внутри требует: проникни туда. Увидь хотя бы одним глазком, как дочь выходит замуж. Ты имеешь право.
Но разум говорит другое.
Имей гордость, Люда.
Не надо рваться туда, где не хотят тебя видеть.
Даже если это родная дочь.
Я разворачиваюсь. И ухожу.
Вечер провожу на автомате.
Убираюсь. Перекладываю вещи с места на место. Готовлю еду — борщ, который не успею съесть сама прежде, чем испортится.
Сама не чувствую ничего. Как робот. Как будто сердце вырвали из груди.
Так и есть, по сути.
Сажусь на кухонную табуретку. Смотрю в стену. Думаю.
Мне только сорок пять. Я ещё не старая женщина. А превратила себя…
В двадцать два года я забеременела. Первая любовь — яркая, скоропостижная, как пожар.
Он закончил университет и уехал в армию. Я обещала ждать. А он… не обещал.
Встретил там женщину. Женился. Осел.
На новость о ребёнке сказал: «Реши как-нибудь сама, мне не до этого».
Я решила рожать.
Родители помогали первое время. Но потом страшный вирус забрал их у меня. Одного за другим.
В наследство мне досталось мало. Только продавленный диван да холодильник.
Пошла работать. Сняла квартиру.
Всю жизнь разрывалась между работой и ребёнком. Даже не думала о том, чтобы завести отношения. Слышала слишком много ужасных историй об отчимах. Не хотела травмировать дочь.
А она мне отплатила…
Вот так.
Около полуночи раздаётся звонок в дверь.
Я вздрагиваю.
Странно. Вроде никого не жду. Если только Ольга Васильевна заметила свет в окне и решила призвать меня к общественной деятельности.
Плетусь в прихожую. Смотрю в глазок.
Сердце пропускает удар.
Открываю дверь.
На пороге стоит он. Мужчина в дорогом костюме. С лёгкой проседью в висках.
Отец жениха. Руслан Валерьевич.
На его красивом лице — высокомерное выражение. Он не здоровается. Делает шаг через мой порог, не спросив разрешения.
Брезгливо осматривает коридорчик.
Мне нечего стесняться. У меня просто, но чисто. Полы намыты. Тапки стоят ровно. Вешалка не шатается.
Синий взгляд мужчины пронзает меня насквозь.
И раздаётся низкий бархатистый голос. Тот самый, от которого в коленях снова ощущается слабость.
— Какая сумма нужна, чтобы вы оставили свою дочь в покое раз и навсегда?
— Простите? — переспрашиваю я. Голос не слушается. — Я не понимаю.
Он явно не привык повторять. Но берёт себя в руки. Говорит чуть громче, чуть медленнее, как с глупым ребёнком:
— Людмила Петровна, верно?
Я киваю. Сглатываю ком в горле.
— Валентина сегодня стала моей дочерью. — Он делает ударение на слове «моей». — И я хочу позаботиться о ней. Ваше присутствие выбило её из колеи. Она очень нервничала и не могла насладиться праздником. Я не хочу, чтобы подобное повторилось впредь. — Он делает паузу. Смотрит на меня в упор. — Не желаю, чтобы вы тревожили её во время беременности, чтобы искали встреч с будущими внуками. Просто забудьте о её существовании.
— Вы с ума сошли?!
Я не могу поверить, что кто-то всерьёз может задавать подобные вопросы. Это не кино. Это моя жизнь.
Он достаёт из внутреннего кармана пиджака телефон. Дорогой смартфон.
— Назовите любую сумму, я переведу вам на карту прямо сейчас.
Выжидательно смотрит на меня.
Я стою перед ним босиком, в старом халате и чувствую себя бесконечно униженной.
— Если вы думаете, что будете теперь всю жизнь тянуть из неё деньги, то крупно ошибаетесь. — Его голос становится жёстче. — Я заплачу вам один раз. И больше вы не подойдёте к Валентине никогда. Так что подумайте хорошенько и назовите сумму.