Ада Ленц – Помню тебя (страница 5)

— Я не снюсь! — обиделась Аля. — Я просто есть. И ты, пожалуйста, не ругайся!

— А ты нежный цветочек, да? Скажи мне лучше, что такое «теория, мой друг, суха...»

— Но зеленеет жизни древо, — ответила Аля. — «Фауст», Гёте.

— Значит, это ты у меня в голове порылась? — возмутилась Вика. — Я прямо чувствую, как в моём мозгу всё переставляется как ящики на чердаке. Своего ещё понапихала, стихи всякие.

— Я не нарочно. Просто понять тебя хотела и позвать.

— То есть, ты всё-таки думаешь, что ты меня выдумала?

— Нет, — покачала головой Аля. — Я думаю, что мы просто живём в разных мирах, а я могу в твой иногда заглядывать, а ты в мой перемещаться во сне. Здорово, правда?

Вика подумала, что ничего здорового во всём этом нет. Наоборот, дело пахнет сумасшедшим домом. Хотя чего она волнуется? Сон, просто сон.

— Что у тебя за книга, — примирительно спросила она, кивнув на томик в руках у Али.

— В школе задали, — Аля открыла книгу и с выражением прочитала:

— В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.

— Это даже я знаю, — засмеялась Вика. — Булгаков. Я только одного понять не могу, откуда у вас «Мастер и Маргарита»? Кто у вас страной правит? Какая форма правления? По виду девятнадцатый век.

— Век у нас двадцать первый, а в стране конституционная монархия.

— И революции не было?

— Какой революции?

— СССР знаешь, что это?

— Что за СССР?

— Ясно.

Вика взяла в руки удивительно тонкую книгу. Листов в неё не хватает, что ли. Полистала: прокуратор, Иешуа, прокуратор, Иудея... А где Москва? Воланд? Бегемот? Вика взглянула на название: «Прокуратор Иудеи». Ясно, что ничего не ясно. Стало жутко и неуютно. Не столько из-за книги, сколько из-за необычной тишины, царящей вокруг. Слегка шелестели ветки кустов, где-то вдалеке чирикали птички. Вот и всё. Ни машин, ни самолётов. Людей и тех нет.

— У вас всегда так мало народа? — спросила Вика.

Аля пожала плечами:

— Разве это мало? Разве толпа лучше? Можно потеряться, споткнуться. Тебя могут затоптать.

Она поёжилась.

— Смотри, лучше, что у меня есть.

И достала из сумки альбом. Протянула Вике.

— Это воспоминания из вашего мира. Иногда приходят в голову, а я записываю.

— Забавно! — рассмеялась Вика, прочитав записи. — Эта Зинаида с тюрбаном на голове. Надо же было до такого додуматься!

— Да не в Зинаиде дело! Ты про Никиту прочитала?

— Прочитала. И что?

Аля набрала в грудь побольше воздуха, выдохнула, потом снова вдохнула и наконец решилась:

— Ты должна его найти! Понимаешь, я убеждена, что он существует и живёт в вашем мире.

Вика с шумом захлопнула альбом. Ей захотелось сказать что-нибудь едкое и остроумное, но у Али было такое умоляющее лицо, что она сдержалась.

— Как ты себе это представляешь? — только и спросила Вика. — Я его найду и притащу к тебе? Да и вообще ты представляешь, сколько человек живёт на земле? Даже если сузить число до русскоговорящих, то это десятки, может даже миллионы человек. Как я его найду? Найду его как? Эй, ты меня слышишь?

Аля слышала, но ответить ничего не успела. Вика снова исчезла, словно в воздухе растворилась.

В этот раз голова болела чуть меньше, хотя в висках непрерывно стучало. Вика лежала на диване, думая о том, что и сегодня в институт придётся не идти. Ещё и с Сашкой договорилась встретиться. Может, к вечеру боль пройдёт.

Вика окинула взглядом пустую комнату, прислушалась к тишине. Здорово конечно иметь собственную квартиру, доставшуюся в наследство от бабушки, но иногда хочется, чтобы кто-то был рядом, принёс стакан воды, погладил по голове, поцеловал и сказал, что всё пройдёт.

Вика всеми силами старалась быть независимой и самостоятельной, даже устроилась на подработку в продуктовый магазин. Сначала родители не хотели её отпускать, боялись, что пустится во все тяжкие, загадит квартиру. Вика и правда закатила пару вечеринок, но быстро поняла, что веселиться готовы все, а вот разгребать последствия не хочет никто. Убив целый день на уборку, починку сорванной дверной ручки и свёрнутого смесителя в ванной, оттерев с пола почти все пятна и сняв с люстры чьи-то трусы (смутно помнилось, что это результат игры в фанты), Вика твёрдо решила: никаких вечеринок в её квартире!

Идеальной хозяйкой она всё же не была. Спасало правило: меньше вещей — меньше бардака. Самыми большими её прегрешениями была одежда на стуле у кровати и немытая с вечера посуда. Родители могли спать спокойно.

Позвонила мама.

— Прогуливаешь? — сразу спросила она. И как только она обо всём узнаёт? — Ну, и ладно. Главное, не злоупотребляй. Я вот тоже дома. Зайдёшь?

Вика прислушалась к своей голове. Не шумит, вроде. И молоточки в висках замедлились. Почему бы и не сходить? Всё равно делать нечего.

Дома у родителей всегда работал телевизор. Мама не выносила тишины. Интернет она не любила. Там же такой огромный выбор! Не знаешь, что посмотреть. В итоге целый час выбираешь, а потом и не хочется уже ничего. С телевидением проще: что показывают, то и смотришь. И никаких мучений.

В этот раз местный канал показывал советский фильм про пионеров, иногда прерываемый рекламой городских магазинов и призывами вакцинироваться и проходить диспансеризацию.

Мама безуспешно пыталась накормить Вику морковными котлетами, которые так полезны для организма.

— Наверняка питаешься всякой дрянью, — утверждала она. — Нужно же хоть иногда и полезного съесть.

— Ничего другого у тебя нет? — Вика с отвращением взглянула на котлеты.

— Есть! — радостно провозгласила мама. — Вегетарианские голубцы.

— Спасибо, я лучше котлету съем. Одну!

— Как хочешь.

Вика не могла сказать, что отношения с мамой у неё плохие. Она конечно слегка раздражала своим здоровым образом жизни и непрошеными советами, но они никогда не ругались. Но и секретами не делились. Многое Вика утаивала, боясь маминых переживаний. Так было, когда в девять лет она провалилась под лёд городского пруда. Дело было у самого берега, но Вика пребывала в такой панике, что если бы не случайный прохожий, вытащивший её из воды, она могла бы и захлебнуться. Хорошо ещё, что дома никого не было, и Вике удалось кое-как высушить одежду и сохранить произошедшее в тайне.

— Может, ещё котлетку? — с надеждой спросила мама.

Вика отчаянно замотала головой. Вторая в неё просто не влезет. Мама вздохнула и погладила Вику по голове.

— Я тебе с собой положу вместе с голубцами. И сельдерея немного. Ты же сама не купишь, я знаю. Только не вздумай выкидывать! Поняла?

— Поняла, — теперь уже вздохнула Вика.

Пионеры на экране телевизора тем временем справились со всеми трудностями, что преподнесла им жизнь, и запели весёлую зовущую к новым свершениям песню. Фильм закончился, и на экране возникла румяная круглолицая девушка, призывающая посетить недавно открытую булочную. Её сменили три девушки в белых футболках.

— Даже если кажется, что про тебя все забыли, — начала одна из них.

— Стёрли из памяти и больше не ищут, — продолжила вторая.

— Знай, я помню тебя, — третья девушка сделала шаг вперёд.

— Я помню тебе, — повторили за ней остальные.

— Мы помним тебя! — прозвучало хором. — Знай, что мы никогда не сдадимся и найдём тебя!

— А что если человек не хочет находиться? — задумчиво произнесла мама. — Может, он специально скрылся от всех.

Как оказалось, организация с незатейливым названием «Помню тебя» занималась розыском пропавших. Была она очень маленькой и местечковой, но искала до последнего, даже тогда, когда сдавалась полиция. Мама объяснила, что в этой организации всего несколько человек. Главная, дочка или племянница директора местного канала, потому их рекламу и показывают время от времени.

На экране замелькали фотографии. Они сменяли друг друга слишком быстро, чтобы можно было опознать изображённых на них людей. Вика и не разглядела лица, но взгляд зацепился за знакомые имя и фамилию: «Алевтина Поленова».

Не может быть. Во рту у Вики пересохло. Кажется, и фотография знакомая. Разглядеть её Вика не успела. Уже дома открыла сайт организации, простой и незатейливый. В разделе «Помним и ждём» отыскала фотографию девушки со светло-русыми волосами, собранными в высокий хвост. Девушка казалась грустной с потухшим взглядом. Лицо более худое и взрослое, но это несомненно была Аля из недавних снов.

«Алевтина Васильевна Поленова ушла в институт из дома утром 17 сентября 20.. года. До института так и не дошла, дома тоже не появилась. Рост 165 см, глаза серые, волосы светло-русые. Была одета в синее платье, тёмно-синюю ветровку. На ногах чёрные туфли на невысоком каблуке. С собой чёрная сумка. Смартфон оставила дома. Сегодня Алевтине двадцать один год».