Ада Ленц – Помню тебя (страница 6)

— Двадцать один, — повторила про себя Вика. — Старше меня. А пропала она два года назад, в девятнадцать. Интересно.

Интересно и страшно. Может, это игра подсознания? Увидела объявление о пропаже, не обратила внимания, а мозг зафиксировал, чтобы потом выдать таким необычным образом. Вот только разве можно было запомнить не только внешность, пусть даже слегка изменённую, но и имя? Бред какой-то!

С Сашкой встретились на лавочке в парке. Промозглая погода не способствовала прогулкам, и Вика охотней посидела бы в кафе, но пожалела Сашку, у которого не было лишних денег. Он ведь не позволит заплатить за себя из гордости да и саму Вику это смутит. Дело в том, что Сашка копил на квартиру, точнее на первый взнос. Откладывал понемногу и накопил уже приличную, но всё ещё недостаточную, сумму.

Иногда Вике становилось стыдно. Ей-то квартира ни за что досталась. И в институте она учится на бюджете, но если бы вдруг не прошла, то родители непременно бы заплатили за обучение. И вся её попытка самостоятельной жизни не что иное как игра. Спину прикрывают родители, дедушка и дядя с тётей. Они если что не только накормят, но и лишних денег подкинут, не интересуясь, на что именно она их потратит.

Сашка всегда один. Сам за себя. Не считать же в самом деле опорой безалаберных родителей, которые так и не научились планировать бюджет, и младшую сестру, студентку колледжа. В институт Сашка не попал, на бюджет не хватило баллов. Знаний, скопившихся в его голове, всё-таки было недостаточно.

— Эх, Корнеев, — вздохнула в тот год его бывшая классная Ирина Вадимовна, узнав о провале. — Как так? Ты же у нас гений.

— Как-то так, — ответил Сашка и улыбнулся. Он ведь никогда не унывал. Поступил в колледж, а после устроился на работу в сервисный центр. Ирина Вадимовна приносила ему сломанный телефон и снова вздыхала:

— Ты же отличник, Корнеев, золотая медаль! Как же так?

— Как-то так, — отвечал Сашка и улыбался.

При знакомстве он гордо заявлял, что работает в IT-сфере. Вику подобное забавляло. Она сразу вспоминала анекдот о женщине, говорившей о тридцати годах работы в авиации. «Уборщица я, аэропорт мою», — добавляла она. Так и Сашке приходилось чинить по большей части бытовые приборы, а не компьютеры с телефонами, но он конечно же не унывал и всегда имел в запасе пару забавных историй про странных клиентов.

— Представляешь, Краснощёкова, — начал он в этот раз. — Приходит к нам мужик. Просит починить смартфон. А потом протягивает пакетик полиэтиленовый. Он его так в кулачке зажал и перед собой вытянул. А внутри смартфон, только не обычный. Как будто его сначала с двенадцатого этажа на асфальт сбросили, а потом ещё молотком побили со всей комсомольской ненавистью.

— С какой ненавистью? — удивилась Вика.

— Комсомольской. Эх, Краснозобова, как тебя только в институт взяли с такими знаниями, — Сашка укоризненно покачал головой, но глаза его смеялись. — Так вот, почините, говорит. Он мне дорог как память. Я вроде всё собрал, до последней крошки.

Сашка расхохотался, но почти сразу замолчал.

— Ты чего, Краснощёкова? Случилось что?

Ещё как случилось! Вика собралась с духом и выложила всё, как есть.

— Ну дела, — протянул Сашка и почесал затылок. — Если хочешь знать моё мнение, то у меня два варианта: реалистичный и фантастический. С какого начать?

— Давай с реалистичного, — вздохнула Вика.

— Подсознание. Ты видела объявление о пропаже, не обратила внимания, а мозг информацию усвоил, а потом выдал в виде сна. Может, триггер какой был, вот и всплыло.

— Ты слишком высокого мнения о моём мозге. Не могла я такую историю из ничего воспроизвести.

— Ладно, версия номер два, фантастическая.

Сашка даже с места вскочил, так ему захотелось поделиться своими выводами.

— Представь себе мир, в который попадают потерянные вещи и потерянные люди, одинокие и никому не нужные. Они могут попадать туда случайно, а могут уходить специально, потому что здесь их уже ничего не держит. Вот и Аля твоя ушла. Может, ей здесь плохо было. А там хорошо.

Закапал дождь, мелкий и противный. Вика схватила Сашку за рукав и потянула в кафе. Плевать на все условности. Сама заплатит. Расположились у окна. Сашка, смущаясь, заказал только кофе. Вика из солидарности то же. Официантка шумно выдохнула и закатила глаза.

— А здорово ты придумал про другой мир, — сказала Вика. — Тебе бы книги писать.

— Да я не сам, — Сашка отхлебнул кофе и тут же замахал руками, едва не опрокинув чашку — горячо. — Я в книге одной прочитал у Сесилии Ахерн.

— Ты читал Ахерн? — Вика чуть не поперхнулась. — Это же девчачьи книги!

— Ну, знаешь, когда выбора нет... и почему сразу девчачьи? Книги они всегда книги. Я тогда болел, помнишь? Лежал дома, подыхал с тоски. Телефон кнопочный, интернета нет. По телеку всякую фигню показывают. Сеструха в библиотеку ходила и брала себе эту Ахерн и другие, как ты говоришь, девчачьи книги. Я её просил хоть раз принести Азимова, Брэдбери или хотя бы Лукьяненко, а она тащила своё. Пришлось читать. Кстати, Ахерн среди всех самая адекватная оказалась. Остальное так, сопли, слёзы, сахарная вата.

Но я с ней согласен. В том плане, что есть такое место. А у тебя просто способности туда во сне попадать. Вот и всё. И знаешь что, Красноносова? Я думаю, не надо тебе больше об этой Але думать. Ей здесь наверняка было плохо, а там хорошо. Пусть себе живёт, где ей нравится. А Никиту я бы попробовал отыскать. Так, ради интереса.

Вика задумалась. В чём-то Сашка прав, но ведь у Али наверняка есть родственники, которые любят, ждут и очень страдают из-за её отсутствия. Нужно побольше о них разузнать, а уже потом что-то делать. И начать следует с организации под названием «Помню тебя».

Славик ел грушу. Груша оказалась вкусной и очень сочной. Потому и пришлось принять неудобную позу, слегка наклонившись и вытянув шею. Кисть руки неестественно вывернулась, чтобы сладкий сок, стекая, не запачкал форму.

«Нужно было брать яблоко», — промелькнуло в его голове. Тревога усилилась, когда Славик краем глаза заметил барышню Поленову, шагавшую в его сторону. Что за невезуха! Засунуть остаток груши в ранец не было никакой возможности — замучаешься отмывать. Ещё и тетради наверняка придётся переписывать, учебники испортятся, но и представать в столь глупом виде перед Алевтиной Славику не хотелось. Поэтому он раскрыл рот как можно шире и запихнул в него грушу, запоздало подумав о том, что она была с веточкой. Или не было никакой веточки? Так и подавиться недолго. Судорожно жуя, Славик наблюдал за Алевтиной. Никакой ошибки быть не может. Она целенаправленно шла к нему.

Славик сделал над собой усилие и проглотил остатки груши. Горло неприятно царапнуло. Ветка? Ерунда, как вошло таки и выйдет! Славик захихикал. Алевтина удивлённо приподняла брови, бросила взгляд на его лицо и протянула тонкий батистовый платок с вышитыми в углу инициалами.

— Здравствуйте, Вячеслав!

— Угу, — только и смог выдавить он.

Славик кое-как вытер лицо. Пачкать белоснежный платок, обшитый кружевом показалось святотатством. Аля вздохнула.

— У вас есть с собой вода?

Вода конечно же была, в стеклянной бутылке из-под лимонада «Кислинка». Эти бутылки никогда не выбрасывали, сдавали в магазин, а несколько оставляли себе. Этикетка была великолепна: лимонная роща на фоне гор. Но и сама бутылка служила произведением искусства, а широкое горлышко было очень удобно для использование. Одна беда — бутылка тяжеловата, но стоит потаскать её с собой несколько дней, как уже и не чувствуешь лишнего веса.

Аля окрутила крышку, смочила платок водой и бережно оттёрла Славкин подбородок, отчего Славик покраснел и едва не грохнулся в обморок.

— Руки уж как-нибудь сами ототрёте, — сказала она. — Порселет.

— Опять этот ваш псефранц! — возмутился Славик. — Никакой я не этот самый, не поросёнок!

Аля рассмеялась:

— Я же любя!

— Вот этого не надо, — он едва не задохнулся от смущения. — Насмешничаете, а мне неловко становится.

— Хорошо, — Аля сразу стала серьёзной. — Просто мне нужна ваша помощь. Нужно, чтобы вы поездили со мной в ближайшие каникулы по окрестным городам.

— Почему я?

— Вы всё-таки мужчина.

Славик вытянулся, расправил плечи.

— Да и просить больше некого.

Славик сник.

— Умеете вы, Алевтина, поднять человека в небеса, а после безжалостно скинуть в самую глубокую пропасть, — произнёс он.

— О, да вы философ! — Аля засмеялась. — Но вы мне две вещи скажите: поедете? И, может, на «ты» перейдём?

— Можно и на «ты». Одно мне скажите, скажи, зачем нам ехать?

— Нужно найти одно место, старый сад. Только я не знаю, где он находится и существует ли на самом деле. Просто мне важно знать, насколько правдивы мои истории.

Ночью, лёжа в постели, Славик вспоминал тот разговор. Аля говорила сбивчиво и не всегда понятно. Нужно найти одно место. Она уже попросила кое-кого из другого мира, чтобы тот человек поискал там. Но сидеть и ждать не хочется. Нужно действовать. Можно было бы поехать с Басей, но у Баси отец. От него не скроешься. Он не отпустит.

Славик конечно же сказал «да», потому что не мог отказать. Человек посторонний и ничего не смыслящий в жизни мог бы решить, что Славик любил Алевтину, что было уж совсем неверно. Любил Славик Олю Белохвостикову, худенькую почти прозрачную девочку из соседнего подъезда. Она всегда заплетала две косы и укладывала их на голове в виде двух баранок, украшенных бантами, в школьные дни белыми, в выходные и каникулы — разноцветными. Оля была молчаливой и тихой словно мышка. Иногда она позволяла Славику нести её портфель, и тогда он воспарял в небеса от безграничного счастья. А когда Оля заводила с ним разговор, он едва не лопался от переполнявшей его радости.