Ада Дэйтлер – Светлая память (страница 2)

– Марта, ты предлагала вчера распить бутылочку вина… Пошли на кухню! – неожиданно для меня заявила Надя.

Мои глаза виновно округлились: в бутылке винишка было ровно ещё на один бокал, который я тоже собиралась выхлебать гораздо позднее и, желательно, в гордом одиночестве иобязательно под какой-нибудь грустный мотив, напоминавший мне о моем разбитом сердце…

– Ну… то было вчера, у меня уже не так много осталось, вернее, совсем немного, – замялась я и в то же время подумала о том, что неплохо было бы подружиться с соседкой.

– Неси. Просто посидим поговорим.

По всему видно было, что Наде в тот вечер было одиноко: она бы не постучалась в мою дверь просто так. Хорошо, хоть не с претензией относительно чистоты и уборки.

Спустя какое-то время мы неудобно разместились на кухне: я на белом старинном стуле, которые слегка обгорел после задымления в квартире, Надя с бокалом красного – на подоконнике. Несмотря на все мои представления о красивом дружеском легком общении, наше общение шло тяжело, как и генеральная уборка общих территорий: в воздухе часто зависала тишина, так что приходилось гонять одни и те же мысли по кругу как во время сдачи экзамена…

– Хорошо здесь. Как в деревне у бабушки, – затараторила Надя, сделав решительный глоток и смакуя напиток.

– Да… – представила я деревню своей бабушки, в которой, по словам мамы, ночами можно было встретить волков, а в речной воде пиявок, впивающихся в ноги… Романтика. Впрочем, в городе М. тоже полно своих пиявок… – Хороший город, компактный, погода хорошая.

– В моем городе было холодно… А люди здесь какие-то добрые и отзывчивые, в моем родном все злые и хмурые, – опять затянула Надя, и я засмотрелась на то, как же ровно и красиво она вывела стрелки на глазах.

«Ну не знаю, не знаю, в «доброте» людей этого города я захлебнулась… Вот ищу способ, как забыть эту бескрайнюю доброту…» – думала я и не знала, нужно ли добавлять в диалог реальное видение человека, пожившего в этом «утопическом» городке, или же просто остановиться на милой, но искусственно-резиновой беседе.

– Ну насчет этого… Я думаю, что нет людей добрых или злых. По сути, мы все и добрые, и злые: для кого-то добрые, для кого-то злые, в одной ситуации – добрые, в другой – злые. Иногда нам действительно нужно быть злыми в целях самозащиты, чтобы прожить конкретные эмоции, но боль другим в таком состоянии причинять однозначно нельзя… – сказала я, вперив взгляд уже в родинку на лице Нади, пока она продолжала смаковать винный букет, – А мне интересно, почему ты решилась так кардинально изменить город? Он, по сути, такой же, как и твой, но тебе к родным ездить дороже, да и дальше, целый день можно просто просадить на поездку и это только в одну сторону.

– У меня есть хорошая знакомая в этом городе. К тому же я давно мечтала сюда переехать, – отстраненно сообщила Надя и опять потянула испачканный в красную губную помаду бокал к губам.

– Да, со знакомыми гораздо проще обосноваться в чужом городе. Тем более при первом знакомстве ты показалась мне довольно веселой и энергичной, позитивной и дружелюбной, так что я думаю, что у тебя с контактами в этом городе проблем не будет, – умаслила я на будущее, чтоб в вопросах уборки получить уверенную снисходительность.

– Это только так кажется на первый взгляд. На самом деле, я обычный человек и без компании здесь мне просто одиноко.

И тут я поняла, что самый «ресурсный» в социальных сетях человек на деле может оказаться не таким, как хочет казаться. В тот вечер я не видела в Наде живой энергии, бьющей через край, особых стремлений, несмотря на то, что она проходила множество разных бьюти-обучений, ежедневно снимала ролики в новых пестрых и красивых нарядах, танцевала под музыку, и так же ежедневно, если не ежечасно выкладывала это в сеть. Вся ее яркая жизнь была только в сети, а передо мной сидел внезапно немногословный обычный человек.

– Я слышала от хозяйки, что ты переехала в другой город, потому что твой парень нашел другую девушку, – прямолинейно выпалила я, так как и мне самой нужны были помощь и душевное участие. Моя проблема состояла в том, что я не могла находиться ни в одном другом городе, в котором не было парня из моего прошлого (конечно, самого последнего, остальных я быстро забыла), мне было невыносимо тяжело волочить свою обыденную реальность без его присутствия в моей жизни, даже в сети. А в его городе шанс на мимолетную встречу, от которой в моменте ноги становились ватными, потели ладошки и учащалось сердцебиение, был более велик. Да, я боялась этой встречи, потому что реагировала на каждую неадекватным эмоциональным возбуждением, потому что опасалась того, что он захочет выяснить отношения, «серьезно» поговорить и ещё раз сообщить мне о том, что не любит и никогда меня не любил, что у него есть девушка и она ему дорога, но одновременно с этим я всем сердцем желала ещё раз увидеть его.

– Это она тебе такое сказала?… – засмущалась Надя и вошла в стадию отрицания, – Нет, я сама… Сама давно хотела здесь жить, это хороший город.

– Но от хозяйки я слышала другую историю, – упрямо настояла я на своем и тактично продолжила, – Просто… твоя заинтересовала меня тем, что у меня в чем-то сходная ситуация, вот только меня магнитом тянет в тот город, в котором живет объект моего обожания, и я… я ничего не могу с этим поделать. Есть, конечно, один город, в который я хочу переехать. Незнакомый мне город-бункер, в котором я хочу начать новую историю и забыть о ранах прошлого, поэтому мне интересно, как со всем этим справляешься ты.

Я решила быть честной и прямолинейной по отношению к Наде, ведь я и сама планировала совершить трип на край света, чтобы начать свою историю заново без пятен прошлого, чтобы забыться и вновь почувствовать эту жизнь… Ощущение новости в моменте пугает, но в ретроспективе это самое необычное и яркое ощущение, которое оставляет отпечаток на всей нашей жизни и надолго врезается в память.

– Ну у меня была подобная ситуация, – сдалась под моим напором Надя, опустила опустошенный бокал на кухонный столик и, взглядываясь в ночной город за окном и темноту, продолжила, – У нас дело шло к свадьбе. А потом мой парень резко нашел другую, и у них все развивалось гораздо стремительней: уже через два месяца после нашего расставания он сделал ей предложение. Мучительнее всего было каждый день видеть его у подъезда, видеть коляску с ребенком…

– То есть вы еще и жили рядом? – удивленно поглядела я на Надю, представляя, как это тяжело, когда любимый человек выбрал не тебя, и этот выбор ежедневно маячит перед твоими глазами, еще и с общим ребенком.

– Да, он изменил мне с девушкой из соседней квартиры.

Глубоко внутри я понимала, почему Наде показалось, что в новом нынешнем городе люди добрее, ведь в предыдущем месте ее нахождения она испытала боль и разочарование. Таким вражеским и злым по части людей казался мне город парня из моего прошлого, хотя в действительности ничего особо не происходило: мне всего-навсего отказали на одиннадцати собеседованиях по вакансиям с хорошей оплатой труда и с плохой тоже, а в целом нашелся парень, который укрыл от холода в морозный сырой вечер своей курткой (но это был турок, и, будь у него с собой ковер, он смело замотал бы меня в него), директор моей прошлой фирмы предлагал мне вернуться обратно на свое рабочее место, потому что у меня уже был тринадцатый день прогула (шучу, я уволилась раньше, но предложение было лестным).

И мне почему-то кажется, что, не поменяв свои мысли в голове, не переосмыслив произошедшее и не изменив к этому свое отношение, бесполезно менять города: в прошлое можно возвращаться отовсюду – из городов П., А., М., Я., Ть и прочих, в которых есть возможность остаться не растерзанным медведем и не убитым маньяком в городском парке – хоть Надя и утверждала об обратном. Но с другой стороны все мои бывшие объекты обожания быстро канули в Лету именно по причине расстояния и того, что на смену одному рано или поздно конвейером приходил другой, а мои вкусовые предпочтения с возрастом тоже менялись. Но в этот раз всё почему-то было иначе: не помогало расстояние, меня магнитом тянуло к парню из прошлого, не помогали даже другие парни, ситуации и свидания…

– Да, я тебя понимаю, это тяжело видеть предателя и каждый раз волей-неволей вспоминать о случившемся, – грустно выпалила я, хоть сама была лишена такой «привилегии», ведь единственное, что способствовало воскрешению моих воспоминаний о парне из прошлого – мои неконтролируемые безобразные мысли и действия, – Но как было бы проще жить, если бы придумали «заморозку чувств» как на приеме у стоматолога: тебя колют, режут, а ты ничего не чувствуешь. Жаль, только, что это временно и пищу поглощать в это время нельзя. Нет, было бы лучше, если бы боль можно было бы просто продать на «Авито»…

– А ты думаешь, что кому-то нужна твоя боль? У всех своей хватает, – серьезно посмотрела на меня соседка, – Одну боль никто не покупает, да и не купит. Обычно она идёт в комплекте с другими чувствами: любовь, доверие, дружба… Ведь если нам что-то безразлично, то и боли от утраты этого мы не почувствуем… Рискнула бы продать весь комплект?

– Ну весь так весь. Что в нем толку? Зато можно быть спокойнее и, возможно, счастливее …