Ада Дэйтлер – Светлая память (страница 1)
Ада Дэйтлер
Светлая память
Глава 1. Соседка.
В детстве мне нравился Владик в зеленой вязаной кофте с салатовыми сердечками, а Владику нравились рейнджеры. Не буду скромничать, он тоже бегал за мной, но с криками: «Держите злую колдунью!». Однако после того, как я наколдовала ему фингал под левым глазом, его рейнджерский отряд вынужден был резко изменить место своей дислокации. А вскоре и отцу Владика – директору школы – предложили работу в новом районе, поэтому своего заколдованного на весь левый глаз бойфренда я больше не видела. Я забыла его быстро, даже уже и не помню, когда он успел уехать.
За Владиком шел Денис. Не то, чтобы я сразу его приметила. Наши мамы дружили и всё норовили когда-нибудь в будущем «породниться», а с учетом того, что у мамы Дениса два мальчика, а у моей мамы мой брат да я, то козой отпущения хотели сделать меня. Дениса я однажды ударила в детском саду грязной тряпкой по лицу за то, что он мешал мне рисовать мелками на доске, но уже в школе, а может, и гораздо раньше, я даже не заметила, как начала в него влюбляться. Любовь к Денису продлилась до девятого класса средней школы и прерывалась на период моей «бИремеНости» от Миши из третьего класса (правда, моя «Беременность в восемь» быстро прекратилась, когда об этом узнали родители), моим неловким детским флиртом со старшим сыном местного участкового (его почему-то забавляло произнесение мной слова «щука» с четырьмя пальцами во рту; вот дурачок, думал, что у меня не получится), ну и, конечно же, моей беготней в прямом смысле этого слова за одним городским пареньком, который приезжал к нам в деревню летом и зимой в школьный лагерь и сверкал своими белыми длинными носками, похожими на гетры, в кроссовках прямо у меня под носом в то время, как я, несмотря на свой невысокий рост, силилась играть с ним в баскетбол.
Но я быстро забывала свои мимолетные «интрижки» во имя светлой любви к Денису и верности ему, которую я смело пронесла до пятнадцати лет, а потом взяла и уронила. Вместо Дениса эту любовь, или даже любовную одержимость, неожиданно для себя как Бильбо Бэггинс кольцо всевластия поднял наш крупный молодой учитель биологии в красивом всегда идеально выглаженном деловом костюме и с короткими пухлыми пальчиками, которыми он мило перебирал по журналу с оценками, когда слушал ответы учеников.
– Вова, ну давайте, читайте уже вслух, – сказал он, и мои глаза активно вперились в строки учебника.
– Я лучше про себя… – неуверенно пробормотал Вова, будто бы ища в книге знакомые буквы и не находя.
– Про Вас там ничего не написано, – улыбнулся учитель своей милой улыбкой, и класс разразился смехом.
И хоть мои ладошки при виде преподавателя часто потели, а мысли путались в невероятных размеров клубок, я понимала, что наша связь с ним была невозможна, ведь все парни, которые находили кольцо моей любовной одержимости, один за другим отправлялись в сторону Мордора, чтобы его уничтожить, хотя биологу для этого достаточно было одного: предстать передо мной в летнем лагере в штанах в стиле милитари, широкой майке цвета хаки и черных резиновых сланцах.
Следующим обреченным носителем кольца стал плотный мальчик-футболист с голубыми глазами, который также оказывал мне знаки внимания, а потом взял да и отфутболил мое неподатливое и стеснительное кольцо.
В университетские времена кольцо в поисках своего хозяина быстро прокатилось мимо третьекурсника-теннисиста и его пресловутой теории «деревенских яиц» (если коротко: желток у деревенского яйца ярче и насыщеннее, чем у городского, хотя визуально оно может быть в помете, а это значит, что деревенские девушки лучше городских, потому что натуральнее, или потому что так считал тот парень), волейбольного тренера, который буквально сшиб меня с ног волейбольным мячом, и снова, но уже четверокурсника-теннисиста с изменившимися взглядами на деревенские и городские яйца (спустя некоторое время он все же сделал предложение одной городской стервозной яичнице).
Так, мое колечко катилось долго, пока однажды на мою беду его не поднял он…
– Марта, ты не спишь? – забарабанила в дверь моей арендной комнаты нетерпеливая соседка Надя, так что пришлось отложить бокал красного полусладкого вина, которое от моего испуга чуть не взмыло фонтанчиком вверх, быстро сворачивать вкладку с текстовым документом для моей новой книги и идти открывать дверь нежданному гостю (я думала, что Надя ушла на свидание).
– Да, я на месте. Сейчас…
Это «явление Христа народу» меня не сильно обрадовало, поскольку я боялась Надю, и на это у меня был миллион причин, главная из которых – её стремление создать комфорт не в своих апартаментах: купить пылесос, телевизор, естественно, за счет «профсоюза», потому что хозяйка квартиры не зачла бы сумму потраченных нами средств в счет аренды, проводить генеральную уборку каждую неделю и, конечно же, создать график дежурств по уборке квартиры.
Эти темы и были главными обсуждаемыми ей со мной. С более глубоких тем для разговоров она ко мне обычно не заходила, впрочем, как и одна моя одногруппница в университете. Однажды я проболталась последней о том, что я родом из деревни, и каждый раз она напоминала мне о моем происхождении, заводя разговор на тему того, насколько вкусны парное молоко и желток куриного деревенского яйца, хоть в нашей семье не было ни кур, ни коров. Конечно, она хотела «задобрить» меня и попросить ответы на задачки по предметам, но для этого не требовалось битый час рассказывать мне о парном молоке и своем отдыхе летом у бабушки. Я прекрасно помню свой подобный опыт. Когда я приезжала к бабушке, она часто предсказывала мое ближайшее будущее, и оно было мрачным:
– Когда я состарюсь ещё больше и перестану ходить, будешь приезжать ко мне, полы мыть…
У дедушки была своя юмористическая добивка. Сначала он хотел подарить мне ко дню рождения кобылу Ксюшу, которая лягала копытами незнакомых людей. Потом его отпустила эта мысль, или все-таки действие водки, но, конечно же, на смену одним чудным думам приходили другие философские измышления. Например, дед очень любил посадить меня на свое тощее хрустящее колено и спрашивать о том, буду ли я плакать, когда он умрет.
Так что у бабушки мне было не то чтобы не весело, но не до вкусов парного молока точно.
Но возвращаемся к Наде: ждать она не очень любит.
Когда я отворила соседке дверь, в дверном проеме показалась её крупногабаритная нарядная физиономия. Надя не была худышкой, но при этом ловко подбирала бюджетную одежду, подчеркивающую её основные достоинства, и почти всегда выглядела очень стильно. В этот раз на ней было черное длинное платье с косым вырезом в районе правой ноги, на ушах красовались серебряные серьги-кресты, а её волосы были завязаны в хвост-косичку, что наряду с аккуратными тонкими стрелками на глазах нарочито добавляло её образу дерзости и остроты. Её сильная сторона в образе – лицо, а именно красивая миловидная улыбка, несмотря на огромную родинку на подбородке.
«Эх, если бы не эта родинка, – затянула однажды хозяйка нашей квартиры, – Чуть испортила девочку…»
Хозяйка у нас была тоже интересной: почти всем девчонкам-арендаторам (только платежеспособным) она прочила в мужья своего долговязого сына-медведя. Мы с ним были почти ровесниками, но наши телесные параметры сильно отличались, так что вместе взятые мы походили, скорее, на Машу и медведя, на слона и Моську, Тимона и Пумбу… Но ладно.
Меня она заприметила странным образом и для устранения девчачьего засора в ванной неожиданно для меня и моих трусов, расположившихся прямо на письменном столике в арендуемой мной комнате, привела все своё семейство, в частности и своего дражайшего сынулю. По странной случайности его прежней берлогой оказалась моя нынешняя комната.
– Мой сын хотел бы посмотреть свою прежнюю комнату, – сказала хозяйка, и мои глаза решительно округлились, ведь всю семейку Адамс я встретила в короткой пижаме с открытым торсом, антиварикозных гетрах и цветных носках поверх них (хороша невеста!), но хуже всего то, что мои трусы, вальяжно расположившись на столе, не планировали самостоятельно менять место своей дислокации подобно рейнджерскому отряду Владика.
С краской на лице я предоставила доступ в комнату. И через пару минут в ней повисло неловкое молчание, в котором можно было услышать, как главный бухгалтер ругает нерадивого юриста в офисе, расположенном на параллельной от окна улице, как хрустит коленка пенсионера на остановке общественного транспорта, и даже как ползут муравьи к той же остановке.
Вся семья молчала, даже отец семейства просто застыл в дверях в немом кадре – сваты явно были отменены. Зато они не задержались и на прощанье хозяйка выпалила: «Все, не будем тебя беспокоить, мы видим, что ты спала. До свидания, а ты спать, спать…».
Так вот в плане чистоты Надя была идеальна для сына хозяйки, более того, она просто создана для того, чтобы сотворить уют и комфорт даже там, где казалось, что сделать это просто невозможно или даже не нужно.
Однако не знаю, была Надя просватана сыну хозяйки или нет, ведь в данной ситуации родинкой преткновения могли стать её внешние особенности, но романтических отношений с сыном хозяйки никто из нас удостоен не был.