Ада Дэйтлер – Светлая память (страница 4)
«Здесь есть какая-нибудь методичка для недавно почивших или недавно усопших юристов? Вход в подземный мир? Может, отодвинуть дощечку деревянного пола под кроватью?» – озираюсь я и ничего не вижу, кроме недавно прочитанной мною книги Ф. Моччиа «Три метра над уровнем неба: трижды ты».
При этом все кажется настолько реальным, даже рыжий таракан, быстро перебирающий своими тощими лапками, правдоподобно сбегает от меня за шкаф.
«Значит, тараканы все-таки колонизировали эту местность… Надя меня убьет, повторно… А, может, он мой духовный наставник? Эйй… Кто-нибудь скажет мне о том, что здесь происходит?! Что со мной? Может, у вина истек срок годности?… – подхожу к ранее опорожненной бутылке вина, стоящей под столом, нагибаюсь и пытаюсь разглядеть его этикетку, – Э нет, написано «до октября 2025»».
Тем временем другая я, будем называть ее Мартой, принимается печатать очередную главу книги. И в момент, когда её пальцы стучат по клавиатуре, энергично отбивая название главы «Первое заседание – первая встреча», я чувствую слабость в ногах, головокружение, картинка перед моими глазами смазывается, а вскоре и вовсе потухает.
***
Спустя минуту я вновь прихожу в сознание. Но я не дома. Кажется, это суд, да-да, точно суд. А это, кажется, я, другая, иду с только что подшитым делом опрашивать граждан, ожидающих, когда их запустят в зал заседаний (кабинет судьи).
«Серьезно? Я? Не может быть… У меня здесь рост метр семьдесят пять, стройные ноги, пухлые губы, большая упругая грудь, это не я…»
Фигуры граждан и вовсе обезличены, совсем не вижу черт лица, они как будто все смазаны. Передо мной только громко говорящие на каком-то непонятном языке силуэты.
– По делу, назначенному на 11:00, в кабинет № 18 есть кто-нибудь? – неуверенно уточняет, предположительно, моя копия.
– Да, мы! – взбудоражено отзывается черноволосая девушка, и тут же в зоне моего видения появляются ее миловидные черты лица, толстые черные стрелки, наращённые ресницы и волосы, большие карие глаза, длинные наращённые ногти.
«Это же она! Бывшая парня моей мечты! Она что, тоже умерла? И почему это тоже? Я, вроде как, ещё жива… Но она точно того! Такая бледная… Хотя, в принципе, я знала, что так и произойдет: по словам ответчика, она много «дрифтила» и «голливудила». Там уже давно пора… – думаю я и внимательно смотрю на проходящее перед моими пятидесятикопеечными глазами представление, – Но почему мы опять в суде? Что происходит? И если это суд Божий, то давайте эту черноволосую бестию засудим первой!».
В какой-то момент я решаю подойти ближе к двери кабинета и рассмотреть детально силуэты граждан, которые, предположительно, будут присутствовать при нашем линчевании. Но, как только я подхожу ближе, черты лиц сидящих не делаются более узнаваемыми, их вообще трудно разглядеть на пустых лицах.
«Что все это значит?» – в растерянности стою я, пока моя улучшенная версия обращается к истице:
– А ответчик?
И эта черноволосая дамочка, имитируя крайнюю степень безразличия, тыкает пальцем в сидящего и неприметного хамелеона-мужчину. Мужчина, который раньше как будто слился со стеной, тут же меняет окраску, и его силуэт становится более заметным, однако черты лица по-прежнему отсутствуют.
В этот момент я ощущаю некую радость и почему-то узнаю в мужчине парня моей мечты. Моя улучшенная версия тоже довольна: сегодня она не облажается перед судьей, так как все стороны по делу на месте.
Затем Марта из потустороннего, совсем непонятного, но в то же время немного знакомого мне мира торжественно приоткрывает дверцу в кабинет судьи, и я в смятении шагаю за ней.
В кабинете за своим темным крашенным столиком восседает серьезная судья с мягкими и приятными чертами лица в наряде Поттеровского профессора Снейпа, она внимательно изучает материалы дела. Черты ответчика по-прежнему обезличены. Я пытаюсь вглядеться в них, но не получается, его лицо без глаз, без носа, без губ, без щек просто застыло на месте в ожидании.
Я обхожу вокруг него, чтобы идентифицировать его и понять, в конце концов, что здесь происходит, но все же нахожусь в недоумении.
– Я хотела бы заявить о том, чтобы в отсутствие моего представителя дело не рассматривалось, – произносит истица.
«Вот это богатые люди… Даже после смерти адвокатов нанимают… Надеюсь, Плотский тоже здесь, – думаю я и всё еще стою как вкопанная, – Так, Марта, погоди, истица – она, ответчик – он, кто тогда ты?».
И я смотрю на свою копию, старательно и быстро записывающую паспортные данные сторон.
«Что-то мне кажется, что сегодня я слегка не в себе… Они что, тоже не видят меня? – думаю я и пытаюсь ударить ответчика по жопе, – Боже, до чего странный сон? У него совершенно нет жопы! Или теперь его жопа тоже вне зоны моего доступа?».
Тем временем судья отклоняет просьбу истицы, поскольку «сейчас идет предварительное судебное заседание, на котором стороны определяются с доказательствами по делу».
Затем я слышу голос бывшей супруги ответчика, она отвечает на вопросы судьи, но я не могу понять их инопланетный язык судопроизводства по делу. Их диалог похож на цокот мух.
После опроса истицы судья приступает к опросу ответчика. И в этот момент я четко вижу перед собой его глаза – карие добрые с обесцвеченными бровями.
«Да, это точно он, парень моей мечты!» Я чувствую тепло внутри.
«Ох, Марта только не говори, что ты влюбляешься… Но что за черт? Почему здесь всё так размыто? Почему я нахожусь словно… словно в картинке, которую рисовал шестилетний мальчик? Она неполная. Где детали? О чем говорят эти люди?»
– Я хотел бы решить спор полюбовно, – спокойно произносит ответчик, и моя теплота внутри усиливается, появляются интерес и радость.
«Откуда эти чувства? Я ничего не понимаю из их диалога, это всего лишь отрывки…» – опять думаю я, в то время как слово «полюбовно» эхом отзывается в кабинете судьи, как в мультфильме «Шрек 2», когда Шрек начинает читать личный дневник Фионы.
Затем пара исчезает, а я застываю в неком непонимании происходящего.
–Ты знаешь, кто это ? – отзывается судья к моей копии.
– Нет… – слышится в ответ.
– Это учредитель фирмы, которая предоставляла ветеранам машины на девятое мая, – отвечает судья на свой же вопрос, и меня резко выбрасывает из ее кабинета в свой рабочий. Моё недоумение продолжается.
– Это у Вас сейчас был процесс с той, что вчера бегала с ходатайством о переносе рассмотрения дела на другую дату, потому что не с кем оставить ребенка? – слышится рядом голос коллеги предпенсионного возраста.
«Кажется, я знаю ее. Это же Алена Георгиевна… Только почему она похожа на отъевшегося Юргена Фогеля из фильма «Красавчик 2»? Возможно, это ее новые передние вставные белые зубы оставили в моей памяти такой след… Стоп-стоп… Память… это прошлое? Это… мои воспоминания?… Они так выглядят?» – начинаю пугаться я.
– Да, ее адвоката сегодня не было, поэтому она суетилась. Ну она такая… И двух слов без представителя связать не могла, – слышится в ответ от моей копии.
И я чувствую самодовольную нотку.
– Присмотрелась бы ты к ее муженьку, Гасилова… – улыбается мой кабинетный Юрген Фогель, так, что у меня появляется такое ощущение, будто бы мне в глаза посветили фонариком, – Глядишь, влюбится в тебя и женится.
Я чувствую дикое смущение и желание.
«Ага, влюбится в меня, а женится на другой… Точнее, даже не влюбится. Хотя стоп! Почему я чувствую то, что чувствует моя копия?» – думаю я, и какая-то внешняя сила резко выбрасывает меня из этого кабинета и из этого воспоминания.
Теперь мне спокойно. Я дома, в своем родном городе, сижу с мамой на кровати. Мама пишет планы уроков, а моя копия – печатает протоколы судебных заседаний.
«Истица неспокойно вела себя на фирме, поэтому ее и вынесли…» – старательно вбивает Марта текст протокола.
«Эх, двоечница, не «вынесли», а вывели. Потом твоя судья улыбнется, конечно, но все же будь грамотнее», – ловлю себя на мысли я, как вдруг ощущаю пустоту и свободу одновременно: мама выходит на кухню готовить. Тем временем моя копия включает музыку ответчика из сети на своем ноутбуке. В комнате съемной однушки с пестрыми синими обоями звучит грустный реп. На странице ответчика красуется статус про страсть, «в которой раньше сгорали оба». Но текст статуса я не могу увидеть полностью.
«Её любят» – эхом отзывается у меня в сознании.
«Так, эту картину я уже где-то видела… Это моё прошлое… Меня носит по моим воспоминаниям из прошлого… Но зачем? – думаю я, – Может, я должна что-то изменить? Не встречать ответчика, к примеру? Предотвратить этот цирк… Но как ? Это ведь невозможно. В этом мире я призрак, и меня не видит никто».
Тем временем моя копия листает фото ответчика. Я чувствую усиливающуюся симпатию, грусть, зависть, сочувствие, одиночество, боль, отчаянье и страх, что в любой момент в комнату может войти мама. На экране монитора их совместное фото с отдыха, на котором истица и ответчик в одинаковых по стилю очках и «серых штанишках». Марта закрывает страницу ответчика, а я чувствую сожаление, зависть, смирение и принятие.
Затем я пытаюсь встать с кровати и открыть дверь на кухню, где находится мама, но меня мгновенно выбрасывает в новое воспоминание.
Глава 3. Последующие заседания.
Я опять оказываюсь в суде. Вечер. В коридоре у кабинета судьи собралась толпа обезличенных.