Ада Дэйтлер – Светлая память (страница 5)
Я ощущаю радость, шок, желание и интерес. Моя копия Марта, по-прежнему, длинноногая фотомодель, в коротком черно-сером офисном платье уточняет, кто явился в процесс и докладывает об этом судье.
Затем мы все перемещаемся в кабинет. Люди все также обезличены. Только Марта, судья и адвокат истицы изображены четко.
Судья предлагает высказать свою позицию по делу короткому платью и черным аккуратным чулкам. Чулки пребывают в замешательстве. Представитель истицы произносит: «Давайте я выскажу позицию своей доверительницы. Я будто зрю ей в голову». Адвокат хитер и смышлен. Я чувствую симпатию.
Светлый батин свитер ответчика сидит на стуле, напротив Марты и на инопланетном языке шёпотом обсуждает позицию по делу с силуэтом своего адвоката.
Поочередно в кабинет как на бал у сатаны в произведении М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» по приглашению Марты входят разные персонажи, среди которых мать истицы – широкобедрый силуэт в черном парике. Она говорит о том, что работает директором одной из местных фирм.
Я чувствую зависть. Говорит о том, что ответчик любил её дочь и приходил к ней в больницу с букетом красных роз. Моя зависть утраивается, вместе с ней я чувствую нотки отчаянья. Говорит о том, что, когда ребенок истицы находился в больнице, ответчик приходил его проведать.
– Это совместный ребенок? – спрашивает среди всей этой суеты, похожей на свадьбу в деревне, судья.
– Это ребенок моей дочери, но ответчик относился к ней как к своей родной дочке. Она и сама недавно стала называть его «папой».
Я чувствую боль в груди, зависть, разочарование и тихое отчаяние.
«Я не хочу это чувствовать еще раз! Я не выдержу! Зачем я здесь? – злюсь я и пытаюсь открыть дверь из кабинета судьи, но, сделав это, вижу перед собой огромную черную бездну, – Что ж? Если это сон и здесь я бессмертна, то так тому и быть!»
Я делаю шаг в пропасть, ощущая огромный страх, и проваливаюсь вниз, но уже спустя пару секунд вновь, как ни в чем не бывало, вхожу в кабинет судьи.
«Что это за фокусы такие? Почему я не могу очнуться? Я в коме?»
– Дочка жаловалась мне на то, что он не платил ей зарплату, – невозмутимо продолжает свой свободный рассказ широкобедрый силуэт в черном парике.
В поле моего зрения мигом появляются красные щеки ответчика.
«Ааа, так все-таки чувство стыда тебе знакомо, красавчик мой невидимый?» – обижаюсь я и ощущаю интерес к тому, что говорят о парне моей мечты знакомые ему люди.
В какие-то моменты русскоязычный набор текста опять переходит в инопланетный лепет, среди которого слышится: «Испортил мне ребенка». Я чувствую безразличие к оценочным суждениям матери истицы.
– …Я уступила им свою квартиру… – продолжает свой занимательный рассказ черный парик.
Я чувствую зависть и недосягаемость объекта моего повышенного интереса.
«Ну, конечно, дети богатых родителей», – ловлю себя на мысли я, совершенно не понимая, как выбраться из этого кабинета.
В потоке свидетелей в зал судебного заседания заносит близкую подругу истицы, а точнее – ее силуэт в розовом платье из недорогой ткани (у меня есть такое же платьишко, которое я выкупила за копейки на рынке у армян). Платье обрамляет весьма нестройную фигуру с большим бюстиком и кольцевым, как у гусеницы, животом, а инопланетная речь свидетеля приобретает нотки глупой женской игры.
Я ощущаю собственное интеллектуальное превосходство, но дикую зависть к тому, что у истицы есть подруга.
Ответчик нервничает от ее пояснений, ему неприятна эта особа, и он не хочет состоять даже в словесной связи с ней. Поэтому он с неким раздражением задает свидетелю вопрос:
– Извините, но я Вас первый раз вижу. Видели ли Вы меня вживую когда-нибудь?
– Я слышала Ваш голос по телефону, когда разговаривала с истицей, поэтому понимала, что Вы находитесь рядом.
– Прошу прощения, – отзывается судья, – Это было в вечернее время суток?
– Да, а ещё я видела ответчика в гипермаркете «Магнит», он вместе с истицей выбирал суши. Поэтому они вели совместное хозяйство после развода.
«Так-так, может расскажешь ещё, как эта парочка кормит друг друга с ложечки?» – опять злюсь я, понимая абсурдность запоминания данной личности и ее пояснений.
Затем она пафосно покидает зал судебных заседаний, прощаясь с истицей при помощи поцелуя в щечку.
Меня тошнит в прямом смысле слова – «Хорошо, что я призрак и никто меня не видит, можно и не притворяться».
Судья, по всей видимости, тоже глубоко ошарашена свободой действий участников процесса.
В зале заседаний внезапно появляется свидетель Усопшев. Он обезличен. По складкам кожи с расширенными порами я вижу, что он возрастной, но не могу разобрать то, о чем он говорит. Я ощущаю сонливость и отсутствие интереса.
За Усопшевым быстро следует друг ответчика – высокий бородатый руководитель фирмы, по наименованию похожей на фирму ответчика.
– Ответчик не ночевал у истицы после развода, с вещами он часто ездил на футбол, – слышится среди иноземного лепета мужской грубоватый бас.
«И кто тут прав – не понять. Одни говорят, что ответчик после расторжения брака вел с истицей совместное хозяйство, другие – что нет. Подготовились. А правда где-то посередине. Жаль, не вижу их выражений лица, чтобы определить, кто же все-таки лжет, – думаю я, но досматривать это шоу до конца желания не имею, – Вот тебе и свойство памяти. Невозможно вернуться туда и увидеть все так, как это было в реальности… Даже лица и те стерлись. Другое дело – собственное восприятие событий… Его я почему-то помню хорошо».
Затем в зале заседания появляется силуэт волосатого кудрявого подростка (похоже, он в состоянии опьянения). Судья не замечает, что подросток еле держится на ногах. Ответчика это веселит. Я опять чувствую радость и веселье, как будто мне передали его по «Wi-fi».
– Да, истица выпивала. Мы с ней часто ездили в бар «Метелка». Она взяла у своего мужа, нашего директора, машину, и мы попали в аварию в тот же вечер…
Я ощущаю разочарование. Выходит, Марта волнуется, ей не нравится, что таким безответственным девушкам попадаются такие хорошие парни, как ответчик. Вместе с тем, образ ответчика продолжает быть обезличенным.
Затем в зале заседаний появляется отец ответчика, представленный безликим силуэтом сухонького старика с седыми волосами. По всей видимости, ответчик очень похож на своего отца: такой же неприметный и незапоминающийся и в таком же свитере. Так, мы все узнаем о том, что отец ответчика разведен с матерью.
А я чувствую некий испуг. Наверное, Марта переживает от того, что и в этот раз «яблоко от яблони может упасть недалеко».
– Я отдал сыну свое дело: пусть учится жить, – слышится в кабинете.
А я мигом ощущаю внезапные разочарование и зависть.
Затем свидетели исчезают, представитель истицы просит у судьи высказать позицию по делу после выступления свидетелей, и до меня среди прочего непонятного мне словоизвержения доносится следующее:
– Пока выступали свидетели, я проанализировал телефонные соты из сведений, предоставленных мобильным оператором ответчика, и хочу пояснить, что после расторжения брака ответчик неоднократно в ночное время суток находился по месту жительства истицы. Например, сентябрь … 1, 7, 11, 14, 15, 18, 25, 28 числа, согласно представленным данным, тянет сота по месту жительства истицы. Октябрь…
И тут моя Марта окончательно падает духом. Я чувствую боль, разочарование и безнадегу.
Ответчику, очевидно, не нравятся эти слова, и он молниеносно реагирует на них:
– Я могу в следующее заседание принести сведения о своей геолокации. Я не был у нее ночью ни в сентябре, ни в октябре…
Мое настроение не улучшается, я чувствую разочарование: Марта, очевидно, верит представителю истца, да и ответчик не похож на того, кому безразлична судьба его бывшей супруги; определенно, между ними всё ещё есть какая-то нерушимая связь.
Судебное заседание подходит к концу, судья на инопланетном языке, похоже, объявляет перерыв и назначает день нового слушания по делу.
Затем я слышу слова ответчика:
«Я хотел бы ознакомиться с материалами дела».
Я чувствую оживление, радость, симпатию, ожидание встречи и желание.
«Что ты творишь, Марта? Он тебя погубит…»
«13 февраля подойдете к моему секретарю в кабинет», – в спешке бросает судья, и я опять вылетаю из кабинета, а залетаю уже прямиком в четырнадцатое февраля» (ознакомление с материалами дела было смещено из-за моей нерасторопности, но тогда я полагала, что наша встреча в День влюбленных – не что иное, как судьба и очередной знак свыше).
Глава 4. Ознакомление с делом.
Мой секретарский кабинет. Марта стоит возле стола коллеги в ожидании ответчика. Минуту назад она украдкой от Алены Георгиевны заглядывала в зеркало и поправляла свои небрежно расположившиеся на плечах всё ещё немного пушистые волосы. Одета она в новое розовое платье, купленное на рынке у армян, её волосы второпях набигужены, а на ногах у нее тяжелые, как и ее трудовые будни, сапоги на каблуках.
«О нет, я не хочу проживать всё это опять. Я устала. Устала колесить по воспоминаниям! Кажется, мне уже дурно, откройте кто-нибудь окно!».
Я быстро подхожу к окну, открываю его и вижу пропасть, на дне которой глубокий океан.
«Ну, океан, так океан… – гляжу я вниз и решаю прыгать, но внезапно меняю решение, – О нет, только не акулы… Что это такое?».