Abylai Zholdas – Протокол (страница 5)
Больше ничего. Адам сидел за столом с карандашом и слышал, как на кухне — тишина. Не та тишина, в которой ничего нет, а та, в которой есть что-то, о чём не говорят при ребёнке.
Он дочитал параграф. Сделал последнее уравнение. Поставил галочку. Поужинал — мать подала молча, отец ел, смотрел в стол, или в окно, Адам не запомнил. Вернулся к себе. Лёг в расписанное время. Уснул примерно тогда, когда планировал.
В половине третьего ночи проснулся.
Не знал от чего — просто открыл глаза, и всё. Комната была тёмной, привычной. Часы светились зелёным: 2:47. За стеной была тишина.
Нет — не тишина. Он прислушался.
На кухне горел свет.
Он это понял не сразу — не по звуку, а по тому, как вдоль нижнего края его двери шла тонкая жёлтая полоска. Кухня — напротив. Когда там горит лампа и дверь прикрыта, полоска появляется.
Адам лежал и смотрел на эту полоску.
Не слышал голосов. Не слышал телевизора. Только иногда — очень тихо, едва — что-то похожее на звук передвигаемой кружки. Или просто — холодильник, который гудел по-своему в ночное время.
Он лежал долго. Смотрел на полоску.
Потом свет погас. Полоска исчезла. Всё стало совсем тёмным.
Адам закрыл глаза. Подумал: наверное, отец вставал попить воды. Или мать. Кто-то не спал — бывает. Завтра всё будет нормально. Новая должность — тоже хорошо, может, даже лучше.
Уснул.
Утром в расписании стояло: «воскресенье — блок стратегического мышления». Он посмотрел на это. Потом стёр. Поставил вместо него дополнительные тридцать минут чтения.
Расписание стало чуть плотнее. Это было хорошо.
ГЛАВА 3
Отец получил новую должность в феврале двадцать восьмого.
«Координатор цифровых процессов» — так это называлось. Он объяснил Адаму за ужином: по сути то же самое, что раньше, только теперь он не управляет людьми, которые управляют маршрутами, а следит за системой, которая управляет маршрутами сама. Ужин был обычным — суп, хлеб, вторая тарелка стояла у плиты под крышкой. Мать ела и не смотрела в телефон, что само по себе бывало редко. На окне за отцовским плечом было темно: февраль, шесть вечера, фонари.
— Должность создали специально под таких, как он, — объяснял отец. — Под тех, чьи отделы закрыли, но кого не хотели терять совсем.
Он говорил ровно. Не как человек, которому плохо, — как человек, который принял решение ещё до разговора и теперь просто сообщает.
— Зарплата меньше, — добавил он, чуть помедлив, как добавляют то, что говорить нужно, но не хочется. — График тот же.
— Это хорошо? — спросил Адам.
Отец взял кусок хлеба. Отломил. Посмотрел на него — не на Адама, на хлеб.
— Это пока.
Мать не сказала ничего. Переложила ему салат — он не просил, она просто переложила, как перекладывают что-то, когда нужно сделать хоть что-нибудь руками. Отец не возразил.
Адам записал в телефон: «координатор цифровых процессов». Вечером поискал — что это значит в общем на рынке труда, какие перспективы, много ли таких вакансий. Оказалось: много. Растущий сегмент, писали в статьях. Переходный тип должности — для людей между старым миром и новым, между тем, что было, и тем, что строится.
Адам подумал: ну и хорошо. Значит, отец на правильной стороне.
В школе в том году появился новый предмет.
«Цифровая среда» — час в неделю, кабинет на третьем этаже, всегда немного холодный из-за большого окна, которое не закрывалось до конца. Учитель был молодой — лет тридцати, в джинсах, с тем особенным видом людей, которые знают что-то важное и рады об этом говорить. Он не пользовался учебником: говорил быстро, ходил по кабинету, писал на доске то, что казалось ему ключевым.
На первом уроке написал большими буквами: «ИИ заберёт вашу работу. Что вы собираетесь с этим делать?»
Класс загудел.
— Не вашу лично, — уточнил учитель. — Пока. Но к тридцатому году исчезнет около ста миллионов рабочих мест по всему миру. Это не катастрофа. Это — возможность. Вопрос в том, кто этой возможностью воспользуется.
Адам записал.
Потом были уроки про то, какие профессии растут, какие падают — с графиками, со статистикой. Про то, как устроены алгоритмы изнутри: не сложно, говорил учитель, главное понять логику. Однажды он показал, как нейросеть пишет простой рабочий код — двадцать строк, без ошибок, за три секунды. Спросил: кто из вас умеет это делать?
Никто не поднял руку.
— Через пять лет это будет базовый навык, — сказал учитель. — Как чтение. Кто не умеет читать — не участвует. Кто не умеет работать с этим — тоже.
Адам записал и это. Пришёл домой, открыл курс по программированию, который скачал три месяца назад и не начинал. Начал.
Зимой двадцать восьмого по телевизору начали показывать другие лица.
Не только репортажи про закрытые колл-центры и автоматизированные склады — теперь это были очереди. Длинные, на улице, у центров переобучения — люди в куртках, с бумагами в руках. Биржи труда с электронными талонами, где нужно было ждать своей очереди на экране, как в поликлинике. Программы за три месяца, которые должны были научить новой специальности, и репортажи о том, помогают ли они на самом деле.
Один репортаж Адам запомнил.
Мужчина лет пятидесяти — плотный, с усами, в сером пиджаке, который был куплен, видно, давно. Бывший бухгалтер, тридцать лет стажа. Рассказывал ровно, смотрел в камеру — не нервно, спокойно. Переквалифицировался в оператора дронов-доставщиков. Говорил: сначала непривычно, потом нормально, программа хорошая, коллектив хороший. Журналистка кивала, улыбалась.
В конце он добавил — не меняя интонации, просто добавил, как добавляют к перечню пунктов последний: «Тридцать лет работал с цифрами. Теперь вот». И замолчал. Посмотрел куда-то в сторону от камеры.
Журналистка сказала: «Спасибо». Он кивнул.
Отец смотрел этот репортаж стоя — так и не сел. Потом — не сразу, через паузу — пошёл на кухню. Налил воду из-под крана в стакан. Поставил стакан на стол. Не выпил.
Адам в это время сидел у себя, дверь была приоткрыта. Слышал телевизор, слышал шаги на кухне. Делал домашнее задание по истории — параграф про индустриальную революцию, про луддитов, которые разбивали ткацкие станки, потому что боялись потерять работу.
Он дочитал параграф. Поставил галочку.
Весной учитель по «Цифровой среде» задал эссе.
Тема: «Искусственный интеллект и будущее труда — угроза или возможность?» Объём — две страницы. Срок — две недели. Любые источники.
Адам написал за один вечер — не потому что торопился, а потому что мысли были уже готовы. Он думал об этом давно: читал, следил за новостями, слушал подкасты. Надо было только расставить по порядку.
Он написал: ИИ — не угроза, а инструмент, и история знает много таких примеров. Паровой двигатель. Конвейер. Персональный компьютер. Каждый раз люди боялись: работы станет меньше. А её становилось больше — другой, лучше оплачиваемой, требующей больше мысли и меньше тела. ИИ освободит людей от рутинного, механического, того, что не требует настоящего мышления. Освободит время — для творчества, для отношений, для того, что по-настоящему человеческое. Те, кто научится работать с новыми инструментами, окажутся на правильной стороне истории. Те, кто будет сопротивляться, — проиграют, как всегда проигрывали те, кто сопротивлялся прогрессу.
Перечитал. Исправил два слова: «возможно» на «несомненно» в одном месте, «часть» на «многие» в другом. Точнее. Увереннее.
Отправил.
Учительница поставила пятёрку. На полях написала: «Зрелый взгляд. Хотела бы опубликовать в школьной газете — не против?»
Адам ответил: не против.
Эссе вышло в мае — на второй странице, под заголовком «Взгляд в будущее: голос поколения». Рядом — маленькая фотография, та, что из личного дела, с нейтральным выражением лица. Авторская подпись.
Одноклассники говорили: видели, круто. Учитель по «Цифровой среде» остановил в коридоре: «Думаешь правильно, молодец». Адам кивнул — без особенной гордости, просто принял к сведению.
Домой принёс три экземпляра. Один — себе, в папку с документами. Один — на полку в кабинет, рядом с отцовскими книгами. Третий оставил на кухонном столе — просто так, чтобы видели.
Не думал о том, что отец прочитает и что именно прочитает.
Отец пришёл вечером позже обычного — совещание, потом пробки. Поужинал быстро, почитал что-то в телефоне. Потом взял газету со стола.
Адам был у себя. Дверь приоткрыта — он обычно оставлял её так, пока не садился за ноутбук всерьёз: когда дверь открыта, слышно всё.