Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 63)
- Голова кругом идет, Солтамурад! Покоритесь, сдавайтесь властям, не берите на себя грех за жизни женщин и детей...
- Да прекрати, Нуркиши, свою трусливую болтовню, - крикнул на него Солтамурад. - Ты бы лучше поднял зандаковцев на помощь нам, чем хныкать здесь перед нами!
Напуганный суровым взглядом Солтамурада, Нуркиши обратился к Алибеку:
- Ради Кааба, вокруг которого ты совершил семь кругов, смирись перед властями...
- Остопируллах! Убирайся с моих глаз. Не вводи меня в грех! - возмутился Алибек.
- И инарла Орцу[74] требует, чтобы вы сдались властям, - вмешался Джанхот, увидев, что его товарищ совсем духом пал.
- Говорит, что вам не победить царя и его власть. Войско его, говорит, бесчисленное, как трава на земле и листья на деревьях, движется в Ичкерию. Вы, глупые чеченцы, надеетесь на турок, говорит, но русское войско отогнало их до самого Истамула-города. Сегодня-завтра схватят их падишаха и закованного повезут в Петарбух...
- Неужели эта старая сука Орцу опять пришел сюда? - удивился Солтамурад. - Передай ему, чтоб он со своей сворой кобелей убирался из Ичкерии. Если он попадется в наши руки, мы его отправим в преисподнюю!
- Инарла Орцу большой хаким, умный человек, наш чеченец, послушайтесь его... - причитал Нуркиши.
- Чтоб вы сгорели в аду со своим инарлом Орцу!
- Не горячись, Алибек, - сказал молчавший до сих пор Кори, - нельзя не внять просьбе этих почетных людей. Передайте инарле Орцу и русскому полковнику: если власти дадут нам слово удовлетворить наши требования и не расправляться с нашими товарищами, тогда мы отдадимся в их руки.
Удивленный Алибек посмотрел на Кори: не спятил ли он? Но тот незаметно подмигнул ему.
- Хорошо, Нуркиши. Так и передай полковнику. Если инарла Вистун согласен принять наши условия, пусть вышлют нам залог.
Когда ушли зандаковцы, Алибек набросился на Кори:
- Что ты наделал, а?
- Да не бойся, все равно инарла не примет наши условия. Нам представилась возможность и власти испытать, и выиграть время для подготовки к обороне.
Предсказания Кори почти сбылись. Вечером, на закате, на дороге от Зандака показалось около двухсот человек конных и пеших. Увидев у них оружие, защитники аула поняли, что они идут не с мирными намерениями. До спуска к руслу реки от толпы отделился всадник, держа в руке палку с лоскутом белой материи. Он вскачь переехал речку, разбрызгивая воду, и, размахивая флажком, стал подниматься к аулу.
Алибек и Кори узнали уехавшего отсюда несколько часов назад зандаковского старшину Джанхота. Остановив коня внизу под обрывом, он посмотрел вверх.
- Эй, Алибек-хаджи, это ты?
- Да, я, что ты хотел?
- Полковник не согласен с вашим условием!
- И вы пришли передать это, собрав всех зандаковцев?
- Нас прислали, чтобы мы арестовали вас и доставили к нему,
- кричал Жанхот, с трудом сдерживая рвущегося упитанного мерина. - Пойдете добровольно, или нам увести вас силой?
Удивленные Алибек и Кори переглянулись.
- Ого, так вы драться с нами пришли?
- У нас нет иного выхода. Мы не можем дать сжечь наш аул из-за твоих аварцев и каких-то оборванцев. Так пойдете с нами добровольно, или мы силой вас уведем?
- Прочь с глаз моих, продажная сука! - возмутился Алибек. - Это вы с Нуркиши и такими, как вы, баламутите людей, спасая свои шкуры. Погодите, вы попадетесь нам в руки!
- Мы еще посмотрим, кто в чьи руки попадет!
- Не совершайте глупости, людей погубите! - крикнул Кори.
Но Жанхот натянул повод и, развернув коня, поскакал обратно.
Бросив в воду свой белый флажок и переехав на другую сторону речки, он подъехал к своим людям и стал, жестикулируя руками, о чем-то с ними говорить. Когда он закончил, толпа ожила. То говорили по-одному, то разом все, стараясь перекричать друг друга, махая руками и потрясая ружьями. После долгих споров они спешились и толпой двинулись в русло речки.
- Ты посмотри, что они делают, дураки! - покачал головой Алибек.
- Ведь они вынуждены что-то делать, - печально ответил Кори.
Толпа, спустившись в русло, разделилась на три группы. Две двинулись вверх по руслам двух сливающихся там речек, а третья по дороге направилась к аулу. Избегая опасности, чем ближе к аулу, тем глубже они втягивались в лес. Окружив аул полукольцом, они открыли беспорядочную стрельбу. Несколько пуль свистом пронеслись над головой Алибека и Кори. Пули врезались в бревна, выложенные перед траншеями.
Защитники аула издали возмущенные возгласы, требуя разрешения ответить. Но Алибек их удерживал.
- Пусть стреляют. Как кончатся боеприпасы, сами перестанут. Из них только человек десять целятся в нас.
Постреляв с час, зандаковцы вышли из леса, набросились на аул.
- Бейте их булыжником! - скомандовал Алибек, когда те оказались внизу под обрывом.
Попав под град камней, одни хватались за головы и плечи, а другие не целясь стреляли в укрепления.
- Отступайте, глупые люди, мы же запросто можем перебить вас всех, - крикнул Кори, нагнувшись вниз. Но пуля опалила ему папаху, и он отскочил обратно в траншею.
- Эти люди с ума сошли, Алибек! - подошел Кайсар. - Из наших несколько человек поранили.
- Стреляйте в тех! - наконец приказал Алибек, указывая рукой на зандаковцев, которые лезли на завал.
Зандаковцы поняли, что защитники аула дальше не собираются их щадить и отступили, захватив с собой одного убитого и несколько раненых. Когда они скрылись из виду, Алибек подозвал Умара.
- Садись на коня и объезжай аул. Передай всем, чтобы они оставили караульных, а остальные пошли есть.
Сгущались вечерние сумерки. Загнанные перестрелкой в дома жители вышли на улицы. Несколько впереди Алибека и его друзей с повязанной головой, нахлобучив на нее мохнатую папаху, держа ружье под мышкой, медленно шагал аварец Хайбулла.
- Рана серьезная? - участливо спросил Алибек, когда они нагнали его.
- Нет, пустяковая, - махнул рукой Хайбулла. - Ухо испортил. Поправится.
После еды друзья принялись за обсуждение предстоящих дел.
- Если не сегодня, то завтра непременно войско нападет на нас. Надо усилить охрану, - сказал Кори.
- Ночью-то они, наверное, не полезут.
- Кто знает. Они же появляются неожиданно.
- По-моему, щадить нас они не собираются, - сказал Кайсар, зашивавший свои поршни.
- Щадить? - обернулся Алибек, что-то искавший, вороша жейны.
- В любом случае - добровольно ли сдадимся или возьмут силой, - одним из нас уготованы виселицы, а другим - Сибирь. Я имею в виду руководителей восстания.
- Бог с ним, - сердито надавил на шило Кайсар и пробил отверстие в складке поршней.
Кори, лежавший на спине, приподнялся и сел.
- Ничего, кентий. Кровь, пролитая в борьбе против несправедливости, не пропадет напрасно. Борьба хоть на какую-то долю уменьшает несправедливость. Те, которые останутся в живых, будут жить свободнее.
- Не знаю, слишком сомнительно.
- Не будем падать духом. Кто знает, может, убедившись, что мы не покоряемся, властям придется хоть немного разжать пальцы на нашей глотке. - Алибек сел рядом с Кори, поджав под себя ноги. - А если мы будем терпеть произвол, тогда окончательно задушат нас.
Эту ночь повстанцы провели, не смыкая глаз. Но ни в эту ночь, ни на следующий день не показался здесь отряд Григорьевича, остановившийся над Зандаком.
На второй день вечером повстанческие разведчики принесли весть, что подполковник Григорьевич со своим отрядом вернулся в крепость Кешень-Аух. И даже не взял из Зандака аманатов[75]. Видимо, подполковник был уверен, что зандаковцы запуганы им основательно. И в этом он, надо сказать, нисколько не ошибся. Перестрелка, смерть одного человека и ранение еще нескольких - все это надолго посеяло вражду между двумя аулами одного тейпа.
Ребятишки гурьбой сопровождали слепого Хамзата к центру аула.
Вел его, держа за посох, Марван. Дойдя до площади, Хамзат послал детей звать матерей. Вскоре там собралась пестрая толпа женщин.
- Матери! - крикнул Хамзат, устремив невидящий взгляд над их головами в безвестную даль. - Слушайте внимательно. Я спою вам пару илли.