Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 45)
Смекалов глотнул воды из стакана, разгладил густые усы и слегка кашлянул.
- И еще полковник Лохвицкий предлагает интересную идею, - продолжал Смекалов. - Он пишет, что между чебарлоевцами и их соседями андийцами еще с шамилевского времени существует вражда. Если бы поощрить андийцев, говорит он, они бы пошли против чеберлоевцев. Считают, что будет правильным попросить начальника Западного Дагестана князя Накашидзе провоцировать это дело.
Александр Павлович встал и подошел к висящей на стене карте.
- Идея полковника неплоха, Алексей Михайлович, - повернулся он к нему. - Я и сам подумывал, как бы воспользоваться междоусобицами этих племен. Шамиль в последнем десятилетии своего имамства беспрестанно сеял вражду между этими двумя народами. Выступления против него в Дагестане он усмирял с помощью чеченцев, а в Чечне - руками дагестанцев. Хитрая была голова у этого старца...
- Но и мы тоже не зевали, - улыбнулся Смекалов, крупно затянувшись сигаретой. - Подкупали одних, запугивали других, сеяли межплеменную вражду. Я не сомневаюсь, что мы подавим и данное восстание их же собственными руками.
- А это разве плохо?
Не спеша с ответом, Смекалов барабанил пальцами по столу.
- Не хорошо, конечно, но придется прибегать к этим мерам.
- Это самый верный путь, Алексей Михайлович. Вчера Святополк-Мирский дал мне понять, что его императорское высочество изъявило желание, чтобы мы воспользовались этим путем. Надо будет для подавления восстания создать отряды из самих чеченцев, использовать методы подкупа, обмана, запугивания. Надо ввести в Чечню милицейские отряды соседних народностей. Поэтому вам, Алексей Михайлович, следует отправить князю Накашидзе срочное письмо с просьбой организовать отряд андийцев...
Вошедший в эту минуту полковник Мылов, прервал их разговор.
- Господин полковник! - удивленно воскликнул Свистунов, увидев запыленного, прибежавшего прямо с дороги Мылова. - Слава Богу, наконец-то живой очевидец!
Полковник подождал, пока сядут генералы, и потом сел напротив них.
- Мы только что говорили о пространном донесении Нурида. Что там, в каком положении отряд?
Полковник снял и положил на стол фуражку, вытер платком шею.
- Он написал все, как есть. Отряд на самом деле в трудном положении. Нурид отступил из Герменчука в Эрсеной.
- Как? Зачем?
- Кто знает, что он делает. Говорит, чтобы закрыть дорогу мятежникам к Шали.
- Как, он оставил открытыми дороги в Грозный?
- Да. Аллерой-аул, Хоси-аул, Илисхан-юрт поголовно перешли на сторону мятежников. И пока Нурид отсиживается в Эрсеное, они захватили Курчалой, Цацан-юрт и Гельдыген, теперь движутся к Шали, Устаргардой и Урус-Мартан.
- Ах, проклятье на его голову! - Ударив рукой по колокольчику на столе, Свистунов вызвал адъютанта.
- В Грозный, генерал-майору Вибергу... Пишите. По получении этой телеграммы срочно направить к двум ротам, находящимся на Устаргардоевском мосту, одну роту Тенгинского полка, два орудия и казачью сотню. Батальон Таманского полка, который прибудет завтра в Грозный, отправить в окрестности Шали. Два батальона Куринского полка, бездействующие в Ведено, выслать на равнину. Поручить майору Ярцеву не пропускать ни одного мятежника через Устаргардоевский мост. Записал?
- Так точно, ваше превосходительство.
- Дальше. Не спускать глаз с Шали, не подпускать туда мятежников, каких бы потерь это ни стоило. Чтобы, не дать мятежу распространиться на Большую Чечню, поставить отряды между Устаргардой и Эрсеноем. Не жалеть денег для наших лазутчиков среди чеченцев. Полковнику Батьянову занять оборону на линии Хасав-юрт - Умхан-юрт. На случай движения хищников за Терек, чтобы затруднить им переправу, уничтожить на берегу реки все средства переправы. Все записал? Быстро отправляйте телеграмму.
Когда Габаев вышел, Свистунов повернулся к Мылову.
- Теперь, полковник, расскажите все, как есть.
Мылов, закончив рассказ о бое в Майртупе и сложившейся в последние несколько дней в Чечне обстановке, принялся поносить Нурида.
- Ваше превосходительство, положение критическое. Еще из Умхан-юрта я послал Нуриду с вестовым приказ, чтобы он встречал меня у Майртупа, куда я направлялся с одним батальоном, казачьей сотней и четырьмя орудиями. Не прошло и трех часов, как от него поступило сообщение, что при создавшейся обстановке опасно выводить отряд из Эрсеноя. Второй мой приказ он также не выполнил. Наконец, на третий мой приказ ответил: "Мне приходится выполнить ваш приказ, но если отряд мой погибнет, ответственность ложится на вас". А я ведь отдавал приказы от имени вашего превосходительства, как вы и разрешили. За их невыполнение Нурид заслуживает наказания.
Александр Павлович поднялся.
- Посмотрим на его дальнейшее поведение. Идите, отдохните.
Как вышел Мылов, вошел адъютант, передал Свистунову срочную телеграмму, отступил к двери и встал там в ожидании распоряжения. Генерал быстро пробежал глазами телеграмму:
По тучам, которые сгущались на широком лбу командующего, Смекалов понял, что он получил недобрые вести.
- Что случилось, Александр Павлович?
- Наши солдаты начали перебегать к чеченцам! Не успел начаться мятеж, уже трое сбежали.
- Здесь нет ничего удивительного. Еще со времен Ермолова до окончания долголетней войны, наши солдаты массами убегали в Чечню. Даже офицеры. Как известно, в Дарго, Беное, Харочое были целые слободы беглых солдат. Они обслуживали чеченскую артиллерию, работали в оружейных мастерских. Они сражались против нас храбро и со злостью. Значит, нынешние солдаты решили продолжать их традиции.
- Хотите этой историей утешить меня? - прервал его Свистунов.
- Но я не потерплю анархию в доверенных мне войсках. Пишите, сотник, полковнику Батьянову. Срочно. Беглого солдата, как дезертира, без суда расстрелять перед строем полка. Написал? Второе. Полковникам Нуриду и Долгову. В 80-м Кабардинском пехотном полку был случай попытки солдат к переходу на сторону мятежников. Установить самый строгий и бдительный контроль над нижними чинами. Солдат, проявивших сочувствие к мятежникам, беспощадно наказывать".
Когда вышел адъютант, Свистунов глубоко вздохнул, протер платком вспотевший лоб...
ГЛАВА XII
Зачем вы мне загородили путь?
Идите прочь!
Теперь не время, чтоб звездой сверкать,
А делом нужно родине помочь!
Ш.Петефи
Солнце показывало полдень, когда отряд во главе с Алибеком, пройдя через Автуры, остановился на нераспаханном поле. Отряды Косума и Тозурки должны были занять аулы Ойсангур, Мелчхе, Гудермес, Мескер-юрт и потом присоединиться к головному отряду.
Приказав воинам быть в любую минуту готовыми и не отходить от своих коней, Алибек с Кори и Булатом поднялись на небольшое возвышение.
Жители выходили на улицы, радостно встречали проходящие через аулы отряды. Большинство из них, особенно юноши, присоединялись к повстанцам. Выходили на улицы женщины с чуреком, луком, сыром в руках.
Алибек видел на лицах людей радость, надежду на лучшие перемены. Одни смеялись, другие возбужденно кричали, третьи просили Аллаха даровать им удачи. Острый ум Алибека, однако, замечал за этими одухотворенными лицами и скрытую тревогу. Люди мечтали о хлебе и свободе. Они готовы были отдать за них свои жизни. Но среди этой толпы было немало и таких, которые смотрели на события ясным умом.
Среди повстанцев очень мало мужчин свыше сорока лет. Закаленные в долголетней войне старые воины на себе познали военную мощь могущественной России, и знали, что чеченцам никогда не победить многомиллионную, хорошо вооруженную русскую армию, что их борьба за свободу заранее обречена на поражение. Потому старики печальным, жалостным взглядом провожали пестро одетые и вооруженные отряды молодежи. Шестьдесят лет тому назад, когда воевали эти старики, были совершенно другие обстоятельства. Тогда в Чечне не было русского населения. Были вооруженные до зубов более двадцати казачьих станиц, столько же военных укреплений с десятками тысяч солдат и орудий. Если не считать единичные аулы, разоряемые карательными экспедициями царских войск, Чечня была целой, народ - единым, сплоченным, состоятельным. Оказывая тогда вооруженное сопротивление русской армии, чеченцы не знали могущества России. Думали, кроме войск, стоящих в нескольких укреплениях на Тереке и нескольких станиц, у царя нет других сил, других земель.
И на самом деле в первые годы войны чеченцам удавалось выстоять против русских войск. Больше того, одерживались блестящие победы над десятикратно превосходящими силами противника. Однако силы царя оказались неиссякаемыми. Сколько не убивали солдат, на их места приходили другие. Между тем силы чеченцев убывали с каждым годом. На войне они потеряли половину мужского населения. Женщины перестали рожать. Некому было занимать места павших воинов. В бой шли старики и подростки. И все-таки победил русский царь. Он установил свою власть на этой выжженной земле. Жертвы оказались напрасными.