Абузар Айдамиров – Буря (страница 90)

Участников совещания охватили тяжелые мысли. Чего от них хочет этот паркетный генерал? Чтобы он стал делать, если бы оказался на их месте. Они ведь делают все, что в их силах. Взимают штрафы с аулов, разрушают их, выселяют горцев с семьями в Сибирь. Но этот дурной, бунтарский народ почему-то не сдается...

 Деши чувствовала себя счастливой.

Она знала, что такое горе и каков его вкус. Как же не знать, если за тридцать лет после ссылки Болата она каждый день пожинала его.

Она вспоминала восемь месяцев, которые Болат провел на войне. Ежеминутное ожидание худшего. Слова мужа, сказанные ей накануне его ареста. День, когда его увели солдаты. Она дала мужу слово не плакать по нем. Деши с трудом сдержалась, пока он не скрылся из вида. Только потом она дала волю слезам. Тогда она носила Соипа под сердцем. В первые дни после расставания с Болатом Деши боялась, что горе убьет ее или сведет с ума. Она стала просить старшего сына Али Умара поехать с ней во Владикавказ, к Болату. Деши твердо решила сесть с мужем в тюрьму и, если хакимы пустят ее, уйти с ним в Сибирь. Чтобы разделить с ним все тяготы, а когда придет время, то и умереть рядом с ним. Ей не нужны были этот мир и эта жизнь вдали от Болата. Но большой хаким не разрешил ей ни сесть в тюрьму с мужем, ни поехать с ним в Сибирь. Если захочешь, поедешь за ним следом, сказал он.

Через два месяца после ареста Болата родился Соип. Она вырастила сына одна, без всякой посторонней помощи. Лишенная хозяйских рук сакля обветшала. Деши пришлось продать волов и свой небольшой клочок земли - у нее все равно не было сил ни ухаживать за рабочим скотом, ни обрабатывать свой участок... Продала, чтобы не голодать, чтобы не просить милостыню.

Потом Соип подрос. У него уже были силы на некоторую работу по хозяйству. Помогали Ахмад и Усман. Завелась кое-какая живность, вырастили двух волов. Ахмад подарил им одну из своих просек. Когда настало время женить Соипа, пришлось задуматься о посуде, постели и всяком необходимом. Появилась нужда в деньгах. А их у них не было. И появиться им тоже было неоткуда. С каждой весной многие аульчане выезжали на заработки на притеречные земли. Осенью возвращались, заработав кое-какие деньги. Соип тоже захотел поехать туда. Деши не хотела отпускать свою единственную опору, всю радость и надежду своей жизни в такую даль. Но нужда заставила ее согласиться.

Потом произошло то, чего она боялась всегда. Они ожидали беду вовсе не с этой стороны. За один месяц, что Соип сидел в Веденской тюрьме, она состарилась на многие десятилетия. Голова побелела как снег. Спина сгорбилась. Лицо перепахано морщинами. Ее сына, если и не повесили бы, но в Сибирь сослали бы точно. Он пропал бы там без вести, как и его отец. Тогда род Болата прекратился бы. И что тогда оставалось бы делать самой Деши. Ведь и старость уже подступила голодной волчицей. На кого бы ей было тогда опереться. Кто бы заботился о ней, когда старость и болезни свалят ее с ног. Кто бы похоронил ее, кто бы посещал могилу...

Аллах не допустил этого. Он прислал им на помощь Зелимхана. Харачоец отобрал из рук солдат Соипа и вернул его ей, матери. Устроил им хорошую саклю в маленьком ауле далеко в горах, помог наладить хозяйство. Женил Соипа. Через несколько лет, когда власти забыли о Соипе, они вернулись в родной аул. Сейчас они были не одни. У Соипа жена и двое сыновей. За короткое время с помощью Овхада, который собирал людей на белхи, восстановили саклю и хозяйские постройки.

Деши чувствовала себя счастливой.

Как же ей было не чувствовать себя такой, когда у его единственного сына есть двое своих сыновей! Когда у Болата есть потомки. Ведь будут еще дети. Девочки и мальчики. Чтобы окружить Деши заботой на старости лет. Радовать ее сердце.

Деши чувствовала себя счастливой все эти недолгие годы. Она была по-настоящему счастлива. Но месяц назад мир омрачился.

В эти дни она видела Соипа хмурым. Он начинал какую-нибудь работу по хозяйству и тут же бросал ее. В конце концов однажды вечером у них состоялся разговор.

- Нана, я решил уйти к Зелимхану.

Сначала Деши ничего не поняла. Она вопросительно посмотрела на сына.

- Ты часто рассказываешь о муках, которых ты испытала, когда я сидел в Веденской тюрьме. Ты рассказывала, что когда меня перевозили в Грозный, сердце твое чуть не разорвалось. Если бы Аюб и Абубакар не вытащили меня тогда из рук солдат, я давно уже был бы убит, или пропал бы в Сибири. Чтобы спасти меня в тот день они пошли на смертный риск. Потом они отвели меня далеко в горы. Наладили мне хозяйство, перевезли туда и тебя. Они женили меня. Одним словом, ты все знаешь и сама. Родные братья не сделали бы то, что они сделали для меня. Оба они предательски убиты. Убиты два моих брата. За них некому отомстить, кроме меня. У них нет братьев. Только по одному сыну, которым по четыре-пять лет. Мне надо уйти к Зелимхану и отомстить за братьев.

Наконец до Деши дошел смысл слов сына. С одной стороны он, конечно, был прав. Аюб и Абубакар заменили Соипу братьев. Они были для Деши как родные сыновья. Все это она знала и понимала даже лучше, чем Соип. Но материнское сердце... Она же носила Соипа в себе. Девять месяцев. Она чуть сама не умерла, давая ему жизнь. Она провела над ним сотни бессонных ночей. В страхе за его жизнь, за его здоровье. Он же у нее единственный. Правда, есть два внука, которых она любит больше жизни. Но Соип - это ее кровь. Ее сердце. Она не переживет его смерть.

- С одной стороны я рада, что ты так рассуждаешь, Соип, - сказала она. - Твои слова - это слова конаха. Сын Данчин Болата не имеет права не быть конахом. Ты показал свое мужество и настоящий горский характер еще когда тебе не было и двадцати пяти лет. Конах обязан прийти на помощь другу. Это его долг. Особенно, если речь идет о таких людях, как Аюб и Абубакар. Но ты знаешь, что может произойти с тобой еще до того, как ты отомстишь за них. Твое отмщение не воскресит их. Поэтому, я думаю, что твой долг не в том, чтобы отомстить за них, а в том, чтобы заботиться об их старых родителях и малых детях. Но прежде чем принять решение уйти к Зелимхану, тебе нужно было, Соип, подумать о жене и детях. Обо мне, о старой, и говорить не будем. Ты собираешься подвергнуть Аминат и детей лишениям, какие я уже испытала когда-то?

Соип обхватил голову руками, уставился на пол и долго молчал.

- Зная, что меня охраняет множество солдат, зная, что они вооружены, несмотря на смертельную опасность, они вышли на дорогу и спасли меня, нана. Тогда они не знали, кто я, не слышали обо мне ничего. Но, несмотря на это, они пошли навстречу явной опасности. А об их братской помощи потом ты и сама знаешь. Как же я взгляну им в глаза на том свете, если уйду из этого мира, не отомстив за них.

Не смотря на уговоры и слезы матери, Соип не изменил своего решения. Не зная, что делать, Деши позвала на помощь Охвада. Но и ему не удавалось переубедить Соипа.

- Хорошо, Соип, - сказал Овхад в конце. - Ты не понимаешь нас с Деши, или не хочешь понять. Но я еще вот что скажу. Зелимхан отважный, благородный человек, верный сын нашего народа и настоящий конах. Его вывели на путь абречества те же мысли, что крутятся сейчас и в твоей голове. Зелимхан мстил людям, которые увели любимую девушку его брата. Там от его руки погиб человек. Те ответили тем же. В это дело вмещались власти. Мужчин из семейства Зелимхана арестовали. Он сбежал из тюрьмы и стал мстить своим врагам и власти, терроризирующей народ. После этого с каждым днем у него и у его товарищей стали появляться все новые враги. С одной стороны - кровники, с другой - власть. Из большого количества верных, мужественных, стойких товарищей, окружавших его в былые годы, в живых остались только единицы. Многие из них убиты кровниками и властью. Убьют и его самого. Один, сто, тысяча человек не смогут свергнуть эту власть. Даже крупные восстания во главе с мудрыми людьми не добивались этого. Всех их, тысячи и тысячи борцов за свободу, уничтожили, расстреливая, вешая, угоняя в Сибирь. У власти в руках сила. Законы, войска, полиция, жандармерия, суд, чиновники. Тюрьмы, каторги, лагеря. Богачи и высшее духовенство тоже на стороне власти. Поэтому борьба абреков против власти бессмысленна. Не только бессмысленна, но и вредна, прежде всего для нашего народа. Абреки грабят путников, богачей, казаков, а возмещать нанесенный ими ущерб заставляют несчастный народ. С него взимают в десять, сто раз больше. Абреки убивают хакимов, а власти ссылают в Сибирь совершенно безвинных людей. Ты присоединишься к Зелимхану, чтобы отомстить за убитых друзей. А власти завтра, через месяц, через год, но когда-нибудь убьют и тебя, и Зелимхана. Какую пользу, какую помощь получат от твоей смерти Аюб, Абубакар, ваши семьи, чеченский народ?

Но Соипа ничто не могло остановить. Два месяца назад он ушел из дома. Против воли Деши. Когда уходил из дома, у Соипа не было оружия. Но через неделю он вернулся вооруженный винтовкой, револьвером и бомбой. Когда по аулам прошел слух о боях у озера Казеной-Ам и на Чермойской горе, Деши не находила себе места. К счастью, там Соип не пострадал. А сейчас опять неизвестно, где он и что с ним.