Абузар Айдамиров – Буря (страница 87)

За два дня до назначенного срока Зелимхан со своим отрядом остановился на Чермойской горе над дорогой из Ботлиха в Ведено. У него не было возможности, как в былые годы, выбирать для подобных дел лучших из многих. Товарищей оставалось мало. Многие были убиты кровниками и властями. С ним было десять человек, считая и Бийсолту. Абрек остановился подальше от определенного для засады места. Отсюда же, с Чермойской горы, с хребта Абдуллы, дорога из Ботлиха на Ведено была видна как на ладони. Комиссия может остановиться у дорожной будки рядом с Казеной-Амом. А там власти держат постоянную охрану. Зелимхан не отставляет от глаз бинокль. Если откуда-нибудь с другой стороны появится опасность, чабаны разведут костры, дым от которых будет ему сигналом.

15 сентября к полудню на дороге показались четыре фаэтона и четверо верховых солдат за ними. На двух фаэтонах, по пять на каждом, сидели десять дагестанских кавалеристов. На двух других - инженеры и по одному кавалеристу.

Зелимхан, наблюдающий за ними через бинокль, улыбнулся. Долидзе считал его дураком. Зелимхан еще с того самого момента, когда комиссия тронулась в путь, знал, кто едет вместе с инженерами. Долидзе, двенадцать дагестанских кавалеристов и четыре солдата. Ему хватило бы одного взгляда на этот караван, чтобы понять это. Даже если бы он не получал никаких сообщений. У него вызвало бы подозрение присутствие с ними двенадцати горцев. Два-три человека, чтобы указать путь, еще куда ни шло.

Более того, одного мимолетного взгляда было достаточно, чтобы определить, что это военные люди.

Зелимхан заранее установил своих людей у крутых каменных склонов по обеим сторонам дороги в том месте, где она делает поворот. Даже пушки не смогли бы нанести им вред. А путникам, сколько бы их ни было, абсолютно некуда было бежать, негде было укрыться от их пуль.

В минуты опасности Зелимхан всегда выходил вперед. И для примера товарищам, и чтобы принять на себя первый удар. Иногда он менял внешность, чтобы оставаться не узнанным и чтобы враги не вели огонь только по нему. Сегодня он прицепил желтую бороду поверх своей настоящей и надел на глаза темные очки.

- Если они притронутся к оружию, я убью этого грузина, - сказал он товарищам. - Потом стреляйте все. Убивайте солдат и дагестанских всадников, не упускайте никого. Постарайтесь не задеть инженеров.

Зелимхан не знал в лицо зятя Михеева. Он боялся, что пули могут задеть француза. При таком исходе весь труд последних дней и это кровопролитие становились напрасным. Зелимхан мог и сам выйти на дорогу. Ему для этого не нужен был никто. Но абреку не хотелось отпускать от себя Пешхо. Кто знает, чего от него ждать. Но идти против врага только с ним тоже было опасно.

- Бетарсолта, Пешхо, следуйте за мной! - приказал он.

Инженеры остановились возле дорожной будки. Слово будка не совсем точно, вернее, совсем неточно передает облик сего здания. Это был большой дом с террасой и коридором. С печью, столом и стульями внутри. С большой широкой кроватью для отдыха дорожников после рабочей смены. То ли ее вычистили к приезду гостей, то ли содержали в таком виде всегда, но территория вокруг блестела чистотой.

Когда инженеры подъехали к будке, из нее вышел дорожный подрядчик Илев.

- Добро пожаловать, дорогие гости! Заходите! Самовар только что вскипел. Есть свежий хлеб и печенье. Найдется и по чарке водки.

- Спасибо, - от имени всех руководитель комиссии инженер Орловский поблагодарил гостеприимного хозяина. - Но мы спешим. Нам надо засветло добраться до Грозного.

Путники закурили и завели меж собой негромкий разговор. Илев подошел к вахмистру Магомаеву.

- Слышь, кунак? Дальше дорога опасна. С позавчерашнего дня здесь стали появляться какие-то незнакомые люди. Поговаривают, что где-то поблизости бродит и шайка Зелимхана. Вышли вперед дозоры.

Вахмистр сказал двум аварцам несколько слов на родном языке и на лошадях солдат послал их вперед.

- Куда они? - спросил вахмистра Долидзе.

- Проверить, безопасен ли путь.

- Верни их назад! - прикрикнул на него вахмистр. - Не думаешь же ты, дурак, что банда Зелимхана будет стоять на дороге!

Долидзе был туповат, жесток и хитер, но трусом он не был. Он хорошо знал, что еще до Ведено они обязательно наткнутся на засаду. Знал, что если завяжется бой с Зелимханом, компромисса не будет - или они погибнут, или по-гибнет абрек. В любом случае победу будет праздновать только одна сторона. Ни одно существо, созданное Всевышним, не может не бояться смерти. Боялся ее и Долидзе. Он не хотел умирать. Он еще молод. Но грузин изо всех сил старался не показывать свой страх.

Сразу же за поворотом, там, где дорога проходит между подступающими к ней вплотную двумя отвесными скалами, они наткнулись на трех человек, стоящих посреди дороги с направленными вперед винтовками. Обладатель красной бороды и темных очков впереди, двое других на пару шагов позади. Одного из них ротмистр узнал. Он видел этого горца в кабинете Моргания. Другими словами, это был доносчик полковника. Третьим был высокий худощавый человек с большим длинным носом и густыми усами.

- К оружию не прикасаться! Если тронете его, мы откроем огонь! Сходите по одному на землю и ложитесь лицом вниз!

Бетарсолта много раз сидел с русскими в тюрьме. Он вполне сносно говорил на русском языке. Освоил он и письмо. Он был вторым после Аюба толмачом и своего рода писарем Зелимхана.

С винтовкой в руках с фаэтона соскочил Долидзе.

- Мы не трусливые бабы, мы воины! - крикнул он и нажал на курок.

Зелимхан оказался в подобной ситуации в первый раз. Когда Долидзе выстрелил, абрек резко отклонился вправо. Пешхо обхватил его сзади своими сильными руками и крепко стиснул.

- Сегодня у тебя последний день, Зелимхан Харачойский! Проси у Аллаха прощения для...

Пешхо не успел докончить фразу. Выстрелы сверху одновременно уложили Долидзе и Пешхо. Меткая пуля одного из товарищей попала в правое ухо Пешхо и вылетела с другой стороны, отколов часть головы. От непрерывного огня с обеих сторон дороги дагестанские кавалеристы запаниковали. Воспользовавшись этим, Зелимхан и Бетарсолта поднялись к товарищам. Быстро пришедшие в себя аварцы укрылись за фаэтонами и лошадьми и открыли беспорядочную стрельбу.

Бой длился два часа. В начале, когда был убит их командир, дагестанцы могли еще спастись, просто отступив назад. Но они этого не сделали. Ведь они тоже были горцами. Им неведома была трусость. Мужественные, стойкие, ответственные. Их выбрали из целого полка, им доверили охрану инженерной комиссии, и они не желали, чтобы в горах о них говорили как о людях, трусливо бежавших с поля боя, забывших перед лицом опасности о своем долге. А когда бой приобрел накал, отступать было уже поздно. В первом часу боя уже несколько человек из них было убито. Из двенадцати дагестанцев десять лежали мертвыми. Двое оставшихся в живых тоже были ранены.

Когда огонь со стороны дороги прекратился, Зелимхан подозвал к себе Бетарсолту Гацаева и Джамалдина Анагаева и вместе с ними спустился вниз.

На дороге валялись трупы дагестанцев, четырех солдат и нескольких гражданских лиц: на спинах, с разбросанными в стороны руками, лицами вниз, сидя, словно вот-вот заснув. Кто-то замер, уткнувшись лицом в землю и прижимая рукой рану. Зелимхан и его товарищи уложили всех аварцев в один ряд лицом на юг, тщательно поправляя все члены и закрывая глаза. После этого они прикрыли лица погибших их же башлыками и прочитали над ними молитву.

- Да сжалится над вами Всемогущий Аллах. Вы были горцами, нашими соседями, братьями по вере. Обманутые мирскими благами, направленные против нас алчностью. Аллах рассудит, кто из нас прав.

На труп Пешхо абреки не обратили никакого внимания.

После этого они осмотрели остальных убитых и раненых. Убитыми лежали ротмистр Долидзе, четверо солдат, статс-секретарь Войтченко, инженер Орловский, дорожный мастер, дорожный контролер. Вахмистр Магомаев, дорожный мастер, два ямщика, подполковник Чикалин и один дагестанец получили ранения.

Зелимхан осмотрел каждого из них.

- Ваши раны не опасны. Врач перевяжет их, и они быстро заживут. Меньше чем через час к вам прибудет помощь. До этого придется потерпеть.

Зелимхан остановился над раненым в руку русским, которому на вид можно было дать чуть больше шестидесяти лет, с серой бородой и длинными густыми усами. На плечах русского были какие-то странные погоны.

- Кто это такой? - спросил он раненых. Никто не ответил.

- Я спрашиваю, кто этот русский? - поднял он голос. Все молчали.

- Когда к вам попадает кто-то из наших, вы избиваете его, ломаете ему кости, пытаете огнем, требуя выдать товарищей. Мы этого не делаем. Мы не палачи. Мы не истязаем слабых и безоружных. Почему вы не говорите, кто этот русский?

Вахмистр Магомаев, упершись руками в землю и стиснув от боли зубы, присел.

- Зелимхан, имя которого гремит в горах, известный своим благородством и честью! Почему ты задаешь нам такой вопрос? Как бы ты посмотрел, если бы в такой ситуации твой товарищ предал тебя?

Зелимхан засмеялся:

- Ты прав, Махма[29]! Я жалею, что задал этот вопрос.

Мы берем с собой этого русского. Он сам расскажет нам о себе. Все остальные свободны.

Зелимхан поднял винтовку одной рукой и выстрелил в воздух. Не прошло и десяти минут, как прискакали его товарищи.